сеннен қалған күйік

Прошла неделя после недавних событий: встреча с Азаматом, волна нескончаемой поддержки от Саята, вычисление того самого незнакомца. Я вернулась домой — молча, без особых положительных чувств внутри. Мама стала тише, выглядела намного хуже; тень усталости безостановочно мелькал в её глазах, но она держалась ради детей. Я старалась подбадривать её, помогать по дому; ведь это так непросто — следить за тем, как старший сын разрушает себе жизнь в изоляторе, а муж пьяничает всё больше с каждым днем. Этой ночью я беспокойно спала, ведь мне снились кошмары. Снова он. В этот он стоял в темном помещении, и медленно начал звать меня по имени. Я узнала его голос, но не понимала, откуда он исходил — зов был буквально повсюду. Позже до меня дошло — всё это у меня в голове. Его силуэт сначала просветился нечетко, очень размыто. Всё больше и больше набирая красок, через пару мгновений я смогла различить его фигуру. Улыбаясь фирменной улыбкой, от него исходила спокойная аура, пока сзади я не увидела то, что вогнало меня в ужас. Я ахнула, прикрыв рот ладошкой. За его спиной — маленький раскладной стул с плотной веревкой. Хоть петлю я и не видела, но знала, что она там: я была более чем уверена. Я пулей поднимаюсь с постели в холодном поту, понимая, что это было лишь моим сновидением — вслед за этим облегченно выдыхаю. В последнее время Биржан стал частым персонажем моих снов, что меня очень пугало; сны были не радостными, а страшными, а он всегда выглядел несчастным. Оглядывая себя в зеркале и расчесывая запутавшиеся волосы, я недовольно кривлю лицо. Красавица? Смешно. Вся бледная, изможденная. За всей этой суматохой я перестала следить за собой, выглядевшая менее опрятно. Вдобавок еще и схуднула на пару троек килограмм, что не могло не огорчать. У меня не было никакого желания краситься на сегодня, поэтому утром я выбрала поесть. Мама молча ставит тарелку каши передо мной, и я, витая где-то в своем мирке, приступаю к быстрой трапезе. Выхожу сегодня из дома раньше обычного: чтобы не думать о всяком. На улице было слишком светло и красочно для такой темноты внутри. Я шла быстро, чуть не бежала, подгоняя себя одним единственным чувством: бежать дальше, чем догонят мысли. Нельзя идти на поводу своим чувствам, отдаваясь другим людям всецело. Сокрушая свой внутренний мир с ног до головы и полностью перестраивая его под них, лишь бы светились их довольные лица. Но что я в итоге получила от этого? Какой ценой добилась своей установки? Я проиграла любви, а оно, возгордившись надо мной, уничтожило меня в пух и прах, вместо какой-либо отдачи. Мне было жалко смотреть на эту наивную, пустую дрянь, поэтому я убила её, воскресив в более мудрую, холодную и расчётливую. В ту, которая топит любовь в собственной лужице крови, за то что та пыталась коварными способами приблизиться ко мне поближе. Новая я — это полностью мой выбор. И он не случаен. Я проходила через длинный коридор в школе, стараясь не привлекать внимания. Как вдруг обонянием почувствовала чьё-то присутствие, и в следующую секунду кто-то встал стеной передо мной, загораживая путь. Я испуганно подняла взгляд, встречаясь с глазами с Саятом. Он сразу понял что со мной что-то не так, мягко заметив мое подавленное состояние. Аккуратно, почти податливо поинтересовался: — Доброе утро. Настроение плохое? — умилительно но он говорил это с таким обеспокоенным лицом, что я смущенно отвела глаза, — Давай сумку донесу. И одной свободной рукой отцепив с моего плеча рюкзак, он шутливо прогнулся, театрально охая: — Это не багаж, а убийственное оружие! — я еле сдерживаю порыв накатившегося смеха, оставаясь невозмутимой: — Дай, сама донесу. — Я и не сомневаюсь. Но сегодня я — твой грузчик. — и нарисовав очаровательную улыбку, подмигивает мне, а через секунду ускоряет шаг, чтобы я поднажала. От его улыбки хотелось свернуться прямо там же; мое дыхание спуталось, а день заиграл совершенно иными красками — всё зацвело, словно от ранней серости и меланхолии не осталось и следа. Я покачала головой, пытаясь унять участившееся сердцебиение. Чего это со мной? После двух сложных уроков, я наконец отдыхала на долгой перемене, удобно обстроившись в пуфике. Ко мне кто-то подсел: мне не пришлось