Вторжение

***

      Стоик не помнил, как добрался до берега. Помнил только обжигающий холод воды, судорожные гребки руками, тяжесть промокшей одежды, тянущей вниз. Помнил, как колени тонули в прибрежном песке, как он, задыхаясь, полз прочь от этой мёртвой воды и от этого кошмара.       Сейчас он лежал на спине среди прибрежных камней, смотря на затянутое серой пеленой небо, и пытался осознать произошедшее.       Его люди… Ведрон, Эйнар, остальные… Поглощены. Утянуты в глубину этой отвратительной тёплой жижи. Всё произошло быстро. Слишком быстро. Одно мгновение – и судно раскололось, как гнилая щепка. Ещё мгновение – и щупальца утягивали людей на глубину одного за другим, будто нитки из изношенной ткани. — Они мертвы… — прошептал он хрипло, почти неслышно. — Все мертвы…       Он с трудом перевернулся на бок и закашлялся, из горла вылилась солёная вода, смешанная с желчью. Тело тряслось крупной дрожью, но Стоик не знал, от холода это или от страха, всё ещё сжимавшего внутренности ледяным кулаком. Он заставил себя опереться на локти и сначала подняться на колени, потом на ноги.       Голова кружилась, ноги подкашивались, но вождь заставлял себя идти. Он должен был добраться до деревни. Должен был предупредить остальных.       Берег встретил его мёртвой тишиной. Не было привычного крика чаек, голосов рыбаков, чинивших сети. Только ветер свистел между скал и доносил с собой тот же сладковато-гнилостный запах, что исходил от тумана. Стоик ускорил шаг и вскоре перешёл на бег.       Деревня была в часе ходьбы от этого места. Или в получасе, если бежать, не жалея сил.       Когда он пробежал половину пути по пляжу, туман начал сгущаться снова. Он полз с моря, быстро и неестественно, будто живое существо, целенаправленно окутывая землю. Видимость упала до нескольких метров. Стоик остановился, тяжело дыша, и всматривался в непроглядную пелену.

