Самая лучшая бабушка

      Юля вышла из горячей воды, укуталась в халат и, едва ли не мурлыча от удовольствия, залезла под тяжёлое пуховое одеяло. Навязчивые, тёмные мысли наконец-то ушли, и теперь она могла посвятить немного времени блаженному безделью. Ленты новостей, дурацкие ответы на дурацкие комментарии и чуть менее дурацкие научно-популярные статьи — не это ли нужно для счастья современному уставшему человеку? Она слушала, как на фоне глухо тикали настенные часы, висевшие в коридоре, и краем глаза наблюдала за игрой света и тени на старых обоях её комнатки. Всё выглядело и звучало так же, как и вечность назад, и Юля хотела бы, чтобы так оставалось ещё долго. Тишина окутывала саму Юлю и всё пространство вокруг неё, и это казалось какой-то диковинкой после привычного гула ночной Москвы. Она опёрлась спиной на подлокотник дивана, отложила телефон и помассировала уставшие глаза. Время близилось к часу ночи, и только сейчас она наконец-то почувствовала, что её начал одолевать сон после пережитых стрессов. «Надо поставить будильник», — без радости напомнила себе Юля и вновь потянулась к телефону.       Экран загорелся, но на нём почему-то не было привычной заставки с видом на горы — только белый фон, который резанул натруженные глаза. Видимо, даже смартфон утомился за этот странный, долгий день. Юля нажала на кнопку дважды, и снова телефон ответил ослепляющим белым светом. Без гор, облаков и цифр, которые показывали время.       — Это ещё что за чертовщина? — недовольно проворчала девушка, нервно встряхнув безответный аппарат.       С третьим нажатием телефон выдал картинку, от которой Юля вскрикнула и невольно выронила его — по экрану снизу вверх побежали пёстрые серо-белые полосы, как у телевизора, который потерял сигнал. Смартфон упал на одеяло экраном вверх и, как будто издеваясь над Юлиной нервной системой, лежал между её коленками, гоняя по экрану такой непонятный, чуждый подобной технике белый шум. Такой же, как в бабушкином телеке несколько часов назад, только вот смартфон не телевизор, он не мог, не должен… Юле казалось, что она даже услышала тот самый звук, который проник глубоко в череп и почти заставил её потерять самообладание. Она собралась, сжалась в один комок нервов и решимости. Выпрямила спину, выдохнула, протянула руку, чтобы нажать кнопку отключения, но не успела.       Её боковое зрение поймало движение в углу комнаты. Резкое, стремительное и едва уловимое в темноте, как полёт мотылька или маленькой птицы. Но за окном был почти ноябрь, какие к чёрту птицы и уж тем более мотыльки? Юля непроизвольно натянула одеяло до подбородка, как будто пару слоёв ткани и старых перьев могли защитить её от угрозы. Она замерла, и вся комната замерла вместе с ней в ожидании чего-то неизвестного. Взгляд бегал по стенам, потолку, полкам и старому шкафу в углу, пытаясь ухватить всё сразу, не пропустить ни одной детали.       И когда Юля уже почти решила, что ей почудилось на фоне усталости, движение повторилось. В этот раз — возле люстры. Пластиковые висюльки, имитирующие хрусталь, всколыхнулись, бряцнули друг о друга и затрепетали, как листья осины на ветру. Значит, это было что-то реальное, имеющее материальную форму, и от этого осознания по спине Юля пробежал противный холод. И только смартфон, наконец, сжалился над ней и погасил экран, и теперь единственным источником света был фонарь во дворе, оранжевый луч которого пробивался сквозь стёкла окна и балкона. Ещё одно стремительное движение в направлении от шкафа к дальнему углу уже не стало неожиданностью, но как Юля ни ломала глаза, она не могла рассмотреть, что за нечто мечется по её комнате. Оно было мелким, но не настолько, чтобы его невозможно было заметить в темноте. Юля ждала, но слышала только своё дыхание и стук сердца, удары которого становились всё чаще и громче.       И нечто выпорхнуло вновь. Из тёмного угла оно направилось к люстре и начало кружить, плавно рассекая воздух. Не птица, не мотылёк, не летучая мышь — какая-то тёмная шарообразная субстанция, которая, казалось, вбирала, впитывала в себя весь скудный свет. Следом за ней тянулся хвост, который таял и рассеивался в пространстве, становясь почти прозрачным. Похоже на… Плотный рой насекомых? Оно кружило и кружило вокруг люстры, то опускаясь ниже, то устремляясь обратно к потолку, пуская волны длинным «хвостом», и Юля, заворожённая этим танцем, почти забыла о страхе. Но всё незаметно для неё изменилось — круги становились всё шире, и с каждым разом сущность всё приближалась и приближалась к оцепеневшей Юле.       