Боль, которую я полюбил...

Вернувшись в лачугу после проваленного самоубийства, Пик рухнул на тюфяк и не двигался несколько дней. Пустота, оставшаяся после изгнания демона, была хуже любой ярости. Она была бездонной, холодной и абсолютно безмолвной. Теперь он был лишь вампиром – слабым, боящимся солнца, который не мог даже воспользоваться своей главной уязвимостью, чтобы всё закончить. Он был заперт в своём теле, в этой комнате, в этой жизни, навечно. На третий день его начало трясти. Сначала он думал, что это просто нервная дрожь, последствия шока. Но озноб усиливался, по телу пробегали волны жара, сменяющиеся леденящим холодом. Голова раскалывалась, в глазах стояла туманная пелена. Он заболел. Банально, по-человечески заболел. Его ослабленный организм, лишённый демонической живучести, не выдержал стресса и ночных бродяжек по кладбищу. Когда дверь открылась и на пороге появился Джокер, Пик даже не пошевелился. Он лежал, свернувшись калачиком, и тихо стонал, его фиолетовые волосы прилипли ко лбу, мокрому от пота. Джокер остановился, наблюдая. Его кошачьи глаза с интересом скользнули по дрожащему телу. – Ну и вид, – прокомментировал он без тени сочувствия. – Совсем раскис. Или... – он прищурился, – это новая уловка? Попытка вызвать жалость? Пик попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, болезненный звук. Джокер подошёл ближе и присел на корточки рядом с тюфяком. Он протянул руку и прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Пика. – Ого, – произнёс он с лёгким удивлением. – Горячий. Очень. В его глазах что-то мелькнуло – не забота, нет. Скорее, научный интерес, смешанный с садистским любопытством. – Так вот в чём дело, – прошептал он, его пальцы со лба скользнули по виску, затем по щеке, по шее. – Ты не раскис. Ты... горишь. В прямом смысле. Интересно, как твоё тело будет реагировать в таком состоянии. Пик попытался отодвинуться, но у него не было сил. Его тело было тяжёлым, ватным, а прикосновения Джокера, обычно холодные, сейчас казались обжигающими. – Нет... – прохрипел он. – Отстань... – Тссс, – Джокер легонько прижал палец к его пересохшим губам. – Не капризничай. Болезнь – это не повод отменять наши уроки. Наоборот. Это новый опыт. Его руки стали расстёгивать потную, прилипшую к телу одежду Пика. Тот бессильно забился, но его попытки сопротивляться были жалкими, как у больного котёнка. Его тело, истерзанное лихорадкой, отзывалось на каждое прикосновение обострённой, болезненной чувствительностью. – Смотри-ка, – Джокер с интересом наблюдал, как кожа Пика покрывается мурашками. – Даже в полубреду ты отзываешься. Это инстинктивно. Глубоко заложено. Тебе не нужно думать, чтобы хотеть этого. Джокер медленно снял свои кожаные перчатки, наблюдая за дрожащим телом Пика. Его пальцы, холодные и уверенные, вновь прикоснулись к горячей коже, скользя под мокрую от пота рубашку. Он методично расстегнул каждую пуговицу, обнажая грудную клетку, которая судорожно вздымалась при каждом вдохе. Когда ладонь Джокера легла на оголенный живот, мышцы Пика болезненно напряглись, но не из-за сопротивления - от обостренной чувствительности, которую принесла лихорадка. "Ты дрожишь", - прошептал Джокер, приближая лицо к шее Пика, - "Но это не от холода". Его язык провел по мокрой коже, ощущая соленый вкус пота. Рука тем временем опустилась ниже, к пояснице, нажимая так, чтобы таз Пика приподнялся навстречу. Другая рука занялась расстегиванием брюк, каждый металлический звук молнии отзывался в тишине комнаты. Когда одежда была окончательно снята, Джокер откинулся назад, чтобы наблюдать. Тело Пика было полностью обнажено, покрыто тонкой пленкой пота, мышцы подрагивали от слабости и жара. Он попытался прикрыться рукой, но Джокер