И тогда он услышал это

      Сначала тихое, едва различимое шуршание, словно кто-то волочил по земле мокрую ткань. Потом звук стал громче. И множественнее… Шорох, царапанье. И ещё… хриплое, булькающее дыхание, от которого кровь стыла в жилах.       Стоик замер. Рука инстинктивно потянулась к поясу, нащупывая рукоять ножа – единственного оружия, что у него осталось. Он медленно развернулся, вглядываясь в туман за спиной.       Из серой мглы медленно выступила фигура.       Сначала Стоик подумал, что это человек. Ростом выше обычного викинга, худой, сгорбленный. Но когда существо сделало ещё шаг, и туман слегка рассеялся, вождь понял свою ошибку. Это был вовсе не человек.       Тело твари было длинным, исхудавшим до крайности, покрытым серо-зелёной влажной кожей, испещрённой вздувшимися венами и мокнущими язвами. Конечности… У этого существа не было рук и ног, это были длинные, тонкие, паучьи отростки, которые изгибались под невозможными углами, заканчиваясь острыми костяными шипами. Их было шесть… восемь… или… Стоик не мог их сосчитать. Существо передвигалось на них, издавая тот самый мокрый шорох, что он слышал.       Но самым ужасным было лицо. Или то, что когда-то могло им быть. Там, где должна была быть голова, находилась бесформенная масса плоти, усеянная десятками ртов. Маленьких, больших, растянутых в немом крике. Все они двигались асинхронно – открывались, закрывались, стонали, обнажая ряды острых, кривых зубов. Глаз не было. Лишь провалы там, где они могли бы быть, из которых сочилась чёрная, дурно пахнущая жидкость.       Тварь остановилась в нескольких шагах от Стоика. Стоны её ртов усилились, превратившись в хор скрежещущих, нечеловеческих звуков. Вождь стоял, не в силах пошевелиться. Он сжал рукоять ножа так, что костяшки пальцев побелели. Его разум отказывался принимать увиденное. — Что… что ты такое… — выдавил он из себя.       Существо дёрнулось, все его рты одновременно разинулись и раздался оглушающий вопль. Стоик услышал в этом крике голоса… множество голосов, сплетённых воедино, искажённых, но узнаваемых. Женские. Мужские. Детские. Стонущие. Зовущие. Умоляющие.       Ноги подкосились, и вождь упал на колени, выронив нож. Рты продолжали кричать, и в этом хоре он различил имена. Имена мёртвых. Имена тех, кого когда-то похоронили в море, по обычаю предков. — Нет… Это невозможно… — прошептал Стоик, закрывая уши ладонями. Но крики не утихали, они звучали в его голове, пронзая мозг, разрывая сознание.       Существо ринулось вперёд.       Оно двигалось стремительно, как паук на своих жутких конечностях. Одна из них взметнулась вверх и с силой ударила Стоика в грудь, отбрасывая его назад. Вождь со всего размаху врезался спиной в валун, из лёгких вышибло воздух. Боль обожгла рёбра, что-то хрустнуло, кровь хлынула в рот.       Он попытался встать, но тварь уже была над ним. Её рты приблизились к его лицу, дыхание, гнилое, омерзительное, пахнущее могилой, било в лицо. Один из ртов раскрылся шире остальных, обнажая кольцо зубов. Стоик понял – это конец. — Нет! — внезапно раздался мужской крик.       Существо дёрнулось и отшатнулось. Из тумана, со стороны деревни, выскочила группа викингов. Впереди бежал Плевака, размахивая факелом. Пламя ярко вспыхнуло в сером сумраке, отбрасывая красные блики на туман.       Тварь с шипением отпрянула от огня. Её рты завизжали, и она, резко развернувшись, поползла прочь на своих длинных конечностях. Через мгновение её поглотил туман. — Стоик! — Плевака бросился к вождю, протягивая руку. — Ты жив?!       Стоик, тяжело дыша, схватился за протянутую руку и с трудом поднялся на ноги, прижимая ладонь к рёбрам. — Я… я видел их… — прохрипел он. — В море… И теперь здесь… Они пришли… — Что это было?! — требовательно спросил Плевака, всматриваясь в туман. — Дети Её гнева, — ответил Стоик, и его голос дрогнул. — Они вышли из Врат. Как триста лет назад.       Плевака побледнел. Остальные викинги переглянулись, крепче сжимая оружие. Все они слышали легенды. Легенды о той войне. Войне, которую нельзя выиграть. — Нужно возвращаться в деревню, — быстро сказал Плевака. — Собирать всех. Готовиться к обороне. — От них нельзя защититься, — тихо произнёс Стоик. — Но мы попытаемся.       Когда они добрались до Олуха, деревня встретила их не привычным гулом голосов, а тревожной тишиной. Люди стояли группами на улицах, вглядываясь в туман, окутавший дома. Женщины прижимали к себе детей, мужчины проверяли оружие. В воздухе витал страх, плотный, осязаемый. — Стоик! — к нему бросился один из дозорных, его лицо было мертвенно-бледным. — Вождь, там… на западной окраине… Мы нашли… — Показывай, — коротко бросил Стоик и последовал за викингом.       Западная окраина деревни примыкала к лесу. Здесь стояло несколько домов, принадлежавших охотникам и дровосекам. Когда Стоик и Плевака подошли, группа мужчин уже стояла полукругом, уставившись на что-то лежащее на земле.       Это было тело. Или то, что от него осталось.       Викинг лежал на спине, руки раскинуты в стороны. Лицо застыло в выражении невыносимого ужаса, глаза широко раскрыты, рот разинут в беззвучном крике. Но ужаснее всего выглядела грудь. Рёбра были разорваны изнутри, как клетка, взломанная зверем. Внутренности отсутствовали. Вместо них зияла пустая кровавая полость. — О боги… — прошептал Плевака, отворачиваясь.       Стоик подошёл ближе, опускаясь на колени рядом с телом. Он видел многое на своём веку. Видел людей, убитых мечами, топорами, копьями. Видел тела, растерзанные медведями и волками. Но это… это было нечто иное.       Края раны были обожжены, почернели, будто плоть обуглилась от прикосновения раскалённого железа. Но железо так не жжёт. Оно оставляет другие следы. — Это Горд, — сказал один из мужчин. — Вышел сегодня утром проверять ловушки… Не вернулся. Нашли его час назад.       Стоик медленно поднялся, вытирая руки о штаны. Взгляд его был направлен в лес, окутанный туманом. Где-то там, среди деревьев, бродили они. Твари из Ада. Дети Астрид. И они уже начали свою охоту. — Собирай всех в Большом Зале, — сказал он Плеваке, не оборачиваясь. — Всех, кто может сражаться! Немедленно! — Ты думаешь, их будет больше? — спросил Плевака, хотя ответ был очевиден. — Их будет легион, — ответил Стоик, в его голосе не было надежды. — Они ищут Её… Они хотят забрать свою повелительницу.       Туман сгустился к полудню. Он заполнил улицы, заполз в дома, проник в каждую щель. Видимость упала до метра. Викинги сгрудились в Большом Зале, нервно сжимая оружие. Снаружи стояла мёртвая, давящая тишина. Даже ветер затих.

