Приди ко мне, мой Генерал.

После скорых похорон Лестера Генерал начал свое расследование. Половина отряда до сих пор не могла поверить в ужасную смерть друга. Одни рвались докопаться до правды, другие же предпочитали скорбеть и лишний раз не произносить имя Лестера. Анна, как единственный врач, провела осмотр тела и заключила, что сердце было удалено из груди совершенно небрежно обычным ножом. А потому версия с отродьями отпадала. Каждому в отряде было яснее ясного: кто-то намеренно убил его. На фоне этой трагедии Дмитрий совсем перестал заходить вечерами к Кате. Лишь изредка при встрече бросал на нееё хмурые взгляды. Она и сама не пыталась искать с ним встреч, понимая, как ему сейчас нелегко. Но все же от ее внимательного взгляда не ускользнуло то, как часто рядом с ним оказывалась Кира. Порой Катю это безумно злило, особенно после того, как она случайно узнала от Ноа, что у Генерала с ней была интрижка. — Вообще у нас все об этом знают, — хлюпая носом, сказал Ноа. Он больше всех скорбел по Лестеру, но все же, как и прежде, очень любил сплетничать. — Каждый раз, как Генерал злится, он идет к Кире. Она-то уж знает, как его успокоить… ну, ты поняла, о чем я, — подмигнул он ей красным от слез глазом. — Конечно… понимаю, — стараясь скрыть злость, сказала она. Помощь в расследовании от неё не требовалась, а потому у Кати появилось очень много свободного времени, чтобы подумать и подготовиться.

***

— Нужно обыскать еще раз руины, — настаивал Грег. — Сколько можно? Мы и так потратили слишком много времени там, но ничего не нашли. Да и следы тоже либо затоптали, либо замело снегом, — устало сказал Дмитрий. Под его глазами появились темные круги, а лицо заметно осунулось. Последние несколько дней он безвылазно искал убийцу Лестера или хотя бы какие-то зацепки. — А я думаю, что мы вообще ищем не там, — вмешался Ноа. — У Лестера при себе был пистолет, но он его даже не достал. Да и убийца почему-то не забрал его. Не кажется вам это странным? Все дружно посмотрели на Ноа. — А что странного в этом? Может, он не успел его достать, а после убийца торопился и не стал его обыскивать, — ответил ему Грег. — Возможно. Но вы все прекрасно знаете, что Лестер — отличный боец. Даже если его застали врасплох, он бы отбивался. Но на месте убийства не было следов борьбы! — старался достучаться до них Ноа. — И что ты хочешь этим сказать? — спросил Генерал. Немного помолчав, Ноа осторожно произнес: — Я хочу сказать, что тот, кто убил Лестера, скорее всего, был ему знаком. Поэтому там не было следов борьбы.

***

Поправив набедренную кобуру, Катя еще раз прошлась рукой по охотничьему ножу. Оружие всегда придавало ей уверенности. А сейчас она ей очень была нужна. Ночь выдалась холодной. И она каждый раз думала о том, что сегодня было бы лучше остаться в своей комнате и греться под теплым одеялом в обнимку с Генералом. Но это были лишь мечты. Она сидела недалеко от местной маленькой, почти разрушенной церквушки. Совсем недавно ее восстановили, потому как, сейчас люди, видимо, особенно нуждались в божьей помощи. Катя горько улыбнулась от этой мысли, — она-то точно знала, что им никто больше не поможет. Закоченев окончательно от холода, она решила, что пора. Тихо обойдя оградку церкви, мелькнула словно тень между многочисленными крестами. При церкви было кладбище, где обычно хоронили местных жителей Роткова. Осторожно подойдя к церкви, Катя толкнула входную дверь. Там, как она выяснила, в это позднее время находился только священник. Маленький, гнустный человечишка, который по какой-то нелепой случайности стал служителем бога. Катя выбрала его не случайно: его смерть не только бы отвела бы от нее подозрения, но и стала бы еще одним знаком, символом, сигналом. О том, что скоро все изменится. Войдя в церковь, она тут же почувствовала затхлый запах вперемешку с ладаном. Тусклый свет свечей едва освещал крохотное помещение, в центре которого стоял приколоченный к кафедре мертвый священник.

