Вторжение

***

      Спустя несколько дней перед Иккингом появился небольшой островок, на котором можно было пополнить запасы еды и пресной воды.       Нос лодки с глухим стуком ударился о песчаную отмель. Иккинг выпрыгнул на берег, и его ноги, ватные от усталости, на мгновение подкосились. Он оперся руками о колени, переводя дух.       Перед ним расстилался узкий пляж с серым песком и обкатанной галькой. Дальше поднимался склон, поросший чахлым кустарником и корявыми, низкорослыми соснами. Обычное, ничем не примечательное место.       Но что-то предупреждало Иккинга об опасности. Что-то, что было внутри него.       Он двинулся вглубь острова, к горной реке, шум которой доходил даже до побережья. Ни птиц, ни насекомых, ни зверей… Никого… Предчувствие, навязчивое и волнительное, встало комом в горле.       Иккинг вышел на каменистый, поросший густым кустарником берег. Присел у кромки воды и достал из походной сумки флягу. В этот момент справа от парня послышалось сухое щёлканье. Он отскочил от кустов и встал в стойку.       Из зарослей медленно, почти вальяжно вышло или, если быть точным, выползло странное и страшное существо. Оно было размером с молодого яка, его тело состояло из головогруди и брюшка, покрытых твёрдым панцирем, как у черепахи. Голова напоминала голову собаки, но не с двумя, а с десятью чёрными бусинами-глазами, расположенными в несколько рядов. Шесть тонких суставчатых лап оканчивались когтями, острыми и длинными, как иглы, а над телом изгибался гибкий хвост с жалом, как у скорпиона.       Следом за ним из кустов выползли ещё с десяток таких же тварей. Они перебирали конечностями с пугающей быстротой.       Иккинг сжал кулаки. У него с собой не было никакого оружия: ни топора, ни ножа – ничего. Только руки.       Первое существо бросилось вперёд и подпрыгнуло так высоко, что парню пришлось задрать голову, чтобы уследить за ним. Когда монстр достиг верхней точки своего прыжка, мир для Иккинга замедлился… «Второй взгляд», отличный от взгляда глаз, зафиксировал призрачный контур – след будущего движения твари. Пока существо ещё было в воздухе, его голубоватый силуэт уже, вытянув лапы-иглы вперёд, приземлился прямо на парня и пронзил его насквозь.       Иккинг видел это движение, словно в замедленной съёмке. Сознание отказывалось воспринимать полученную информацию, потому тело сделало всё само… В самый последний момент ноги оттолкнулись от каменистого берега, и парень отлетел в сторону. Сразу после этого в место, где он только что стоял, вонзились шесть острых лап.       Следующие минуты были для Иккинга, как в тумане: он был в потоке, в эйфории, словно под чем-то… Он был безмолвным наблюдателем того, как его тело расправляется с монстрами из Ада.       Существо, промахнувшееся при прыжке, едва успело развернуться в сторону парня, как Иккинг уже оказался рядом. Он ударил так, что его кулак, будто копьё, вонзился в щель между панцирем головогруди и брюшком. Пальцы нашли что-то мягкое, податливое. Раздался влажный, приглушённый хруст. Тварь дёрнулась и в следующее мгновение обмякла.       Не успел он вытащить руку, как с двух сторон на него устремились ещё двое. Один шёл прямо в лоб, другой обходил его сбоку.       Иккинг схватил тело мёртвого монстра и с силой швырнул его в одного из нападающих. Лапа с когтями с хрустом вошла в панцирь сородича. В тот же миг парень атаковал второго: его нога, описывая короткую дугу, ударила голову твари с такой силой, что та отлетела в кусты. Раздался оглушительный треск ломающегося хитина.       Остальные монстры на несколько мгновений замерли на месте, казалось, их чёрные глаза-бусины изучали его. Щёлканье стало чаще, тревожнее. Они начали окружать его, двигаясь синхронно, пытаясь зайти с тыла.       