Началось

      Вблизи раздался звук сотен конечностей, ползущих, волочащихся по земле. К нему примешивалось хриплое дыхание, шипение, стоны. — Они здесь, — сказал Плевака, вставая в стойку.       Стоик встал в центре зала, сжимая в руках свой боевой топор. — Никого не впускать! — громко приказал он. — Держать дверь! Стрелять во всё, что попытается войти!       Дверь зала была массивной, дубовой, обитой железом. Если она выдержит, то у людей будет шанс продержаться. Небольшой. Но шанс.       Вскоре по двери был нанесён первый удар. Глухой, тяжёлый. Дерево задрожало. Потом ещё удар. И ещё. Снаружи послышались крики, не человеческие, а те самые, что Стоик слышал от твари со множеством ртов. Хор искажённых голосов, смешанных воедино. — Держать дверь! — заревел вождь.       Несколько викингов навалились на дверь, упираясь плечами. Удары продолжались. Дерево трещало, но пока держалось.       Через несколько минут всё резко затихло… Ни ударов, ни голосов, ничего… Викинги слегка расслабились, но дверь не отпустили. И в этот момент всё пошло наперекосяк: один сильный удар выбил дверь и откинул её вместе с толпой людей к центру Зала.       Внутрь ворвалась эта тварь. Она не была похожа на ту, что встретили на берегу. Она была другой: огромная, размером с медведя, но с телом волка, сплавленным, искажённым. У неё было две головы, растущие из одной шеи, обе с оскаленными пастями, полными чёрных, как обсидиан, клыков. Шерсть отсутствовала – лишь голая, сочащаяся гноем кожа, покрытая язвами. Существо рухнуло на пол с глухим звуком, его четыре глаза, белые и слепые, уставились в никуда, но оно точно знало, где добыча.       Женщины закричали. Дети заплакали.       Зверь бросился вперёд, на ближайшего викинга. Тварь была настолько быстрой, что мужчина ничего не успел сделать. Одна из её голов впилась ему в плечо, клыки прорвали кольчугу, как гнилую ткань. Викинг завопил, но его крик оборвался, когда вторая пасть сомкнулась на его горле. — Убить его! — заорал Стоик, бросаясь вперёд.       Топор со свистом опустился на спину зверя. Удар был сильным, лезвие впилось глубоко, но тварь даже не дёрнулась. Она бросила изуродованное тело викинга и развернулась к вождю, рыча обеими пастями.       Стоик нанёс топором второй удар, но зверь метнулся в сторону, увернувшись от оружия, и сразу же прыгнул на вождя. Стоик как в замедленной съёмке видел эти движения; видел, как раскрываются пасти, видел, как приближаются острые клыки, нацеленные ему в лицо.       Стрела пронзила одну из голов.       Тварь взвыла и отскочила к двери. Ещё одна стрела вонзилась в шею. Затем ещё и ещё. Лучники у стены выпускали стрелу за стрелой. Зверь забился в конвульсиях, его лапы беспорядочно царапали пол, но через несколько мгновений тело упало и обмякло. Из ран сочилась не кровь, а чёрная густая жижа. — Это ещё не всё! — крикнул кто-то из викингов, вышедших на улицу. — Их там десятки! Сотни!       Стоик развернулся и вышел наружу. То, что он увидел, лишило его дара речи.       Вся деревня была заполнена существами. Твари с паучьими конечностями и множеством ртов ползали по стенам домов. Гниющие звери рыскали по улицам, обнюхивая двери. И над всем этим парили Тени Проклятых. Бесплотные полупрозрачные фигуры, напоминающие людей, но искажённые, растянутые. Они плавно скользили в воздухе, их вытянутые руки касались земли, и там, где они прикасались, трава и камни покрывались инеем, чернели и рассыпались. — Астрид… — прошептал Стоик. — Это Твои дети. Это Твоя месть.       Одна из Теней повернула голову в сторону людей. У неё не было лица. Лишь чёрная пустота. Но даже так Стоик почувствовал, как на него устремился взгляд. Холодный. Безжалостный. Голодный.       Тень полетела к Залу. — Внутрь! Закрыть вход! — завопил вождь, отпрыгивая назад. — Не позволяйте им войти!       Плевака и несколько мужчин подняли выбитую дверь и поставили её на место, но Тень оказалась быстрее… Она проскользнула внутрь, словно дым.       Внутри зала температура резко упала. Дыхание людей превратилось в пар. Холод обжёг лёгкие, заставив людей задыхаться. Тень зависла в воздухе, медленно поворачиваясь, оглядывая людей. Её вытянутая рука потянулась к ближайшему викингу.       