Приди ко мне, мой Генерал.

Пол года назад.

База «Сибирь»

— Катя, я же приказал следить за этими сраными учеными! — голос генерала Ллойда вырвал её из зыбкого мира воспоминаний. — Простите, генерал, я зашла лишь погреться, сейчас же вернусь на пост, — пролепетала она, пряча взгляд. — И чтобы духу твоего здесь больше не было! И глаз с них не спускать! — рявкнул он ей вслед, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали стекла. С тех пор как Дмитрий отправил её в эту богом забытую глушь, она не переставала думать о нём. А его отец, генерал Ллойд, словно коршун, не давал ей передышки. Её обязанностью было неусыпно следить за тем, что творилось в лаборатории, — за таинственными экспериментами, суть которых ускользала от её понимания, да она и не стремилась её постичь. Ее мысли день и ночь занимал Дмитрий… Открыв тяжелую дверь лаборатории, она вошла в помещение, ярко освещённое светом ламп. Несколько ученых сидели и корпели над какими-то документами. Подойдя ближе, один из них скривился. Они не любили, когда генерал Ллойд посылал к ним надсмотрщиков. — Эй, ты… кажется, Катя. Обязательно висеть у меня над душой? — язвительно спросила чернокожая лаборантка. Катя закатила глаза. Помимо того что её безумно бесило то, что ей приходится это делать, она терпеть не могла негров. И кто вообще доверил этой мартышке что-то изучать? — Что приказали, то и делаю. Вернитесь к работе, лаборант, — сухо ответила она. Чернокожая злобно посмотрела на неё, но всё же вернулась к бумажкам. «Да чтоб вы провалились тут все. Вонючие негретоски вместе с вашим генералом Ллойдом», — думала она про себя, размеренно делая шаг за шагом по лаборатории. Хоть генерал Ллойд и был отцом Дмитрия, он немыслимо её бесил. Хотя бы тем, что знал про их связь и всячески препятствовал этому. А после того как Катя узнала, что генерал выбрал сыну невесту, и вовсе возненавидела его. Ольга, невеста Дмитрия, была далека от армии и науки, но она дружила с ним с детства и была вхожа в их семью. Неудивительно, что генерал Ллойд одобрил её в качестве будущей невестки, нежели несовершеннолетнюю Катю… «Пошли все нахер…» - проклинала она мысленно. Внезапно в лаборатории моргнул свет мимолетное мерцание вырвало её из потока мрачных мыслей. Ученые встрепенулись, заволновались, переглядываясь между собой. Катя нахмурилась, наблюдая за их реакцией. Что-то тут нечисто. Её интуиция, отточенная годами службы, подсказывала, что происходит нечто выходящее за рамки обычного сбоя в электросети. — Что случилось? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Чернокожая лаборантка, та самая, что недавно огрызалась, медленно подняла голову. В её глазах читался неприкрытый страх. — Кажется, что-то случилось с системой питания… генератора, — пробормотала она, избегая зрительного контакта. — Это может быть… опасно. Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не понимала, о каком генераторе идет речь, но предчувствие беды усиливалось с каждой секундой. Внезапно раздался оглушительный грохот, и лабораторию залил красный свет аварийной сигнализации. Ученые запаниковали, бросившись к выходу, но дверь заклинило. Катя почувствовала дрожь земли под ногами. А в следующую секунду вся база начала уходить под землю. «Бежать!» Нужно бежать как можно дальше от этого проклятого места. Катя, не дожидаясь никого, бросилась в коридор, ведущий к выходу из базы. Землетрясение усиливалось, и стены вокруг начали рушиться. База "Сибирь" медленно, но верно уходила в небытие. Катя знала, что времени осталось совсем немного. Добежав до выхода, она увидела, что он завален обломками. «Вот дерьмо» - выдохнула она, готовясь к худшему. В эту секунду ей было жаль только об одном - она так и не увидит больше Дмитрия. С потолка обрушилась каменная лавина, погребая Катю под грудой смертоносных плит. Грохот обвала отозвался в ушах погребальным звоном, а боль, словно раскаленное железо, пронзила все тело. Кровь застила глаза, смешиваясь с горькими слезами, что душили, не давая вздохнуть. Смерть настигла Катю, погружая ее в бескрайнее небытие. Она увидела свет в конце туннеля, манящий и родной, он уже ласкал её взгляд, обещая долгожданный покой. Она потянулась к нему, готовая раствориться в его лучах, но вдруг чьи-то когтистые лапы, словно из самой преисподней, вцепились в неё, безжалостно увлекая во тьму. — Нет…- хриплый крик вырвался из ее легких. Сломанные ребра не давала нормально вздохнуть, и каждый раз она испытывала невыносимую боль. Открыв глаза, она увидела красные реки вокруг, словно кто-то специально разлил десятки литров крови. Сверху на неё лилась какая-то странная слизь. Едкий запах проникал в лёгкие, вызывая тошноту и головокружение. Катя попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка отзывалась мучительной болью, будто её заново ломали. — Наконец-то я дождался… – мерзкий скрипучий голос раздался где-то рядом. — Кто ты? – вертя головой, спросила она. — У меня много имён. Но ты можешь называть меня Баал, – ответил голос. Он звучал одновременно всюду, но самого хозяина голоса она не видела. — Я в аду? – рыдая, спросила Катя. Баал засмеялся, и от его смеха всё задрожало. — Нет, ты не в аду. Ты у меня в гостях. — Я не понимаю… почему я не умерла? - кричала она, утопая в собственных слезах. — Потому что тебе еще не время умирать. - ответил Баал. — И что это значит? —Ты умирала с незаконченным делом, и я снисходительно готов помочь тебе… ты ведь хочешь снова увидеть Дмитрия? — Дмитрия? — прошептала Катя, и боль на мгновение отступила, заглушенная надеждой. — Что… что ты хочешь взамен? — О, совсем немного, — проскрипел Баал. — Лишь малую толику твоей преданности. Служи мне, и я дам тебе силу, чтобы вернуться, чтобы отомстить, чтобы быть с Дмитрием. Катя колебалась. Служить неведомому существу, чье имя вселяло ужас – это казалось безумием. Но мысль о Дмитрии, о несправедливости, о мести генералу Ллойду и Ольге жгла сердце, как огонь. — Я согласна, — выдохнула она, не в силах справиться с охватившим отчаянием. В тот же миг, по телу прокатилась волна невыносимого жара. Катя закричала, чувствуя, как каждая клетка её существа перерождается, наполняясь чужой, темной энергией. Боль была такой, что она потеряла сознание. Когда Катя вновь открыла глаза, она почувствовала себя другой. Сильной. Живой. Кожа горела, но теперь это была не боль, а прилив сил. Она огляделась: красные реки и слизь исчезли. Она лежала в разрушенной лаборатории базы «Сибирь», только теперь вокруг не было ни крови, ни мертвых тел, лишь пыль и обломки. Катя поднялась, её тело подчинялось ей безукоризненно. Она чувствовала присутствие Баала внутри себя, словно змея, свернувшаяся калачиком в её душе. Он ждал.