Но для его «второго взгляда» не было тыла. Он видел всё: паутина голубых линий сплеталась в смертельный танец вокруг него, и каждая линия указывала движение существа. Это было похоже на чтение музыки боя до того, как прозвучала первая нота. Он не угадывал! Он знал! Знал, куда сместится лапа с когтями через мгновение, в какую сторону изогнется хвост со жалом.       Иккинг, не оборачиваясь, сделал рывок в сторону, жало просвистело в нескольких сантиметрах от его плеча. Он поймал хвост рукой и, не давая существу опомниться, с силой швырнул монстра в огромный валун на берегу в двадцати метрах от него. Раздался отвратительный мокрый звук, словно прихлопнули таракана.       Уверенность оставшихся монстров полностью испарилась. Теперь они отступали, пятясь к кустам. Но новая, безжалостная часть Иккинга, решила не позволить им смыться. Теперь уже сам парень пошёл в атаку.       Это был тотальный разгром. Каждое его движение было выверенным до последнего миллиметра и отточенным, словно парень начал тренировки ещё в утробе матери…. Увернуться от когтя, шагнуть вперёд, нанести один сокрушительный удар в уязвимое место. Сломать лапы, схватить за хвост, швырнуть одну тварь в другую…       Всё кончилось очень быстро… Иккинг стоял, тяжело дыша, среди разбросанных тел убитых монстров. Его руки были изрезаны до крови, из кожи торчали осколки панцирей.       Эта сила его радовала, но и пугала одновременно: он буквально отбрасывал всё человеческое и становился бездушной машиной для убийств…       Через несколько часов Иккинг уже держал путь на север, к Вратам. Сначала он ощущал их, как смутную точку на внутреннем компасе. Теперь же этот «зов» превратилась в настойчивый гул, отдававшийся в висках и сковывающий мышцы.       Когда Врата были совсем близко, воздух наполнился горьковатым привкусом пепла. Солнце, тусклое и безучастное, скрылось за сплошной пеленой облаков свинцового оттенка. Вода в море почернела и стала похожа на расплавленный обсидиан. Она почти не отражала света, а лишь вбирала его в себя.       Сейчас Иккинг думал об отце. Образ Стоика – его мощная фигура, его громовый смех и суровые глаза – разжигал в парне ту ярость, что горела в нём на берегу, когда он рвал монстров на куски. — Я убью их! Всех до последнего! — повторял он сам себе, сжимая деревянные рукояти вёсел. — Она ответит за всё.       Вскоре перед Иккингом открылось нечто… Парень встал и открыл рот от удивления. После того острова со светящимися корнями он думал, что видел уже всё, но это… Это пугало его…       Это были Врата. Но это не были врата в привычном понимании. Это был разлом, водоворот невиданных масштабов. Вода, пена и обломки скал с грохотом низвергались в его пучину, а из центра бил столб искажённого света, где смешивались багровые отсветы и фиолетовые тени.       Гравитация в этом месте не подчинялась законам физики. У самых краев чудовищной воронки в пустоте застыли глыбы раздробленных скал. Осколки породы и брызги воды замирали в воздухе, чтобы через миг сорваться вниз или, описав немыслимую дугу, устремиться ввысь.       И внутри водоворота, в самой его глубине, виднелось иное пространство – выжженные земли, потрескавшиеся от зноя и подёрнутые пеплом. Именно оттуда, из самого Ада, доносился гул, который чувствовал Иккинг.       Лодку резко потянуло вперёд, к самому краю бездны. Парень понял: ещё мгновение, и его засосёт в водоворот. Он оттолкнулся от скользкого дна лодки и прыгнул на одну из парящих глыб, ему еле-еле удалось удержать равновесие и не упасть в портал.       Именно тогда…

