De profundis. Мусины волшебные плюшки

После провальных попыток скопировать шедевры Маруси жизнь снова пошла своим чередом. Нет, крупные кофейни взяли на вооружение более простые рецепты — всё равно рецепты бы разошлись. Но на сложные не замахивались. Девушка точно знала: песочные пирожные и ягодные ватрушки ушли «в народ». Но не сожалела об этом. А у неё в запасе было ещё очень много идей — главное не терять в качестве. Был обычный летний день. Маруся вместе с помощниками предлагала очередную новинку — да и не забывала продавать уже знакомые лакомства. И тут к лавке подошёл необычный человек. Он был сильно загорелым — словно продубленное солёными морскими ветрами дерево, прокалённое тропическим солнцем. В морском, потрёпанном путешествиями камзоле, в высоких сапогах. Длинные волосы собраны в хвост, а на тёмном от загара лице — неожиданно яркие голубые глаза. Мужчина, как ребёнок, смотрел на блюда с кусками рулета, на профитроли и эклеры. Вдыхал аромат горячего шоколада и кофе. Взяв кружку и кусок рулета, отошёл в сторону — продолжал наблюдать. Когда наплыв покупателей схлынул, неожиданный гость подошёл к девушке и хриплым голосом спросил: — Это вы та девушка, которая готовит такие вкусные пирожные? Просто настоящее чудо! — Да, это всё мои идеи. Вам понравилось? — Очень. Меня зовут Карлиман Траил, я капитан «Звенящего». Мой корабль пару дней назад вернулся с Экватора. А через три дня у моей супруги, Орниалы, праздник — именины. Я хотел порадовать её. — Замечательно! И чем же я могу вам помочь? Мужчина помолчал, явно подбирая слова: — Она долго ждала меня в этот раз. Вышло непросто — шторма… рифы, пираты… Всякое было. И я хочу, чтобы это был особый подарок. Чтобы он показал ей… море… острова на Экваторе… всё это… — Он махнул рукой. — Но чтобы не маленькое… Большое. — Торт? — Да… наверное. Это так называется? Пусть будет… торт… Чтобы вкус говорил о солнце, а цвет — о белом песке, о тех местах. Маруся закусила губу. Это непросто. Торты здесь она не пекла. Тем более с такими запросами. — Это будет дорого. Фрукты… пряности… — Деньги — не проблема. — На столик опустился тяжело и сыто звякнувший мешочек. — Купите, что надо. Три дня. О вас говорят, что вы можете… Орниала… она так ждала меня… Маруся кивнула: — Хорошо. Расскажите, что вы хотите увидеть, какие должны быть вкусы. Мужчина кивнул. Девушка подвела его к столику, достала блокнот для записей и карандаш. Началась работа по обсуждению будущего торта. Это стало вызовом её мастерству и умению. Маруся видела, с какой теплотой её неожиданный клиент говорит о жене, как озаряется улыбкой его лицо. Он рассказывал о золотистых плодах с красноватым румянцем на кожуре — сочных, волокнистых, сладких, как мёд, но с едва уловимой терпкой ноткой. Местные называли их маноману. О пряно‑жгучих фруктах нанна, покрытых колючей кожурой. О белоснежной мякоти орехов, чья скорлупа твёрда как камень, — нежной и сочной. О тёмных, горьковатых бобах, которые туземцы растирали в напиток, похожий на её «Какаву», но с другим послевкусием. О белоснежном песке, о гигантских раковинах с розовой, как рассвет, нутром, о крупных, словно виноградины, жемчужинах цвета молока… Маруся слушала — и в её голове начал складываться образ будущего кондитерского шедевра. Она назовёт его «Морская жемчужина». — Приходите через три дня. Обещаю, вы не пожалеете. — Я верю тебе. Через три дня. И мужчина ушёл, оставив Марусю в волнении. Девушка посидела пару мгновений, подхватила мешочек с золотом — там, судя по звуку, было именно оно. Сдёрнула с себя фартук и, прихватив Нормана, поспешила к Портовому рынку. Надо было купить всё необходимое. Это обойдётся недешево — но она не может ударить в грязь лицом. Девушку здесь уже знали: моряки порой заглядывали в «Золотой Колоб». И сейчас репутация работала в её пользу. Тропические экзотические плоды продавали в нескольких лавках. Поскольку везти их приходилось издалека, снимали полусозревшими — доходили они в пути. И всё равно доезжали не все, потому и стоили невероятную цену. Купец помог выбрать лучшие — достаточно спелые и ароматные, но не расползавшиеся в кашу. Там же она купила несколько орехов, похожих на кокосы, — разве что более тёмные и крупные. В другой лавке нашли какао‑бобы — очень тёмные, почти чёрные, с едва уловимым дымным ароматом. Там же она приобрела мешочек морской соли — надеялась оттенить ею сладость фруктов. И, конечно, самые качественные продукты для основы. Истратив треть кошелька, они с перегруженной корзиной вернулись в лавку. Следующие три дня стали испытанием для неё. Нужно было соединить вкусы так, чтобы они передали и тропики, и море — и чтобы всё это было в гармонии. С формой торта девушка определилась: это будет сфера из слоёв бисквита и крема, украшенная стружкой из мякоти орехов и ломтиками фруктов. Вопрос стоял в гармоничном соединении вкусов и текстур. Три дня. У неё есть три дня. Нельзя подвести. И она начала работать. Бисквит. Для более тропического вкуса Маруся добавила в тесто мякоть