Судьба, я и Доширак Провансаль

Однажды в их мир ворвался Другой. Не постучав. Дверь в её квартиру просто открылась, и в проёме возникла ещё одна галлюцинация. Но совсем другого порядка. Мужчина с хаосом из черного бархата и шоколада, с проседью у висков. Несколько непослушных прядей мягко ниспадали на лоб, и ему явно было все равно, что они там вытворяют.. Настоящий, живой, в идеально сидящем кашемировом свитере, с улыбкой, которая стоила миллионы. Он выглядел так, будто только что сошёл со съёмочной площадки и по ошибке зашёл в обычную московскую хрущёвку. Но больше всего ее пленили его глаза цвета спелого грецкого ореха, но не однородного. Вблизи стало видно, что это не просто карий цвет. Это была целая вселенная. Внешний ободок радужки был темным, почти шоколадным. Ближе к зрачку он расходился лучами более светлого, медового оттенка, а в самой глубине, если осмелиться в них смотреть, таились крошечные вкрапления зеленого, как мох на старом камне. — Надя, я предполагаю? — его голос был таким, каким его знали миллионы поклонниц — тёплым, глубоким, с британским акцентом. — Прости за вторжение. У нас, кажется, небольшая путаница в Небесной Канцелярии. Надя застыла с вилкой в руке, не в силах издать ни звука. Это был он, Бэн Барнс. Он улыбнулся, и его губы растянулись в той самой, знаменитой асимметричной улыбке — левый уголок рта поднимался чуть выше правого, отчего все его выражение лица становилось одновременно мягким, немного застенчивым и невероятно соблазнительным. Рамиро встал между ней и незваным гостем, его красивое лицо исказила гримаса ревности. — Убирайся, — прошипел Рамэн. — Ты здесь лишний. — Боюсь, это ты временный артефакт, мой лапшавый друг, — парировал Бэн, с лёгкостью осматривая кухню. — Видишь ли, Надя в прошлом месяце много думала обо мне во время своих прочтений вечерними вечерами. Я, конечно, чудовищно задержался, но я здесь. А ты... — он бросил на Рамиро снисходительный взгляд, — ты просто результат её ночного голода и богатого воображения. — Я результат её любви! — воскликнул Лашиновидный. — Любви к майонезу? Впечатляюще, — усмехнулся Бэн. Рыжеволосая смотрела то на одного, то на другого. На её кухне разворачивалась битва титанов: Воплощённая Мечта против Воплощённой Еды. Её сердце разрывалось. Рамиро был её уютным, безопасным миром. Бэн — ослепительной, пугающей вселенной.