***

В тесном проходе церкви было почти не пробиться. Большая часть отряда, в том числе и Катя, собрались по приказу Генерала. Рано утром был обнаружен труп священника, внутренности которого были полностью удалены. Приколоченный гвоздями к кафедре, он стоял так, будто готовился провести свою последнюю проповедь, которую, к сожалению или к счастью, больше никто не услышит. — Зачем нужно было убивать его? — спросила Анна, которой, как всегда, предстояло осмотреть убитого. — Пока не могу сказать… — сказал Генерал, засунув руки в карманы пальто. Катя стояла позади него, умело изображая немой шок. По правде говоря, она действительно его испытала, но немного раньше. Увидев эту картину в первый раз, она рванула обратно, заметая за собой оставленные следы. — Это все больше похоже на ритуальное убийство, — заметил Ноа. — Сначала сердце, а теперь внутренности. — Я обошла все вокруг. Тут куча всяких следов. Но есть еще кое-что… — Кира протянула Генералу найденную вещь. Это был черный кожаный чехол от ножа. Генерал взял находку, внимательно изучая ее. Про себя Катя проклинала все вокруг, ведь он знал наверняка, что это ее чехол. Задумчивый взгляд мужчины сменился на удивленный. Он поднял взгляд на Киру, которая все еще стояла рядом с ним и, видимо, ожидала его похвалы. —Молодец, — похвалил он ее. — Больше ничего не нашли? Радость в ее глазах потухла так же быстро, как свечи в этой вонючей церкви. — Нет… больше ничего, — опустив глаза, сказала она. — Тогда иди, — приказным тоном сказал генерал. Стоило ей уйти, он тут же исподлобья посмотрел на Катю. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Сделав вид, будто она рассматривает старинную роспись на стенах, Катя ушла в сторону, а затем, воспользовавшись суетой Ноа и Грега, незаметно вышла на улицу. Морозный воздух приятно покалывал кожу. После затхлой церкви на улице она наконец вдохнула полной грудью. Погрузив руки в снег, она взяла горсть и умыла лицо. Холодный снег хорошо отрезвлял голову, в которой все время вертелись мысли об убийстве. — Катя, — голос Анны заставил ее обернуться. — С тобой все в порядке? Стекла ее очков слегка запотели, и за ними было невозможно рассмотреть глаза. — Да, уже лучше, — стирая остатки снега с лица, сказала она. — Дмитрий сказал, чтобы мы вернулись в поместье. — Хорошо, — безвольно согласилась она. В животе предательски все скрутило от предстоящего разговора с Генералом.

***

Заколоченные окна, словно слепые глазницы, тщетно пытались удержать ускользающее тепло. Набросив на плечи тяжелый плед, она дрожала не столько от холода, сколько от ощущения западни, захлопнувшейся вокруг нее. Глухой щелчок двери, прорезавший тишину, заставил ее вздрогнуть. В призрачном свете ночника силуэт генерала, выросший в дверном проеме, казался воплощением неотвратимой угрозы. — Может, ты хочешь что-то мне сказать? — его голос, словно лезвие бритвы, полоснул по ее слуху. Столь обжигающего льда в его тоне она не помнила. — Нет, — тихо, но с вызовом ответила она. Он медленно выплыл из сумрака, скрестив руки на груди. — Я повторю свой вопрос. Тебе нечего рассказать?! — каждое слово звучало как удар хлыста. — И еще раз повторяю. Нет! — упрямо отрезала она. Движением фокусника Дмитрий извлек из заднего кармана предмет и бросил его на кровать. — Продолжишь отпираться? — перед Катей лежал ее кожаный чехол для ножа, безмолвное обвинение, брошенное ей в лицо. — Ты хочешь сказать, это я убила его? — Как тогда объяснить это? — он кивнул на злополучный чехол. — Я не знаю… — призналась она, чувствуя, как рушится карточный домик ее оправданий. — Но это не я его убила! Дмитрий хмыкнул и, заложив руки за спину, принялся мерять шагами тесную комнату. — Возможно. Но улики упрямо указывают на обратное. В день смерти Лестера ты дежурила в гостиной. Романов сообщил, что двери поместья не были заперты и дежурного не было на месте. Вполне возможно, ты могла покинуть пост вместе с Лестером, соблазненная его доверием или чем-то еще. Остальные были здесь, у них есть алиби, — размышлял Дмитрий вслух, словно собирая рассыпавшиеся осколки правды. — И, конечно, ваши далеко не дружеские отношения… А вчера ночью, когда я решил тебя проведать, твоя комната пустовала. Примерно в это же время был убит священник, — он резко остановился, вперив в нее взгляд, полный боли и подозрения. — А теперь скажи мне правду, только правду. — Это не я! — сквозь слезы прошептала она. — Пожалуйста, поверь мне. — Я хотел бы… — в его глазах плескалась буря противоречий. — Несмотря ни на что, я буду искать убийцу. И больше всего на свете хотел бы, чтобы мои подозрения оказались ошибочными. Кате было невыносимо видеть этот взгляд, полный укора и разочарования, но она отчаянно нуждалась в его присутствии, в его поддержке, пусть даже лживой. — Пожалуйста, останься. — Не могу… не сегодня. Он горько вздохнул и, быстро развернувшись, покинул комнату, оставив за собой лишь тихий щелчок закрывшейся двери. — Пиздец ебаный, — вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы. Как она могла быть такой неосторожной? Как могла допустить такую чудовищную ошибку? Леденящая догадка пронзила ее сознание. В ту ночь, когда она пробиралась к церкви, чехла при ней не было. Он был с ней в другой день — в день, когда они искали Лестера, прочесывая окрестности поместья. — Кто-то подкинул его специально, — вслух произнесла она свою мысль, ощущая, как холод отчаяния сковывает ее сердце. В памяти начали всплывать обрывки воспоминаний, моменты, когда она могла его потерять или когда его могли украсть. И каждый раз ее мысли возвращались к ловким горячим рукам, словно невзначай коснувшимся ее талии. Этот человек знал, где она была в ночь убийства Лестера. Он плел свою паутину обмана, умело подставляя ее под удар. — Сукин ты сын! — прорычала она сквозь зубы, полные ненависти. Когда-то давно она утратила веру в людей и в их бескорыстную доброту. И кто бы мог подумать, что добродушие сибирской души Бориса Романова станет для нее погибелью, самым изощренным орудием предательства.