***

Обезображенный труп Киры так и лежал в купальнях, кровь растеклась по пентаграмме, скрывая зловещий рисунок от отряда. — Как? Как, черт возьми, это возможно? — голос Дмитрия эхом отражался от стен. — Это ведь поместье Романова, — заключил Грег. — Он знает все тайные ходы и выходы, наверняка пробрался незаметно… Дмитрий опустился на корточки рядом с телом Киры, не отрывая взгляда от изуродованного лица. Ярость клокотала в нём, но он старался держать себя в руках. Он знал Романова, знал о его безумии и жестокости после того, как он убил Лестера и священника. Но чтобы настолько… — Нужно вызвать подкрепление и оцепить территорию, — скомандовал Дмитрий, поднимаясь на ноги. — Ни одна живая душа не должна покинуть поместье. Все быстро удалились, не желая видеть изуродованный труп Киры. — Обещай мне, — произнес Дмитрий, не оборачиваясь. — Обещай, что больше ни на шаг от меня не отойдешь. Катя помедлила с ответом, затем крепко обняв его спину сзади, прошептала: — Не отойду. Положив свои руки на её, он нежно погладил её кожу. — Я не могу тебя потерять, — признался он. Катя молчала, наслаждаясь моментом. Всё внутри нее клокотало от счастья. Наконец-то она с Генералом. Был пройден такой долгий путь, и теперь она почти дошла до конца. С каждым вдохом она ощущала, как крепнет сила Баала. Она принесла ему последнюю жертву, и он вот-вот освободится. Дмитрий отстранился от Кати и направился к выходу из купален. Его взгляд был сосредоточен и полон решимости. Он знал, что Романов – опасный противник, и пощады от него ждать не стоит. Но он также знал, что не может позволить ему и дальше сеять хаос и смерть. — Оставайся здесь, пока не вернусь, – бросил Дмитрий, не поворачиваясь. Он знал, что она будет в безопасности, пока находится рядом с телом Киры. Романов не станет рисковать, возвращаясь на уже "зачищенную" территорию. Катя осталась одна, в окружении холодных стен и запаха крови. Ее сердце бешено колотилось. С одной стороны, она была счастлива, что Дмитрий рядом, с другой – ее тревожило присутствие Баала внутри нее. Она чувствовала, как его темная энергия подтачивает ее волю, заставляя желать большего – больше силы, больше власти, больше мести. Внезапно в голове Кати раздался голос Баала: «Пришло время. Твоя преданность будет вознаграждена. Освободи меня». Катя вздрогнула. — Я не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сделала, – прошептала она в ответ. — Всё просто, – проскрипел Баал. – Приведи мне Бориса Романова. Катя похолодела. Привести Романова? Это было самоубийством. Дмитрий никогда бы этого не позволил. Но голос Баала становился все настойчивее, давил на разум, словно тиски. «Он убьет Дмитрия, если ты не поможешь мне, - шипел Баал. - Он убьет всех, кто тебе дорог. Я единственный, кто может защитить тебя. Доверься мне». Катя зажмурилась, пытаясь унять боль в голове. Она знала, что Баал лжет, что он просто использует её. Но страх за Дмитрия, страх потерять его, парализовал волю. Собрав остатки сил, Катя встала и подошла к пентаграмме, вымазанной кровью Киры. Она медленно опустилась на колени, чувствуя, как энергия Баала переполняет ее. «Хорошо, - прошептала она. - Я приведу тебе Романова». В этот момент раздался оглушительный треск, и стены купальни задрожали. Из пентаграммы поднялся столб черного дыма, который начал приобретать очертания огромной крылатой фигуры. Баал был близок к освобождению, и Катя знала, что обратного пути нет.

