Приди ко мне, мой Генерал.

Рёв мотора с яростью вытеснил приглушённый гул голосов. Каин, как и обещал, выложил Генералу всё. Обратно Катя летела на своём стареньком мотоцикле, и, когда поместье показалось из-за поворота, увидела у парадной двери целую взбудораженную толпу. Первым к ней навстречу спустился Дмитрий. — Ты вообще в своём уме?! — выпалил он, как только подошёл. — Вообще-то да… Если ты хотел узнать, в порядке ли я, то да, я в порядке, — язвительно сказала она, слезая с мотоцикла. — Почему ты не сказала, что подозреваешь Бориса? И что это, блять, за колымага?! Мотор мотоцикла заглох, и в наступившей тишине слова Дмитрия прозвучали особенно резко. Катя стянула шлем, тряхнула волосами и вперилась в лицо Дмитрия взглядом, полным вызова. — А тебе какое дело до моих подозрений? Решила сама разобраться, без лишнего шума. Тем более ты мне не доверяешь… Зачем мне чем-то делиться с тобой? И да, мотоцикл мой. Не вижу повода для истерики. Дмитрий побагровел. — Ты могла погибнуть! Борис убил нескольких людей, ты хоть понимаешь, чему себя подвергаешь? И почему ты не доверилась нам? Мы вместе придумали бы что-то, Катя! — Я доверяю только себе в сложившейся ситуации. Ты сам своими действиями вынудил меня расследовать это дело самой. А что касается «опасности», то я прекрасно осознавала риск. В отличие от некоторых, я не сижу сложа руки в ожидании чуда. Она оттолкнула его плечом и направилась к дому, оставив Дмитрия стоять ошеломлённым. Толпа у парадной двери расступилась, пропуская её, и в их взглядах читались одновременно и восхищение, и осуждение. Катя знала, что ей ещё предстоит долгий разговор, но сейчас ей просто нужно было принять душ и выпить чашку крепкого кофе.

***

В комнате было тепло и спокойно. Впервые за долгое время она наконец расслабилась. Всё сложилось как нельзя лучше. И Каин ей в этом помог. С самого начала она знала, что ангел последует за ней, а потом Катя должна была вынудить Бориса во всём признаться. Но, хоть всё и вышло совсем не так, Каин увидел именно то, что ей было нужно. Теперь она — одна из пострадавших, а Борис — убийца. Растянувшись в блаженной улыбке, она потянулась к бокалу с вином, стоявшему на прикроватной тумбочке. Глоток терпкой жидкости приятно согрел горло. План удался. Всё шло именно так, как она задумала. Месяцы кропотливой подготовки, манипуляции, игра на чувствах — всё это окупилось с лихвой. Но всё же кое-что тяготило её. В кабинете Романов открыл ей свои мотивы, которые оказались такими же, как у неё. Такого поворота событий она никак не ожидала. Теперь она знала: Борис служит ЕМУ. А значит, он хочет открыть врата. Внутри всё скрутило — то ли от волнения, то ли от выпитого алкоголя. «Нужно опередить его. Сегодня кто-то должен умереть…»