кокоса. Сперва приготовила небольшой образец. В пропитку решила добавить кокосовую воду, сироп из тростникового сахара и немного рома — она рискнула и купила небольшую бутылочку. Попробовала — и следующий образец сделала с крупинками морской соли. Это понравилось больше. Часть фруктов пюрировала, выдерживая баланс сладости и пряности. Какао‑бобы частью превратила в пасту для шоколада. После обжарки их дымный аромат и своеобразный привкус стали ярче. Крем — скорее ганаш — получился достаточно густым и пластичным, отлично сочетался с ярким вкусом фруктов. В процессе решила: сердцем торта станут маленькие кубики фруктов. Нарезав мякоть, Маруся пересыпала её сахаром и чуть сбрызнула ромом. Дала настояться — чтобы вышла лишняя влага, но остался вкус и стал ярче аромат. И вот наконец наступил самый волнующий момент — создание торта. Слой за слоем: слегка увлажнить сиропом, намазать ганашем, уложить следующее кольцо, промазать фруктовым пюре. В центре — ядро из кубиков фруктов, перемешанных с очень густым фруктовым сиропом с добавлением рома. В шоколадный крем для яркости вкуса она добавила чуть морской соли. Наконец сферу собрали. Маруся принялась покрывать её белоснежным кремом. Рядом Норман и Цветана катали шарики из густой шоколадной массы, обваливали их в ореховой стружке. Это тоже будет декор и небольшой бонус: в центре каждого шарика — кусочек тропического фрукта. Когда крем выровнял сферу, она обсыпала торт стружкой, мягко прижимая её ладонью. Затем наступил черёд декора. Лепестки засахаренных фруктов ложились, словно убор из перьев тропической птицы. Вокруг на блюде — конфеты и крупные кубики фруктов в ромовой глазури и стружке. Вышло настоящее чудо. Ночь перед решающим днём Маруся спала плохо. Ей всё казалось, что случится что‑то плохое: торт не понравится, кто‑нибудь всё испортит… Ранним утром она уже была в лавке. Волновалась и не решалась подойти к леднику, где хранился торт. К тому моменту, когда пришёл владелец лавки, девушка изнервничалась до предела. Горазд, видя её состояние, увёл девушку к себе, налил чаю и, взяв руки в свои, посмотрел ей в глаза: — Что тебя тревожит? — А если ему не понравится? Если… Ох, мастер… Вдруг у меня не вышло? — Маруся, послушай меня. Ты ни разу на моей памяти не ошиблась и не сделала плохо. У тебя всё получится. Капитан останется доволен, я уверен в тебе. Хочешь, вместе пойдём? — Да! Мужчина только усмехнулся. «Как же она… Ох, надо поговорить с некоторыми знакомыми, показать им девочку. Ведь так похоже на одного человека!» И вот звякнул колокольчик над дверью — и Горазд повёл Марусю встречать заказчика. Капитан лично явился за заказом: в парадном мундире, слегка волнующийся, но с дружелюбной улыбкой. — Ну что? Готова удивлять? — Да. Вместе с Марусей Горазд вынес торт. «Морская Жемчужина» стояла на большом блюде. Вокруг красовались конфеты и кусочки фруктов. Запах фруктов, шоколада и нотки рома кружили голову. Мужчина посмотрел на это кулинарное чудо, прикрыл глаза, вдохнул аромат — и низко, со всем почтением поклонился Марусе. Та от смущения и волнения не знала куда деваться — щёки просто горели огнём. — Вы создали настоящее чудо… Примите мою искреннюю благодарность. Торт он забрал со всей осторожностью, передал с наказом нести бережно слугам и опустил на прилавок ещё один кошель. Маруся лишь тихо ахнула. Горазд, заглянув туда, только покачал головой. Весь день девушка была как не в себе. Горазд своей волей велел ей заняться чем‑то простым: уж с булочками и лепёшками даже в таком состоянии она должна справиться. И велел Вуку присмотреть за девушкой — чтобы не обожглась или не поранилась ненароком. Тот лишь покивал. А вечером в лавку словно влетел тропический ураган. — Госпожа! Госпожа Маруся! Где вы? Голос капитана, привыкшего перекрикивать шторма и бури, гремел как набат. Девушка, напуганная его звуком, чуть не забилась в каморку, служившую ей комнатой. Горазд и Вук едва ли не силой вывели её оттуда, уговаривая, что если что — заступятся за неё. Капитан стоял, весь дрожа от волнения и обуревавших его чувств. Увидев смущённую и напуганную девушку, он опустился на одно колено и прижал её руку к губам. — У вас воистину золотые руки! Моя Орниала… Она попробовала ваш торт… И она… Она сказала, что теперь воистину увидела и поняла то, о чём я ей говорил! Море, солнце, те края, куда заносило мой верный «Звенящий»! Я бесконечно благодарен вам! Маруся стояла, потрясённая. Она ждала чего угодно — но только не такой искренней и бурной благодарности! И это… Это уже был настоящий триумф! Уже поздним вечером, пересыпая часть выручки — полноценные золотые монеты! — Маруся размышляла. У неё получилось с тортом. И вот эти золотые кругляшки лежат в небольшом сундучке, отведённом под копилку. Чем они станут? Ключом в новую жизнь? Исполнением мечты? Первым вкладом в то, что она пока лишь смутно рисует в мечтах, — своё дело? Но ясно было одно: её хрупкая лодочка превращается в настоящий корабль. Ветер надежд наполняет паруса. И несёт её навстречу судьбе.