Девушка почувствовала дуновение холода, и вместе с тем ей казалось, что дышать становилось всё тяжелее — воздух сгустился и с трудом просачивался в лёгкие, заставляя хватать его открытым ртом. Юля видела, как это бесформенное нечто перетекает в пространстве, и она, наконец, поняла, что оно состоит из множества подвижных точек, которые двигались в едином ритме, словно рой разумной мошкары. Больше всего на свете Юле хотелось, чтобы этот морок закончился, и её вдруг осенило — надо включить свет! Он рассеет, прогонит этот тёмный сгусток из её комнаты, и ей снова станет легче дышать.       Выключатель настенной лампы был так близко — прямо слева от неё, но только вот руки совсем не слушались. Налитые тяжестью, ослабевшие и мягкие, они лежали на диване бесполезным грузом, и даже закричать у Юли не получилось — голос пропал, и вместо него из перекошенного рта вышло жалкое сипение. А сгусток тьмы всё приближался и ускорялся —он совсем отдалился от люстры и сделал центром своего кружения Юлину голову. Она чувствовала дуновения ледяного воздуха, который царапал, обжигал её горячую кожу. Всё ближе, ближе и ближе… Летучая пакость коснулась её щеки своим хвостом, издеваясь над беспомощностью, заставив издать ещё один бесполезный «крик», а потом окружила голову чёрным колпаком, застилая глаза темнотой, сжимаясь, забирая воздух, силы и саму жизнь. Дышать больше не получалось, и Юля судорожно открыла рот, но вместо воздуха в него проникла эта «мошкара», щипая язык, оставляя на нём противный серный вкус. И Юля поняла, что это почти конец, что у неё остался последний, единственный шанс, и дальше произойдёт что-то неотвратимое, страшное. Сквозь сжатые до боли зубы она набрала воздуха — столько, сколько ещё могла — и заорала. А потом — проснулась.       Не было ни холода, ни       чёрных сущностей, только её маленькая комната и влажная от пота постель. Руки были свободны, и она могла шевелить ими так же легко, как и обычно. — Ёб твою мать, приснится же! — в сердцах выдала Юля, убирая со лба мокрую прядку волос.       Она потянулась к выключателю на стене. Никаких потусторонних существ в реальности не было, но свет был жизненно необходим для её психики, чтобы прогнать из неё ошмётки ужаса и вселить веру в то, что никакие тёмные силы не страшны. Юля щёлкнула кнопкой, и лампа загорелась дружелюбным жёлтым светом. Можно выдохнуть, попить воды и успокоиться. И едва Юля откинула одеяло, как что-то произошло уже не во сне. Лампа моргнула, затрещала, опять моргнула, будто извиняясь… А затем вспыхнула бесконечно ярко, громко хлопнула и осыпала девушку дождём мельчайших осколков. И вновь наступила темнота.       Юля высоко взвизгнула, тут же закрыла рот ладошкой и замерла от осознания того, что она сидит в кромешной темноте, ослеплённая лампой, в окружении тончайших кусков стекла, готовых впиться в тело при малейшем движении. Беспомощность и свежие воспоминания о сне навалились всем грузом, и девушка больно закусила губу, чтобы не заорать от досады, страха и злости. Она протянула руку в сторону подушки и аккуратно, едва касаясь простыни пальцами, нащупала телефон. В реальности его экран показывал привычную заставку и время — 04:04. Юля разблокировала экран и включила фонарик, в свете которого тут же игриво засверкали осколки лампы. Они были повсюду — на ковре, в складках одеяла, на участке рыжего пола перед дверью.       — Да что ж тебя так распидорасило-то? — с этими словами Юля осторожно взяла одеяло за уголки и стряхнула стекло на пол, стараясь не пораниться. Осколки звякнули друг о друга и угрожающе сверкнули в бледном свете фонарика. — Ух… Надо подумать, как отсюда выбраться без потерь и крови, — добавила она, улыбнувшись и осознав, что ей больше ни капельки не страшно.       Юля была не из тех, кто умел долго зацикливаться на неудачах или принимать близко к сердцу насмешки жизни и нелепые случайности, поэтому она аккуратно перелезла через перила дивана и, подсвечивая путь фонариком, добралась до балкона и нашла там дедовы кирзовые сапоги, которые наконец-то дождались своего звёздного часа. Там же она нашла веник, совок и старую тканевую сумку, которой как раз впору было отслужить последнюю миссию и отправиться на помойку.       Холодный осенний воздух обдал горячее тело, и Юля вдохнула его полной грудью, наслаждаясь свободным дыханием. Светать ещё не начало, но небо казалось уже не таким бесконечно-тёмным, а это означало, что рассвет близко. Это, в свою очередь, означало, что скоро проснётся бабушка, и у Юли начнётся новый день сурка — всего лишь второй в этом новом этапе жизни, но ей казалось, что она уже успела полностью влиться в эту рутину. Юля поёжилась, начиная замерзать, подхватила веник с совком и ушла с балкона. Если она быстро уберёт стекло и не порежется, то у нее останется ещё целых два с половиной часа на сон, и эта мелочь не могла не радовать.