***

Катя ворочалась в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Глубокая ночь окутала город, но сон упорно не приходил. В голове роились мысли, сплетаясь в запутанный клубок. «Рано радовалась», — пронеслось у неё в голове. Проблемы никуда не исчезли, лишь затаились на время. Откинув в сторону тяжёлое, пропахшее нафталином одеяло, она поднялась с кровати. На прикроватной тумбочке стояла недопитая бутылка вина. Катя поймала себя на мимолётном желании осушить её до дна, но вовремя одёрнула себя. «Буду мыслить трезво», — твёрдо решила она. План был почти готов. Но она не была уверена, что всё пройдёт как нужно. Раньше было проще: у неё не было мотива. Сейчас же мотив появился — и довольно весомый. Убить суку ей хотелось с самого начала, но всё никак не удавалось. По правде говоря, Катя хотела сделать её своей первой жертвой, и катись всё к чертям… но тут на её пути встал Лестер. Мерзкий и наглый, он сразу вызвал у неё отвращение. Про таких обычно говорят — гнида. Вот он как раз таким и был. Его ей было не жаль, как не жаль и священника. Но священника она не успела убить — Борис оказался быстрее. Но сейчас она не отступит. Даже если ей придётся убить её при всех… Подойдя к зеркалу, Катя взглянула в отражение. — Как я вообще дошла до такого? — спросила она вслух. Ведь раньше она и мухи бы не обидела, а теперь стала страшнее чудовищ снаружи. Может, апокалипсис так меняет людей? Возможно, но не в её случае. Её изменила любовь. Вспомнив Генерала и их последний разговор на ступенях, она тяжело вздохнула. Казалось, каждый шаг на пути к нему отдалял их ещё больше. «А что, если пойти к нему сейчас?» — промелькнуло у неё в голове. В мыслях сразу возник образ Дмитрия. Наверняка он сейчас спит в своей комнате, уставший и измотанный постоянными поисками и расследованием тех убийств, одно из которых совершила она. Катя представила его обнажённым, и внизу живота возникло приятное ноющее чувство. После дневного рандеву с Борисом у неё ещё сильнее разгорелось желание. Но, конечно, поцелуй с ним ничего не значил — ведь она выбрала Дмитрия и всегда будет выбирать его… Плюнув на всё, она пригладила волосы и вышла из комнаты. Комната Генерала находилась на первом этаже. Незаметно спустившись по лестнице, она прошмыгнула мимо дремлющего дежурного. Подойдя к нужной двери, она тихонько толкнула её — та оказалась не заперта. В тусклом свете ночника спиной к двери сидел Дмитрий. В воздухе витал тяжёлый запах алкоголя. Судя по всему, не только она сегодня искала утешение на дне бутылки. — Генерал… — осторожно коснувшись его плеча, позвала она. Дмитрий вздрогнул и резко обернулся. В его глазах плескалась мутная смесь удивления и отчаяния. Он смотрел на Катю так, словно видел её впервые, затем в его взгляде промелькнуло узнавание, и уголки губ дрогнули в слабой болезненной усмешке. — Катюха? Какого хуя ты тут делаешь? — его голос звучал хрипло и надломленно. — Хотела проверить, как ты. — Нам нельзя… — начал он. — Хотя… похуй. Он притянул её к себе, усаживая на колени. Её тело мгновенно отозвалось на прикосновение. Руки Генерала блуждали по девичьей груди, сильно сжимая её. На нём не было футболки, и она жадно проводила руками по каждому рельефу его кожи. Жар его тела будоражил её — каждый день она буквально мечтала об этом. Её щёки вспыхнули, и она прикрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. Она знала, что это неправильно, что завтра придётся расплачиваться за эту слабость, но сейчас не могла себя остановить. Ей было нужно это прикосновение, этот жар, эта близость. Ей нужен был он. Дмитрий целовал её шею, оставляя влажные дорожки, от которых по телу пробегали мурашки. Он пах крепким алкоголем и мужским потом, и этот терпкий аромат пьянил её не хуже вина. Она запустила пальцы в его короткие волосы, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. — Мы же сделаем это? — прошептала она, задыхаясь. — Заткнись, — пробормотал он в ответ, прижимаясь губами к её губам. Поцелуй был грубым, жадным, отчаянным. В нём было столько боли и тоски, что Катя почувствовала, как к горлу подступает ком. Она ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Она хотела раствориться в нём, исчезнуть, забыть обо всём на свете. Они целовались долго и мучительно, пока не задохнулись от нехватки воздуха. Дмитрий отстранился, глядя на неё мутным, затуманенным взглядом. Он коснулся пальцами её щеки, провёл по контуру губ. — Он точно не трогал тебя? — хрипло спросил он. Катя нахмурилась, не понимая его. — Я про чёртова Романова, — уточнил он. — А… нет. Он не трогал меня, — правдоподобно соврала она. — Хорошо. Он запустил руки под её пижамные шорты, проникая через трусы к её промежности. Его прикосновения были грубыми и требовательными, но Катя не сопротивлялась. Она хотела этого. Она жаждала его. Ей нужно было забыть всё, что произошло, утонуть в его прикосновениях, раствориться в его объятиях. Он сорвал с неё шорты и трусы, швырнув их на пол. Катя вздрогнула от холода, но Дмитрий тут же прильнул к ней, согревая своим телом. Он осыпал её поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, пока не достиг груди. Катя застонала от удовольствия, выгибаясь навстречу его ласкам. Он вошёл в неё резко и грубо, причиняя боль. Катя стиснула зубы, стараясь не закричать. Боль быстро прошла, сменившись накатывающей волной удовольствия. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, отвечая на каждый толчок своим телом. Они двигались в унисон, их тела были охвачены жаром и страстью. Катя чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как каждая клеточка тела дрожит от возбуждения. Она была на грани. Ещё немного — и она сорвётся в пропасть наслаждения. И вот, когда она уже была готова потерять сознание, Дмитрий излился в неё, содрогаясь от оргазма. Катя закричала, чувствуя, как волна наслаждения накрывает её с головой. Они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу, пока сердцебиение не пришло в норму. После этого Катя почувствовала себя опустошённой и умиротворённой. Она закрыла глаза, погружаясь в сон в объятиях любимого Генерала.

