De profundis. Мусины волшебные плюшки

После успеха с молочными булочками и багетами Марусю официально повысили до ранга подмастерья, с ней заключили контракт ученика, и теперь ей платили больше. Если б Вук и Богдана не цеплялись с таким упорством за привычные им методы – она бы многим могла поделиться. Но… Вольному – воля. И вообще – насильно мил не будешь. Главное – людям нравится. Где-то в душе Маруся даже сочувствовала им. Да, стабильность и предсказуемость неплохо, но ведь эти двое не развиваются. И даже начинают деградировать. Хотя, наверное, им просто страшно. Страшно сделать шаг из знакомых до мелочей границ. А она не боится. Она уже отбоялась. Поэтому она пойдёт дальше. Маруся глубоко вдохнула и выдохнула. Перед ней стояла непростая задача. Её хлеб уже признали, причём не только Горазд, но и покупатели. Но ей хотелось другого. Хлеб – прекрасно. Но людям нужен не только он. Не только грубые приторные пряники и коврижки. И она создаст это. Девушка оглядела стол – там стояли все необходимые продукты. Яйца, сливочное масло, сахар и сахарная пудра, просеянная мука высокого качества, кувшин с молоком. А ещё миски, парочка кастрюлек, венчики и лопатки для помешивания. И самое главное – её главное сокровище: несколько стручков ванили. Волосы были тщательно прибраны под платок, поверх серого добротного платья – чистый белый полотняный фартук. На страницах её блокнота был записан старинный, ещё от бабушки, рецепт, который та выписала из какого-то ещё более старинного журнала с советами по домоводству. Называлось это очень романтично – “заварные булочки “Лёгкие облачка””. И почему б не повторить – ведь там были чёткие указания, как готовить такое в похожей печи. Первым делом – тесто. Заварное тесто! А ещё парочку кулинарных мешков – да хоть из нескольких слоёв пергамента, чтобы отсадить на противень. Маруся уверенно отлила часть молока в кастрюльку побольше, и щедро ухнула туда кусок сливочного масла. После чего отнесла к печи – не так давно она обнаружила, что там есть некое подобие плиты, на которой Богдана топила сахар и варила сироп для своих коржиков. Что ж, в исходном рецепте было всё прописано, как с этим управляться. Прихватив также ваниль, муку и лопатку для помешивания, взялась за дело. Да, подобная плита – это не современные плиты с регулировкой температуры до градуса! Но Маруся никогда не сдавалась и не отступала – как и прежде, её выручило чутьё и обоняние. Так что тесто получилось, хотя в какой-то момент очень хотелось ещё парочку рук. Помог всё тот же молчаливый подмастерье – придержал кастрюльку и помог с размешиванием, пока она всыпала муку. Вымесив тесто, сняла наконец кастрюльку с огня, и добавила яйца – здесь они были со светло-коричневой скорлупой и с ярким, почти оранжевым желтком. Тесто стало более текучим, и приобрело приятный желтоватый цвет. Скрутив из нескольких листов плотный конус, выложила тесто внутрь него, и отрезав кончик, принялась отсаживать по порциям на противень. Это было непросто, но она справилась, покрыв два небольших противня. И с затаённым дыханием поставила в печь, так чтобы был не сильный жар. Теперь надо дождаться их готовности – и можно браться за крем. Рядом пыталась толочься Богдана, отпуская ядовитые и колкие замечания, почти откровенно смеясь – как же, деревенская толстуха и пирожные! Но Маруся не отвечала, а там и Горазд прикрикнул на неё – что дел нет? Так он найдёт. Недовольно бурча, Богдана принялась за пряники и коржики. Маруся же отслеживала, как готовятся профитроли. Вот понемногу поднимаются комочки теста, распухают, корочка темнеет, золотится. По помещению поплыл вкусный запах испечённого заварного теста. Вытащив противни, Маруся выложила всё на большое блюдо, и отставила остывать. Теперь дело за кремом. Вторая половина молока отправилась в кастрюльку, туда же масло, сахар и семена и стручок ванили. В ещё одной миске она соединила яичный желток, немного муки и около чашки молока, растерев всё