оборачиваться, чтобы понять кто это. — Ну что, как жизнь молодая? — скрещивая руки, он закидывает их за голову, беззаботно откидываясь на соседнем кресле. — Всё путем, — я позволила себе наконец улыбнуться, вполоборота глядя на него, осторожно спрашивая, — Саят, а кем ты себя видишь в будущем? Он ответил без единых раздумий, словно ломал над этим голову раньше, а сейчас лишь говорил заготовленный ответ: — Хотелось бы стать профессиональным боксером, подниматься дальше, — пауза, спустив одну руку он почесал подбородок, — но если не судьба — в МВД пойду думаю. — О, вот как, — я проявила неподдельный интерес, склонив голову набок, — а почему именно в МВД? — Отец всегда учил меня уметь защищаться, — мягко пояснил он, встречаясь с моими глазами. Я чуть было не отвела свои, но вовремя опомнилась, — И в такой же мере защищать других. Свой народ, к примеру. Вот я и счел эту профессию идеальной для себя. «Ммм» — протянула я задумчиво, обдумывая услышанное. Разговор прервался на этом моменте, и мы неловко замолчали. Но через пару минут Саят все-таки заговорил, на непредвиденную для меня тему: — Он мечтал стать президентом, да? — и уловив мою изумленную реакцию, слегка грустнеет. — Откуда ты это знаешь? — Сам признавался, и не раз. Такие темы для него были источником вдохновения, что надежда ещё жива. Я всегда подшучивал, даже придумал ему прозвище. «Мистер президент Жанчик». Я не знала как реагировать, но всё же попыталась сморозить улыбку. Вышло чуть слабовато, что и не ушло от внимания собеседника. Снова замолчали, понимая, что тема для обоих была травмирующей. — Знаешь, Саят, вот ты говоришь о своих планах, знаешь чётко, кем будешь, — он внимательно слушал, не перебивая, — Но мне самой кажется, что жизнь меня дальше не ждёт. На мои слова он сдержанно хмыкает, уверенно ухмыляясь. Я удивленно свожу брови, поразившись над его реакцией. Парень мне убежденно кивает: — Альбина, жизнь ждёт. Просто тебе нужно решиться пойти ей навстречу. Эта фраза зацепилась за меня, как ниточка за шерсть. И до конца этого дня, пока я ходила, я всё ещё чувствовала её отголоски на себе — тихую, но настойчивую. Перевернув ключ в квартире, я измождённо выдыхаю, но когда вижу встречающую меня маму — мигом стираю усталость с лица, приветливо улыбаясь. Моя комната была тускло освещена настольной лампой — единственный тёплый уголок в безрадостном, задыхавшемся мире. Я сидела на свой кровати, поджав ноги, и бездумно перелистывала исписанные страницы старого личного дневника. На последних страницах почерк медленно пропадал — после кончины Биржана я перестала фиксировать своё существование. Я хотела думать о нём: о том, как он смеялся, как злился, как до последнего вздоха защищал меня. Хотела я — но не получалось. Каждый раз, когда в памяти вспыхивали глаза Биржана, сразу поверх всплывал другой взгляд: тёплый, уверенный, и слишком внимательный. Саят. Почему именно он? Я поморщилась, словно выругалась внутри себя. Сердце упрямо игнорировало мои попытки заставить себя думать о Биржане в романтичном плане, и я бессильно сдалась. «Со мной больше не страшно. Потому что он рядом.» — Эти слова звучали слишком честно м громко, чтобы я не могла заметить. Я злилась. На себя — больше. Намного. За то, что позволила кому-то ещё приблизиться. Но те воспоминания о том, как Саят стоял рядом у школьного входа в те дни, когда я его скрупулезно отшивала; как смотрел на меня так, будто я не сильная, а живая… Пробило мою защитную броню тонкой трещиной. Я закрыла глаза и откинулась назад, чувствуя, как в груди что-то непривычно разливается — не боль. И не пустота. Тёплое. — Хватит, — прошептала я под нос, но мысль не ушла. Внутри расплылась яркая идея о том, чтобы начеркнуть в дневнике: «сегодня я не одна.» Но от этого желания стало не по себе. Я сжала губы, словно борясь с накатывающей улыбкой. Но она всё же прорвалась — маленькая, нелепая. Впервые за долгое время — не из памяти о мёртвом, а из живого настоящего. Я дважды за сегодня улыбнулась без причины. И озадаченная этим не знала, позволительно мне это, или же нет. Но уверенно имела представление об одной вещи наверняка: «тёмный коридор внутри меня начал освещаться именно его светом.» Я так и напечатала в дневнике, довольная ложась спать.