мягко, но неумолимо отодвинул ее. "Нет, не стоит прятать такую красоту", - его пальцы начали медленное движение вдоль внутренней поверхности бедер, заставляя Пика вздрагивать. Прикосновения были легкими, почти невесомыми, но от этого еще более невыносимыми. Когда пальцы достигли паха, тело Пика напряглось, издавая непроизвольный стон. Джокер внимательно изучал каждую реакцию. Его большой палец начал ритмичные круговые движения у основания, вызывая прерывистое дыхание. "Смотри, как твое тело отвечает мне", - он наклонился ближе, - "Оно знает своего хозяина". Его язык обвил кончик, заставляя Пика выгнуться дугой. Постепенно Джокер перешел к более интенсивным ласкам. Его правая рука сжала основание, в то время как пальцы левой продолжали исследовать все чувствительные зоны. Движения были точными, выверенными - он знал каждое место, которое заставляло Пика терять контроль. Когда пальцы коснулись промежности, раздался сдавленный крик. "Ты уже близок", - констатировал Джокер, ускоряя движения, - "Но это только начало". Он внезапно остановился, наблюдая как тело Пика судорожно вздрогнуло от неудовлетворенности. Затем Джокер перевернул его на живот. Его колени раздвинули бедра Пика, обнажая доступ к заднему проходу. Пальцы, смазанные потом и естественной смазкой, начали медленную подготовку. Сначала один палец, осторожно проникая внутрь, встречая сопротивление напряженных мышц. "Расслабься", - прошептал он, другой рукой массируя поясницу. Постепенно добавился второй палец, растягивая и подготавливая. Джокер внимательно наблюдал за выражением лица Пика, регулируя темп и глубину. Когда третий палец присоединился, тело уже достаточно адаптировалось. Только тогда Джокер занял позицию. Его руки крепко обхватили бедра Пика, приподнимая таз. Медленное, но неумолимое проникновение заставило Пика вскрикнуть - сначала от боли, но постепенно крик перешел в прерывистые стоны. Каждое движение было выверено - глубокие толчки чередовались с мелкими, меняя угол проникновения, находя самые чувствительные точки. Временами Джокер полностью останавливался, позволяя мышцам сокращаться вокруг себя, наблюдая как тело Пика непроизвольно двигается в поисках продолжения. Затем следовали серии быстрых, точных толчков, выбивающих из груди хриплые вопли. Его руки не оставались бездействовать - одна продолжала стимулировать переднюю часть, другая сжимала бедра, оставляя красные отметины на горячей коже. Наклоняясь вперед, Джокер кусал плечо, шею, оставляя следы зубов, одновременно ускоряя ритм. Когда кульминация приблизилась, движения стали хаотичными, глубокими, выбивающими последние силы из обессиленного тела. Финальная серия толчков была особенно интенсивной, после которой оба замерли в судорожной разрядке. Джокер оставался внутри еще несколько минут, наблюдая как мышцы постепенно расслабляются. Только затем он медленно извлек себя. Его пальцы провели по внутренней поверхности бедер, собирая капли семени, затем поднесли их к губам Пика. "На вкус твое унижение", - прошептал он, прежде чем встать и начать приводить себя в порядок. И посмотрел на него с тем же научным удовлетворением. – Ну вот. Видишь? Даже болезнь – не помеха. Может, даже наоборот. – Он повернулся к уходить, но на пороге обернулся. – Выздоравливай, Фиалка. Мне нужна ты в форме. Дверь закрылась. Пик лежал неподвижно, глядя в потолок. Он был болен. Его мучили. И его же собственное тело предало его, ответив на насилие в самом беспомощном состоянии. Он больше не чувствовал ни ярости, ни страха. Только всепоглощающее, бездонное отвращение к самому себе. И тихую, безумную надежду, что в следующий раз болезнь заберёт его по-настоящему. Заходите в ТГ канал эти части там уже неделю:https://t.me/Peak_and_Joker_porn/28