в однородную массу, похожую на густую сметану. После чего соединила всё, и отправила на плиту, помешивая венчиком. Крем понемногу уваривался. В какой-то момент Маруся вынула стручок ванили, решив всё же сохранить его. Уварив до нужной густоты, оставила остывать. А сама принялась скручивать очередной конус. Приготовив, проверила ещё раз температуру – нет, рано, ещё горячее. А отойти никак, Богдана и так косилась, сверкая глазами, могла и испортить. Девушку огорчало, что эта женщина упрямо повторяла из раза в раз рецептуры, не пытаясь попробовать что-то новое. Достаточно уменьшить количество сахара, смягчить мёд молоком, и те же коржики станут мягче и сочнее. Можно добавить слой варенья, так будет вкуснее. А ту же глазурь можно сделать более гладкой и шелковистой. Но Маруся была уверена – Богдана даже если и станет её слушать, не услышит. И будет делать всё по-старому. А жаль. То же касалось и Вука – он умел печь хлеб. Простой хлеб. Творчество в этой области он не то чтобы не признавал, но явно не приветствовал. Если не нравилось ему, то он проецировал своё мнение и на окружающих. Но ведь все люди разные! Маруся тряхнула головой, и снова проверила кастрюльку с кремом. Ну вот, теперь можно добавить масло, и как следует всё перемешать и взбить. Что она и сделала. Получившийся крем аппетитно пах, и имел шелковистый блеск. Переложив его в мешок, Маруся надрезала кончик плотного пергаментного конуса острыми ножничками, и разрезав профитрольки так, чтобы крем выступал из половинок, принялась заполнять их плотным кремом и выкладывать на блюдо. Это – на продажу. И несколько штук – на пробу работникам пекарни. И Горазду. Ему – обязательно. Ведь этот человек дал ей шанс проявить себя. Стать кем-то большим, чем простая прислуга на “подай-принеси-пошла прочь”. Ей взялся помогать тот молчаливый подмастерье – Маруся никак не могла запомнить его имя, вот другая парочка, Стан с Жданом, те да, их заметно, да и окрикивают их чаще. А этому и говорить не надо, сам всё понимает. Подошла и Цветана, с любопытством глядя на их работу, прихватила грязную посуду и подмигнув, понесла к общей лохани. Понемногу большое блюдо, и небольшая тарелочка заполнились. Маруся присыпала их сахарной пудрой – простой, в которой просто покатала вываренный стручок ванили, хоть толика аромата да перешла. И отойдя, с удовлетворением вздохнула. Смотрелось это восхитительно. Из созерцательного состояния её выдернул голос хозяина пекарни. — Ну-ка, что тут у нас? Красиво… А как на вкус? Девушка смущённо улыбнулась, и выбрав профитроль посимпатичней, протянула её на ладони мужчине. — Вот. Попробуйте. Горазд, под внимательными взглядами остальных работников, внимательно осмотрел предложенное лакомство, принюхался, выгнул бровь, кончиком пальца подцепил крем, попробовал. Некоторое время прислушивался к ощущениям. Затем удивлённо и одобрительно кивнул. И откусил пирожное, тщательно пережёвывая, ощущая нюансы вкуса. Маруся поймала себя на том, что затаила дыхание, боясь вердикта. Горазд доел пирожное. И благодушно улыбнулся. — Очень вкусно. И как это называется? — Профитроли. А для лучшей продажи можно – “Облачко”. Мужчина помолчал и согласно кивнул. — Да, хорошо звучит. — Большое блюдо надо поставить на холод… — Да, я прослежу, чтобы его без утраты поставили в ледник, а ключ от него будет у меня. Это ободрило девушку. После вердикта господина Сребреника к отдельному блюдцу потянулись и остальные работники. Правда, реагировали все по-разному – да оно и понятно: Вук с Богданой не одобряли её новшеств и доверия к ней Горазда. Большое блюдо с пирожными Горазд сам отнёс в ледник и запер его на ключ, который никому не отдал. Впервые за долгое время Маруся не могла никак уснуть – волнуясь перед предстоящим днём. А если всё окончится провалом? А если никто не купит её пирожных? А если… Кое-как уснув, девушка подскочила чуть свет. Сегодня решится очень многое. Да, она – подмастерье. Но… Как взлетела – так и упасть