он увидел Её

             На другом обломке, кружащем у самого жерла воронки, сложив ноги по-турецки, сидела девушка. Одинокая фигура, застывшая в эпицентре хаоса…       Её доспехи, слепленные из застывшей базальтовой породы, дымились. По их поверхности бежали трещины, по которым текла раскалённая магма. В её руках покоилось длинное копьё. Оно было чернее самой ночи.       Иккинг встал, едва удерживая равновесие на парящей глыбе. Ярость, которую он лелеял всю дорогу, закипела в нём с новой силой. — Астрид! — его голос прорвался сквозь гул стихии.       Фигура на скале медленно повернула голову. Её пустой взгляд смотрел сквозь парня, а в глазах не было ни гнева, ни презрения… только безразличие.       Девушка плавно поднялась и молча направилась к Иккингу. Она подошла к краю парящей скалы и ступила на воздух, будто перед ней была невидимая лестница. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! —прорычал парень.       Ярость, копившаяся все эти дни, прорвала плотину, и Иккинг не раздумывая бросился в атаку. Его «второй взгляд» уже рисовал в воздухе голубоватый силуэт Астрид. Парень видел, как её рука с копьём плавно сместится вправо, открывая грудь для удара.       И он его нанёс… Его кулак уже почти достиг своей цели, как в последнее мгновение свободная рука девушки метнулась вверх, с силой стальных тисков схватила парня за предплечье и остановила его удар. В следующую секунду раздался громкий хруст его костей. Боль, острая и ослепляющая, ударила в мозг, всё вокруг поплыло. Мускулы руки сами собой разжались, и кисть неестественно повисла, как чужая.       Астрид разжала пальцы и отошла от парня. Иккинг от боли грузно рухнул на колени, вторая рука инстинктивно обхватила искалеченную конечность ниже локтя, где уже наливалась багровая гематома.       Но боль не остановила его, а, напротив, придала ему больше сил.       Он вскочил на ноги; голубые контуры вокруг Астрид пульсировали, каждую долю секунды появлялись новые варианты её следующего движения. Иккинг атаковал снова и снова: локоть в голову, нога в бок, кулак в живот…  Каждый его удар был сильнее и мощнее тех, которыми он убивал монстров на острове, каждый удар был с расчётом на её следующий ход… И каждый его удар не причинял Астрид никакого вреда: то её ладонь отклоняла его локоть, сводя удар на нет, то она перехватывала руку парня и перекидывала его через себя. Девушка парировала атаки Иккинга с унизительной, почти ленивой простотой. И при этом всём она ни разу не воспользовалась копьём, по-прежнему лежавшем у неё в правой руке.       На смену ярости парня пришло отчаяние, разум затуманился. Силы были уже на исходе, и снова голубой силуэт… Но этот ярче и отчётливее остальных… Сейчас точно получится! Это он!

Последний шанс!<center>       Иккинг рванул вперёд, вложив в удар всю оставшуюся силу. Он знал, что она сделает! Она отклонится назад, как уже делала дважды, и тогда всё решится! Раз и навсегда! <center>Но…

      Астрид сделала шаг навстречу. Её левая рука, отбила удар парня в сторону, а правая – с копьём – подалась вперед. Это было быстро. Слишком быстро… даже для его дара…       Абсолютно чёрное остриё копья вошло в его живот ниже грудной клетки.       Боли не было. Был шок. Ошеломляющая пустота. Потом пришло ощущение, будто всё внутреннее тепло, сама жизнь, вытягиваются из него через эту точку. Всё внутри стало неметь и леденеть. Его зрение помутнело.       Иккинг попытался сделать вдох, но легкие не слушались. Из горла вырвался хриплый, прерывивый хрип. Его взгляд упал на её лицо. Оно оставалось спокойным, статуйным. В её серо-голубых глазах не было ни злорадства, ни гнева. Всё то же холодно-обжигающее безразличие.       Астрид выдернула копьё, но Иккинг не почувствовал этого. Он уже не чувствовал ничего, кроме нарастающей пустоты. Его колени подкосились, и он рухнул на землю на спину. — Скажи… Зачем… — с его уст сорвался хриплый шёпот. — Мой… отец… и другие… Они же… не сделали… тебе… ничего… плохого…       Иккингу казалось, что она проигнорирует его, но она заговорила… И в её голосе звучала только бесконечная боль. — Не сделали? — спросила она и тихо рассмеялась. — Ваш род начал эту войну. И всё из-за слепой жажды силы! Вы ворвались в наш дом с огнём и сталью. Вы убили моих сестёр… моих братьев… Всю мою семью!       Она сделала паузу, каждое слово давалось ей с трудом. — Младшую, Лиру… Её всегда смешили ваши незамысловатые песни… Она любила людей сильнее, чем Богов – свою семью. Её убили первой! Пронзили сердце мечом из Небесной Стали! Старший, Эгир, что научил вас обращаться с металлом и ковать из него разные вещи… его вы распяли и сбросили с небес. А мать… — её голос дрожал так сильно, словно она заново переживала события тех дней.       Астрид склонилась над парнем, и её каменное лицо было так близко, что Иккинг смог увидеть одинокую слезу, скатывающуюся по её щеке. — Люди отняли у меня мою семью, а меня заковали в цепи и оставили гнить в подземной темнице! Ты правда думаешь, что после всего этого я не стану мстить!? Не-е-е-ет! Вы начали эту войну, а я её закончу! Я не остановлюсь, пока от вашего мира не останется ничего, кроме кровавого пепла!       Слеза сорвалась с её подбородка и упала Иккингу на губы.       И это ощущение стало для него последним. Тьма сомкнулась вокруг него. Взгляд померк, а тело окончательно обмякло.

***