В отражении

Общежитие встретило ребят тишиной и усталостью. После долгого тура силы каждого были на исходе, но особенно тяжело далось это Банчану. Он всегда держал на себе груз ответственности — музыка, графики, бесконечные репетиции и забота о команде. Но сегодня, его привычная стойкость дала трещину. Взгляд лидера был потухшим, движения — резкими, словно он едва сдерживал внутренний взрыв. Хёнджин заметил это сразу. Он и раньше видел, как Чан уставал, но в этот раз что-то было иначе: слишком мрачная тень легла на его лицо, слишком сильно дрожали руки. Когда он, вернувшись в общежитие, открыл дверь в свою комнату, Хван, не раздумывая, последовал за ним. — Крис… — тихо позвал он, входя. Лидер сидел на краю кровати, опустив голову, будто тяжесть всего мира давила на его плечи. Его дыхание было неровным, а в глазах сквозила боль, смешанная с бессилием. Хёнджин присел рядом, осторожно коснувшись его плеча. — Ты снова держишь всё в себе, — сказал он мягко. — Поговори со мной, выплесни накопившиеся эмоции, я поддержу. Чан будто и не слышал его, но позволил, чтобы друг уложил его на постель. Под одеялом он выглядел почти беззащитным, и это болезненно резало Джинни изнутри. — Я останусь с тобой, — шепнул он, поправляя сбившуюся простыню. — Сегодня тебе не нужно быть сильным. Я рядом. — Да, пожалуйста, останься... — сдавленно прошептал Банчан, посильнее накрылся одеялом и свернулся калачиком. Хёнджин замер на мгновение, услышав эти слова. В голосе Чана не было привычной уверенности — только усталость и хрупкость, которую он никогда никому не показывал. Хван осторожно скользнул ладонью по его волосам. — Ты слишком много берёшь на себя, — прошептал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и мягко. — Даже супергероям нужен отдых. Лидер не ответил, только глубже спрятал лицо в подушку. Его плечи вздрагивали, и Хёнджин понял — это не просто усталость. Слёзы, которые Банчан всегда прятал ото всех, наконец нашли выход. Джинни не стал говорить лишнего. Он наклонился, обнял его через одеяло и прижал к себе. В комнате стояла почти абсолютная тишина — только негромкое дыхание и едва слышное всхлипывание нарушали её. — Всё в порядке, — шептал Хван снова и снова, словно заклинание. — Я рядом, ты не один. И, впервые за долгое время, Банчан позволил себе просто быть слабым. Постепенно его дыхание стало тише и ровнее. Тело, напряжённое до предела, наконец расслабилось под теплом одеяла и тихим голосом Хёнджина. Незаметно для себя он уснул, всё ещё свернувшись в комок, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Джинни нежно посмотрел на него. Спящее лицо лидера выглядело таким спокойным, что трудно было поверить — всего час назад его терзали злость и боль. Лёгкая прядь волос упала Чану на лоб, и Хван бережно убрал её в сторону. Он вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает и на него самого. Ненадолго помедлив, он осторожно лег рядом, стараясь не потревожить сон лидера. Тепло рядом лежащего тела дарило странное чувство защищённости, и Хёнджин позволил себе закрыть глаза. — Спи спокойно, Крис, — прошептал он едва слышно, прежде чем сам провалился в сон. Ночь в общежитии была прохладной. Сквозь приоткрытое окно тянуло лёгким сквозняком, и даже под одеялом Чан вдруг ощутил неприятный холод. В полусне он пошевелился, словно что-то ища. Его ладонь наткнулась на тело рядом — на теплую спину Хёнджина. Не раздумывая, он придвинулся ближе, обнял его и прижался всем телом, стараясь согреться. В этот момент Банчан уже не думал о том, как это выглядит или что подумает младший. Ему просто было нужно тепло и присутствие рядом живого человека. Хван слегка вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился. Он медленно повернул голову, сонно взглянув на Банчана. — Замёрз? — пробормотал он, едва приоткрыв глаза. — Угу… — выдохнул Чан, уткнувшись холодным носом в его плечо. Хëнджин обнял его руку, прижав к себе. Тепло от друга быстро разливалось по телу лидера, и вместе с ним приходило странное чувство — облегчение, покой и что-то ещё, большее, от чего сердце начинало биться быстрее. Он крепче прижался к нему, будто боялся отпустить даже на секунду. Его ладонь, лежавшая на груди Хвана, вдруг слегка сжалась, а затем начала медленно скользить по тонкой футболке, будто проверяя реальность этого момента. Под пальцами ощущалась мягкая ткань и горячее дыхание под ней. Хёнджин на миг задержал дыхание, но не остановил его. Напротив, он ещё крепче прижал руку Банчана к себе. Чан сильнее прижался всем телом, ощущая, как напряжение последних дней растворяется в этом тепле. Его дыхание скользнуло по шее младшего, оставляя отголоски, и почти невольно его губы коснулись нежной кожи у ключицы. Сначала робко, словно случайно, а потом — увереннее, дольше, мягко, но с заметным трепетом. Хван тихо выдохнул, полусон окончательно оставил его. Он чуть повернул голову, сильнее обнажая шею. Нежные касания лидера стали более настойчивыми. Скользнув под футболку, он сжал в руке горячую грудь и стал оставлять на шее Джинни влажные дорожки из поцелуев. — Крис, что ты... — дыхание Хëнджина сбилось. — Что ты делаешь? Банчан коснулся языком мочки его уха и слегка прикусил её. — Я хочу тебя... — Он прижался пахом к ягодицам друга, и тот почувствовал твёрдое напряжение. — Ах... — невольный стон вырвался из уст Джинни. Он закусил губу, пытаясь сдержать нарастающий жар, но руки сами собой потянулись назад, сжимая пальцы на талии Чана. Его сердце колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты сводишь меня с ума... — хрипло выдохнул Банчан, чувствуя, что сопротивления нет, и только усилил хватку. Его пальцы жадно скользнули по телу Хвана, изучая каждую линию, словно он хотел выучить их наизусть. Горячее дыхание пробежалось по светлой коже, вызывая дрожь и мурашки. Хёнджин зажмурился, его ноги слегка поджались от нахлынувших ощущений, и он позволил Чану полностью взять контроль в свои руки. Резко поднявшись, Банчан уложил друга на спину, и воздух между ними стал горячим, почти осязаемым. Полностью скинув с них обоих одежду, он задержал взгляд на теле Хвана — тот лежал перед ним, чуть прикусывая губу, а глаза блестели смесью желания и смущения. Чан склонился ниже, губами коснувшись груди, сначала осторожно, почти робко, а затем всё смелее. Его язык оставлял влажные следы, а пальцы сжимали бока Джинни, словно удерживая его от того, чтобы он не сбежал от этих новых, неведомых ранее ощущений. — Крис… — сорвался тихий, прерывистый шёпот, перемежаемый судорожным дыханием. Любуясь извивающимся под ним Хëнджином, Банчан усмехнулся краешком губ и ещё крепче прижал его к матрасу, не давая ни малейшего шанса отстраниться. Его поцелуи становились длиннее, жаднее, переходя то в нежные укусы, то в горячие прикосновения, от которых тело Джинни отзывалось дрожью. А грудь под его губами вздымалась всё быстрее — в такт стремительно учащающемуся сердцебиению. Жадные губы осыпали светлую кожу влажными поцелуями, спускаясь все ниже. Хëнджин вскрикнул, когда почувствовал, как его член проникает в горячий рот. Чан ласкал его нежно, ласково обвивая языком. Тонкие пальцы младшего сжимали простыни до белых костяшек, он закусывал губу от нарастающего жара. Горячие руки лидера блуждали по гладкой коже, слегка сжимая её. — Пожалуйста, стой, я больше не выдержу. — Взмолился