сможет. Немного успокоилась она, пока причесывалась, умывалась и одевалась – заодно отметив, что ещё немного похудела. Тело больше не было расплывшейся квашнёй, нет, оно становилось плотно сбитым, налитым. Тростинкой ей не стать – но вот аппетитной пышечкой, с талией, грудью и в целом явной фигурой – да. В витрине, на блюдцах и на блюде – том самом, уже стояли её профитроли. Горазд поманил её к себе и вручил какой-то свёрток. — На-ка, надень. Ты сегодня – главная. Лицо твоего товара. Давай, поспеши. Маруся лишь хлопнула глазами, но послушно скрылась в отведённой ей под житьё каморке. В свёртке оказалось платье. Простое, свободное, но из ткани более качественной, и цвет – не серый как пыль, а с голубоватым тоном. И белоснежный фартук и косынка. Маруся быстро переоделась, отметив, что это платье сидело на ней лучше, и вышла в зал, к витрине. Там уже красовалась табличка “Сливочное облачко. НОВИНКА!” Тут же стояли смущённые и одетые в новое Цветана и тот молчаливый парень – они должны были ей помогать. От печей уже тянуло свежим хлебом. Горазд хлопнул в ладони и провозгласил. — За работу! Покупатели уже ждут! Да, на прилавках были и привычные булки, ванильные бисквиты, пряники, коржики, и люди и за ними пришли, но вся эта суета вызывала любопытство. Люди начали подходить, покупать хлеб, их не смущали недовольные и кислые лица Вука и Богданы, хлеб есть хлеб. А потом давешняя госпожа Туон, уже купившая багет и несколько булочек, подошла к ней, и тепло улыбнулась. — О, у вас что-то новенькое? Выглядит… мило. — Да, сударыня. Это профитроли. Это такие пирожные с кремом. Очень вкусные! Женщина с любопытством посмотрела на блюдца с действительно похожими на пушистые облачка пироженки. — И… сколько стоит такое… чудо? Маруся глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду и сказала. — Два бронзовых. Дама выгнула тонкую, словно ниточка бровь – и молча выложила монеты. Маруся протянула ей чистое блюдце, на которое выложила профитроль. Все – и работники и покупатели затаили дыхание. Одно дело одни, а другое дело – такая вот особа. Может и не благородная, но явно при деньгах! А ну как не понравится?.. Стыда ж не оберёшься! Марибэль осторожно попробовала крем, изумлённо распахнула глаза. Потом смелей откусила кусочек, восторг на лице стал явственней, и она смакуя и пытаясь растянуть удовольствие, доела пирожное. Облизнулась, жмурясь от удовольствия – и выложила на прилавок шесть! бронзовых монет. — Я возьму с собой ещё три! Прелестно! Просто восхитительно! К прилавку потянулись и другие покупатели – не всем оказалось по карману – Маруся на свой страх и риск острым ножичком разрезала несколько штук на дольки, чтобы хоть так люди могли попробовать. За деньги, конечно. Пирожные, несмотря на цену – разлетелись в мгновение ока! А заодно это сделало выручку и остальным. Когда толпа разошлась и прилавки опустели, из своего кабинета вышел Горазд. Обвёл взглядом ошеломлённые лица и подошёл к Марусе. Девушка замерла, тиская в руках передник. Неизвестно, чего ждали все остальные – но явно не того, что случилось. Горазд обнял её и расцеловал отечески в обе щеки, заставив залиться румянцем смущения. — Ты молодец. Очень хорошая работа. Я отдаю Нормана тебе в ученики и помощники. — Ахнули Богдана и Вук. — И ещё. Цену на эти твои “Облачка” – поднять в полтора раза. — В… полтора?! — Именно. — Да кто ж такое дорогое-то купит?! Раскрыла рот Богдана. — Купят! И ещё придут! Потому что так – не делает никто! Резкий ответ Горазда заткнул её. — Вместо того, чтобы злобиться, лучше б поучились. Маруся сегодня нам сделала недельную выручку. Недельную! И она за это получит награду. А вы подумайте над этим. Всё. За работу. Мужчина вышел, а Маруся осталась ошеломлённая. Что? Её признали – при всех? Ей дали… ученика? Цветана обняла её, поздравляя. Да, это был значительный шаг вперёд. Горазд показал – он оценил её пользу, её талант и знания. И теперь ей только оставалось продолжать путь.