***

На нижнем этаже поместья располагались купальни. В свободное время любой мог прийти и погреть кости в тёплой купели. К счастью, у членов отряда было не так много свободного времени, поэтому купальни зачастую пустовали. Но ночью они преображались. Тусклый свет масляных ламп, отражаясь в гладкой поверхности воды, создавал причудливые узоры на каменных стенах. Запах соли и трав, добавленных в воду ради целебного эффекта, наполнял воздух, расслабляя уставшие тела и затуманенные разумы. Именно в этот час туда стремилась Кира. Катя знала — нутром чувствовала, — что непременно застанет её там. Чутьё никогда её не обманывало. Освободившись из властных объятий Генерала, она бесшумно поднялась со скрипучей кровати. Натянув на плечи пижаму, схватила со стола нож, с замиранием сердца надеясь, что Дмитрий не хватится пропажи. Крадучись, она неслышно толкнула тяжёлую дверь и выскользнула из комнаты. В коридоре никого не было, что позволило ей быстро спуститься по лестнице. Между ног по-прежнему саднило после недавней близости с Генералом. Каждый шаг отзывался тупой ноющей болью, напоминая о властной силе, которой она позволила себе подчиниться. Прохладный воздух нижнего этажа приятно обдал её разгорячённое тело. Катя поёжилась — запах сырости и соли здесь ощущался гораздо сильнее. Она миновала несколько поворотов, пока не достигла массивной деревянной двери, ведущей в купальни. За дверью слышалось тихое журчание воды. Катя приоткрыла дверь. Внутри царил полумрак, освещённый лишь мерцанием нескольких масляных ламп. В большой купели, наполненной до краёв, нежилась Кира. Её длинные тёмные волосы, распущенные по плечам, мокрыми прядями прилипли к спине. Кира, казалось, не замечала её присутствия, устремив взгляд в потолок и блаженно прикрыв глаза. Осторожно приблизившись, Катя приставила к её горлу острый нож. — Дёрнешься — убью, — пригрозила она. Кира вздрогнула. Её веки распахнулись, являя испуганные глаза, расширенные от ужаса. Она медленно повернула голову, взгляд скользнул по лезвию ножа, прижатому к нежной коже, затем поднялся к лицу Кати. В полумраке купальни выражение её лица было сложно разобрать, но Катя чувствовала, как волна непонимания прокатилась сквозь неё. — Что ты делаешь, Катя? — прошептала Кира дрожащим голосом. Катя стиснула зубы. Ярость, долго копившаяся внутри, рвалась наружу. Она не ответила, лишь сильнее надавила лезвием, заставляя Киру замолчать. В голове пульсировала лишь одна мысль: месть. Месть за унижение, за бессилие, за каждую ночь, проведённую в постели с Генералом, и за жертву, которую она должна была принести. — Хочу убить тебя, тупая потаскуха, — Катя резко дёрнула её за волосы, запрокидывая голову Киры. — За что? — спросила Кира. — Не строй из себя святую. Ты трахаешься с Дмитрием… но он мой. Только мой, — прошипела она, словно змея. — Тебе с ним ничего не светит, — сказала Кира, выворачивая голову в сторону Кати. — Ты мелкая пиздюшка, не более. Он никогда не будет с тобой… по крайней мере