***

Сибирский лес таил в себе множество тайн, там за каждым вековым кедром и поваленным стволом ели скрывалась своя история. Это был место, где время текло по своим законам, где эхо откликалось на шепот ветра, а солнце пробивалось сквозь плотную хвою, рисуя на земле причудливые узоры. Скрип снега под ногами нарушал тишину Борис шел к месту где все началось, туда где он впервые услышал зловещий шепот Баала.

***

Ротков, 1828 год.

Карета Романова мчала по заснеженным улицам Роткова. Февральский ветер выл в щелях экипажа. Внутри сидел Борис Романов, небрежно откинув шторку кареты, он взирал на родной город. Совсем недавно он прибыл в родное имение и открыл давно заброшенные угольные шахты. Ротков был словно старый пёс, покорно лежащий у ног Романова, ожидая подачки. И Борис, с циничной щедростью, обещал ему новую жизнь, золотой век, выкованный в адском пламени шахт. Лица горожан, бледные от зимней стужи и безнадёжности, казались ему страницами летописи, исписанными нуждой и отчаянием. “Хлеба и зрелищ!” – шептал он, зная, что хлебом станет уголь, а зрелищем – его безграничная власть. В глазах Бориса горел ненасытный огонь честолюбия. Он видел себя не просто владельцем шахт, а творцом новой эпохи. “Я принесу сюда свет!” – провозглашал он. Дела у Бориса и впрямь шли в гору, и вскоре имя его гремело на устах всего Роткова. Богатый, удачливый, словно заговорённый, наследник состояния и красавец, перед чьим взглядом трепетали сердца, он был вожделенной мечтой, несбыточным сном для многих дам. — Приехали, сударь, — прозвучал голос возничего. Борис, запахнув соболиную шубу, вышел из кареты, бросив надменный взгляд на громаду фамильного имения Строгановых. — Милостивый государь… – суетливо выбежала гувернантка. — Прошу, входите, не стойте на морозе! Борис, ничего не ответив, вальяжно зашел в просторный холл. Там его уже ожидала хозяйка, вдова почившего князя Строганова. — Борис, как же мы вам рады. Катенька будет счастлива вас увидеть, – лепетала княжна. — Благодарю за приглашение, – учтиво ответил он. Княжна пригласила в столовую, где скромно был накрыт стол. После смерти старшего Строганова семья проживала не лучшие времена. Все шахты, которыми они владели, либо иссякли, либо были выкуплены семьей Бориса. — Простите, у нас сегодня скромно… – начала оправдываться княжна, заметив, как Борис посмотрел на их праздничный стол. — Не извиняйтесь, – прервал он ее. Борис усмехнулся про себя. "Скромно" – слово, звучавшее в этих стенах как похоронный звон по утраченной роскоши. Он пригубил вино, терпкий вкус которого напомнил о его собственных, кровью и потом добытых богатствах. Взгляд его скользнул по портретам предков Строгановых, висевшим на стенах, словно тени былого величия. "Sic transit gloria mundi," – мысленно произнес он, наслаждаясь контрастом между их увяданием и своим восходящим солнцем. Внезапно дверь распахнулась, и в столовую вошла Катенька. Платье, хоть и скромное, не могло скрыть её природной грации. Он встал, чтобы поприветствовать именинницу, от чего та зарделась алым румянцем. — Позвольте поздравить вас, милая Катя, с семнадцатилетием, – он взял её руку, оставляя на запястье лёгкий поцелуй. — Благодарю… – начала она, застенчиво отводя взгляд. — Это не всё, – глядя на неё, он достал из кармана чёрную бархатную коробочку. Борис открыл коробочку, и в свете свечей вспыхнул бриллиант. — Надеюсь вы окажете честь, стать моей супругой. – промолвил он, надевая кольцо. В ее глазах отразился не столько восторг от драгоценности, сколько смятение перед напором его щедрости, словно она получила не подарок, а приговор. Катенька глянула на мать, а после робко кивнула. "Она – как роза среди углей," – подумал Борис, наблюдая за ее замешательством. И цветок этот он намерен был сорвать, прибрать к рукам, украсить им свою жизнь, словно трофей, добытый в жестокой борьбе за власть. Он видел в ней не только красоту, но и символ былого величия Строгановых, который он, Борис Романов, покорит и присвоит. — За соединение наших семей! — провозгласил Борис, поднимая бокал с шампанским. Княжна Строганова сияла от счастья ярче, чем бриллиант на руке Катеньки. В этот день они наконец-то перестанут быть нищими, ведь она продала свою дочь самому опасному человеку в городе.