Хван. Банчан отстранился, вытер губы и одарил его нежным поцелуем. — Ляж на спину. — Джинни поднялся и уложив лидера на постель, устроился между его ног. Мягким касанием подушечек пальцев он провёл по рельефному торсу, затем спустился ниже, очерчивая кубики пресса. Грудь Чана стала вздыматься от усилившегося дыхания, по телу побежали мурашки. Стянув зубами с запястья резинку для волос, Хëнджин собрал пучок и прильнул губами к бедру лидера. Мягкие губы оставили несколько робких поцелуев, которые плавно переросли в страстные. Горячим следом на коже, каждый поцелуй будто впечатывал в память новый оттенок нежности. Чан закрыл глаза, позволив себе раствориться в этих ощущениях. Его пальцы невольно скользнули в волосы Джинни, задержавшись там, словно страшась потерять связь. Когда лидер неосознанно сжал волосы, Хван расценил это, как призыв к действию и незамедлительно погрузил горячий член в рот. — О боже… — простонал Чан, голос дрожал от переполняющих эмоций. Хёнджин, жадно сосал, выбирая налившийся кровью ствол, до самого основания. Сладкие стоны заполнили комнату. Замедлив движения, он поднял взгляд, встретившись с глазами лидера. В них сияла та же жажда и трепет, что и в его собственных. На миг время будто замерло — лишь дыхание и удары сердец сливались в единый ритм. Он медленно поднялся выше, оставляя целую россыпь поцелуев, пока их лица не оказались совсем рядом. Их губы снова соединились, но теперь в этом поцелуе было больше, чем желание — страсть, похоть, жажда, буря эмоций переполняла их изнутри. Утопая в поцелуе, Чан ощутил лёгкое давление и его глаза удивленно распахнулись, когда он почувствовал горячее нутро Хëнджина. Джинни отстранился и выпрямившись, медленно насадился на твердый член до упора. — Прижмись ко мне, — прошептал Банчан, притягивая к себе любовника и сжимая в своих объятиях. — Хочу чувствовать тебя всего. Он крепко обнял Хвана и согнув ноги в коленях, начал медленно двигаться внутри него. Новые ощущения заставили парня стонать, уткнувшись в плечо лидера. Жаркие движения сводили с ума, тело содрагалось от нарастающей страсти. Крепко прижав к себе желанное тело, Банчан перевернулся, уложив его на спину. — Как же ты прекрасен, — наслаждаясь видом, произнес лидер и ускорил движения. Хëнджин громко застонал, извиваясь и сжимая простыни. — Крис, — вырвалось у него между стонами. — Крис, я больше не могу, притормози. Но Чан не желал останавливаться, он, наоборот, усилил толчки, сжимая в ладонях светлые бедра. Хватая ртом воздух, Джинни обильно излился себе на живот. Крупная дрожь осыпала его тело, но жадный лидер продолжал вбиваться, то усиливая, то замедляя движения. Их дыхание, биение сердец и стоны слились в единую мелодию страсти. Хëнджин выгибался под напором неистового любовника, изливаясь снова и снова. Его ноги дрожали, а воздуха, чтобы вздохнуть, катастрофически не хватало. — Чан, умоляю, хватит, — взмолился Джинни со слезами на глазах. — Я больше не могу кончать... — Хорошо. Банчан нежно поцеловал, раскрасневшиеся губы и ускорив движения, извергся, заполнив любовника горячим семенем. Волна, достигшая своего пика, обрушилась на них, оставив после себя дрожь и лёгкое головокружение. Казалось, весь мир растворился в этом мгновении — остались только два сердца, бьющиеся в едином ритме. Тёплый свет ночника мягко освещал их переплетённые силуэты. Чан устало, но счастливо улыбнулся и коснулся губ Хёнджина лёгким поцелуем — не страстным, а тихим, благодарным. — Ты моё спокойствие, моë утешение… — прошептал он едва слышно. Хван обнял его крепче, будто боялся, что это чувство исчезнет. Но ночь обещала хранить их тайну, укутывая в тишину и нежность.