открыто. Катя задохнулась от ярости. Слова Киры, словно плевок в лицо, обнажили её собственные страхи и неуверенность. Она знала, что Кира права. Знала, что Генерал хотел её и был к ней привязан. — Заткнись! — приказала Катя, ещё сильнее надавливая ножом. На коже Киры проступила тонкая алая полоска. — Сейчас я убью тебя, и никто больше не встанет у меня на пути. О, ты даже не представляешь, на что я пошла, чтобы быть рядом с ним… Воспользовавшись заминкой, Кира перехватила руку Кати и рывком перевернула её в купель. Вода взметнулась брызгами, окатив Катю с головы до ног. Нож выскользнул из ослабевшей руки и, звякнув, утонул на дне купели. Ярость мгновенно сменилась паникой. Катя попыталась вырваться, но Кира, словно разъярённая кошка, вцепилась в её волосы. — Ах ты, сука! — прорычала Кира, дёргая Катю за волосы и опуская её лицо под воду. От неожиданности Катя захлебнулась — в лёгкие хлынула вода. Она отчаянно замахала руками, пытаясь ухватиться за скользкие края купели, но Кира держала крепко. Нехватка воздуха обжигала лёгкие, в глазах темнело. Внезапным рывком Кате удалось вырваться. Она жадно глотнула воздух и закашлялась, пытаясь избавиться от воды в лёгких. Но Кира не дала ей передышки, снова вцепившись в плечи. Завязалась отчаянная борьба. Обе девушки, обезумевшие от ярости и страха, яростно царапались, кусались, топили друг друга. Вода в купели окрасилась кровью. Схватив Киру за горло, Катя изо всех сил сомкнула пальцы на её шее. Кира хрипела, пытаясь вырваться, но хватка Кати была мёртвой. В глазах Киры отражался ужас, перемешанный с ненавистью. Катя чувствовала, как слабеют мышцы под её пальцами, как угасает жизнь в теле Киры. Она не могла остановиться. Ярость переполняла её, заглушая голос разума. Когда Кира обмякла, Катя отпустила её и отшатнулась. Тело Киры медленно осело на дно купели, а алые пряди волос расплылись в воде, словно диковинные цветы. Катя смотрела на это с облегчением. Она стояла, тяжело дыша. Вода стекала с её лица и волос. Отойдя на несколько шагов, она принялась чертить пентаграмму на полу. Затем с трудом вытащила тело Киры и уложила его в самый центр. Закончив, Катя окинула взглядом свою работу. Рисунок получился неровным — дрожащие руки не слушались, — но суть была передана верно. Теперь нужно было лишь произнести слова, и ритуал будет завершён. Она знала их наизусть: выучила полгода назад, когда впервые ступила на этот путь. Слова текли с её губ, сплетаясь в зловещую мелодию, наполняя комнату силой, которой она едва могла коснуться. В голове звенело, тело била дрожь, но она не останавливалась. Когда последнее слово сорвалось с её губ, комнату озарила яркая вспышка. Пентаграмма засветилась алым пламенем, окутывая тело Киры. Катя отшатнулась, прикрывая глаза рукой. Запах серы заполнил воздух, прожигая лёгкие. Она чувствовала перемену, ощущала, как нечто могущественное пробуждается. Но она знала, что это необходимо. Она должна была это сделать. Ради Генерала, ради себя, ради их будущего.