***

— Вот что откроет нам врата в золотой век, Катенька! — прогремел голос Бориса, эхом отражаясь от сырых стен шахты. Катя, зябко поежившись, плотнее запахнула лисью муфту — роскошный подарок Бориса. — А слова твоих рудокопов, Борис? Разве не предупреждали они, что шахты могут обрушится в любой момент, если не прекратить работы? — спросила она. — Глупости. - отмахнулся он, нежно обнимая ее за хрупкие плечи. — Этим бездарям лишь бы не работать. — Осмотрись здесь милая, а я пока дам распоряжения. - он быстро зашагал прочь, оставляя девушку одну. Катя смотрела на стены шахты, и ее сердце сжималось от необъяснимой тревоги. Она посмотрела в левый тоннель, глубоко уходящий под землю, от туда лился слабый свет. Подойдя ближе она увидела огромную дыру, куда спускались рабочие. Где то сбоку раздался треск он пронзил тишину. Катя вздрогнула, и муфта выскользнула из рук, упав в грязную жижу под ногами. Сердце бешено заколотилось. Под ногами чувствовалась дрожь, словно сама земля задышала. В левом тоннеле, царила тревожная суета. Крики рабочих доносились приглушенно, словно из преисподней. Катя почувствовала, как ее ноги приросли к земле, парализованные страхом. "Бежать! Бежать отсюда!" – вопил внутренний голос, но тело не слушалось. Внезапно, с оглушительным грохотом, часть тоннеля обрушилась, подняв в воздух клубы пыли и щебня, накрывая собой хрупкое тело княжны Екатерины Строгановой.

***

Горечь потери терзала сердце Бориса каждый день с того самого дня, когда погибла Катенька. Никакие богатства не могли восполнить эту потерю. И когда алкоголь и прочие средства перестали приносить хоть какое-то забвение, он понял, что во что бы то ни было, он должен её вернуть. Погрузившись в оккультные науки, он наконец-то нашёл способ. Своей кровью он начертил на полу поместья знак, багровый символ, пульсирующий тьмой, словно само сердце ада заявило о своих правах. Комната наполнилась запахом железа и древнего забвения. Воздух сгустился, став тягучим. — Зачем ты потревожил меня? — раздался зловещий голос. — Я хочу, чтобы ты вернул мне невесту, — прокричал Борис в темноту. Демон рассмеялся. — Глупец. Я не возвращаю умерших. — Прошу… — взмолился он. — Я заплачу любую цену. — Любую? — переспросил демон. — Цена эта непомерно высока. — Пожалуйста… — просил Борис. Демон молчал, черной дымкой кружа над Романовым. — Принеси мне в жертву десять душ. — И тогда она вернется? — с надеждой спросил Романов. — Она вернется. Только пройдет несколько сотен лет, прежде чем ты её встретишь. — Что? Как это понимать? — Ты поймешь.

***

Ротков, 2030 год

Борис стоял возле заваленной шахты, опустившись на одно колено возле камня, почти ушедшего под землю. На нем едва была видна надпись: «Княжна Екатерина Строганова» — Ты пришла, — улыбнулся он, поворачиваясь на шум приближающихся шагов. — Откуда знал, что это я? — спросила Катя, наставляя на Бориса ружьё. — Потому что я ждал тебя.