Мужчина попытался отступить, но его ноги примёрзли к полу. Лёд быстро полз вверх по его ногам, покрывая их белой коркой. Викинг закричал, пытаясь вырваться, но холод уже достиг груди, сковал руки и добрался до шеи. Его крик оборвался. Тело окаменело, превратившись в ледяную статую.       Тень полетела дальше, к следующей жертве. — Огонь! — закричал Стоик. — Принести огня!       Женщина у одного из очагов схватила пылающую головню и швырнула её в Тень. Огонь прошёл сквозь бесплотное тело, почти не причинив вреда. Но существо дёрнулось, отшатнулось от пламени. Ещё одна головня. Ещё. Несколько мужчин подхватили факелы со стен и окружили Тень, загнав её в угол.       Существо забилось, попыталось вырваться, но огонь был повсюду. Оно издало звук – пронзительный, рвущий уши вой – и растаяло, рассеявшись, как дым.       Стоик тяжело дышал, сжимая топор. Ещё один враг повержен. Но снаружи их сотни. И они явно не собираются отступать.       Дверь затрещала под новым ударом. Дерево начало раскалываться. — Они прорвутся! — крикнул кто-то. — Тогда мы умрём как воины! — ответил Стоик, замахиваясь топором.       Викинги сомкнули ряды, подняв оружие. Женщины натянули тетивы луков. Дети и старики сгрудились в дальней части Зала.       Дверь с грохотом рухнула. И в проём хлынула тьма.       Битва была короткой, яростной и безнадёжной.       Твари вливались в Зал бесконечным потоком. Викинги рубили, кололи, стреляли, но на место каждого павшего монстра приходили двое новых. Существа с множеством ртов впивались в людей, их клыки рвали плоть. Гниющие звери сбивали с ног, терзали. Тени замораживали, превращая живых в ледяные статуи.       Стоик сражался в центре Зала. Он рубил, снова и снова, забрызганный чёрной жижей, покрытый ранами, но не останавливался. Рядом с ним бился Плевака, меч его сверкал в свете факелов.       Но викингов становилось всё меньше. Один за другим люди падали. Крики стихали. Пламя угасало. И когда последняя надежда на спасение угасла, твари остановились.       Все разом. Они замерли, застыв в странных, неестественных позах. Рты перестали стонать. Звери прекратили рычать. Тени зависли в воздухе, недвижимые.       Стоик, лёжа на полу и опираясь на локти, тяжело дышал, не понимая, что происходит. Вокруг него лежали тела товарищей, друзей, соплеменников. Их было много. Слишком много. — Почему они остановились? — прохрипел Плевака, прижимая ладонь к кровоточащей ране на боку.       Стоик медленно поднял голову, вглядываясь в проём двери. Туман за порогом начал расступаться. Из него выступила фигура.       Человеческая. Женская. Высокая, закутанная в изодранный плащ, лицо скрыто капюшоном. Она медленно шагнула на порог зала, все твари разом склонили головы и расступились, освобождая ей путь.       Девушка остановилась в нескольких шагах от Стоика. Её рука, тонкая, бледная, медленно потянулась к капюшону и откинула его.       Перед вождём стояла Астрид. Богиня Ада. Та, кого они пленили триста лет назад. Та, кого держали в цепях из Небесной Стали в темнице под Олухом.       Но это была не та Астрид, что описывали легенды. Её золотые волосы потускнели, стали пепельно-серыми. Кожа, некогда сияющая, теперь была мёртвенно-бледной, почти синеватой. Глаза, когда-то излучавшие тепло и доброту, теперь горели холодным голубым огнём. На её губах играла жестокая улыбка. — Стоик Обширный, сын Хеймиша Третьего, — её голос звучал тихо, но каждое слово отдавалось в ушах, как удар колокола. — Прямой потомок богоубийц. Как приятно вновь видеть твой род.       Стоик сглотнул. — Астрид… Мы не… — пытался прошептать он. — Молчи, — оборвала она, и её голос стал ледяным. — Вы не имеете права произносить Моё имя. Вы, предавшие Нас. Убившие Моих сестёр и братьев. Заточившие Меня в этих проклятых цепях. Триста лет Я провела в темноте, чувствуя, как ваш мир процветает.       Она сделала шаг вперёд, и твари за её спиной зашевелились, их стоны усилились. — Но теперь Я свободна. Врата Ада открыты. Мои дети вернулись. И они нашли Меня. — Что ты хочешь? — хрипло спросил Стоик, зная, что ответ ему не понравится. Астрид склонила голову набок, её улыбка стала шире. — Я хочу того же, что хотели вы триста лет назад, — прошептала она. — Жатвы. Она подняла руку, и все твари разом ринулись вперёд.       Последнее, что увидел Стоик, – её глаза, безжалостные, полные гнева, и ногу, занесённую над его головой…

***