Вы ошиблись номером

Если честно, Альберу было страшно, что до приезда полиции Венион не дотянет. Парень закрыл глаза нервно хихикнувшей девочке, когда Кейл занёс ногу для пинка. Стен все ещё лежал на земле. Он, конечно, был рад тому, что Хенитьюз доверил ему ребенка в шатком состоянии, но они должны передать Вениона в приличном виде!.. Кроссману казалось, что они немного поспешили, но вместе с тем он понимал, что у него скорее всего был план. И у блондина были догадки. Стараясь не обращать внимания на крики боли и угрозы, Альбер опустился на корточки и сжал плечи девочки. Ее движения все ещё были дерганными, а тело дрожало, но она уже выглядела спокойнее. — Он... Скорее всего мы сейчас поедем в участок. Все будет хорошо, ладно? — Она кивнула головой, и парень улыбнулся. — Славно. Отвечай честно, ничего не бойся. Мы будем рядом и не дадим тебя в обиду. Он похлопал ее по плечу и обернулся. Голову немного сдавило. Хенитьюз отряхивал свою одежду, поправляя ворот толстовки, — кстати, они выбежали, не надев верхнюю одежду. Адреналин отступил, и теперь блондин отчётливо мог ощущать пробегающий по коже холод. Затем красноволосый опустил голову вниз, будто прицениваясь; со вздохом опустился на корточки и небрежно поправил одежду отключившегося Стена. Теперь это выглядело так, словно он просто потерял сознание. Кейл удовлетворённо кивнул. Альберу оставалось только тяжело вздохнуть. У этого ублюдка не было предела невежества. По сравнению с несколькими минутами назад парень выглядел в сотни раз спокойнее. Этот контраст мог бы показаться забавным, если бы не ситуация. Расправившись с телом Стена, Хенитьюз подошёл к двоице и потрепал младшую по голове. — Ничего. Все в порядке будет. Девочка слабо улыбнулась, подставляя голову под чужую руку. Момент идиллии прервал вой сирен и приближающаяся машина. От этого вида Кейл тяжело вздохнул, а Кроссман устало потер голову. — Начинается...

***

Они просидели в участке несколько часов. Старшие старались не оставлять девочку одну. Пару раз, когда присутствие Он было необязательно, им звонила Шеритт. Девушка, брат и Раон разговаривали с ней по звонку, пока парни сидели в кабинете с полицейским. Дело усложняло то, что они оба были без документов и не являлись законными лицами, представляющими девочку. Проще — были чужими ей людьми с правовой стороны. Практически сразу же они перешли к вполне логичной просьбе — позвать родителей девочки. На этой фразе Кейл грубо улыбнулся, а Кроссман обернулся в сторону выхода. Там, за дверью, сидела их ученица. Парни сидели рядом друг с другом, едва касаясь коленями. Через стол сидел сотрудник, взявший их дело. Каково было удивление мужчины, когда дозвониться до родителей Он стало заданием со звёздочкой. Их звонок пару раз сбрасывали, а в третий раз и вовсе послали. Именно в этой ситуации Кейл откинулся на спинку стула, посмотрев на часы. Прошло уже полчаса. Нужно как-то сдвигаться с мертвой точки. — Мы можем пойти на перекур? — Подождите, сейчас мы заняты... Оперативник остановился, увидев как парень выуживает из кармана зажигалку и, кивком предложив Альберу ещё одну, передал ему вторую. Казалось, что если бы полицейский не выгнал их из комнаты, то они закурили бы прямо там. На выходе Альбер спросил шепотом, по привычке открывая перед Кейлом дверь: — Ты правда куришь? — Нет. А ты? — И я нет. Они хихикнули, закрыв за собой дверь. И тут же посерьезнели, увидев хоть и улыбающую, но все ещё удрученную девочку. Кейл, не медля, подошёл к ней и сел на корточки. Они готовились к этому моменту достаточно долго. Готово было все: документы, комната. Оставалось главное — получить уважительный повод и, что самое важное, согласие девочки. Альбер сел рядом с Он, принимая расслабленную позу. Оба парня старались передать ей хоть немного умиротворения. Она держалась молодцом, но не могла не нервничать. — Он... — начал Кейл, подбирая слова. Это был момент, когда он решал... И решение это было простым — говорить честно. — Мы постараемся закончить здесь как можно скорее. Но для этого нужно присутствие твоих родителей. Девочка поежилась и отвела глаза в сторону. Затем, будто бы пересилив себя, закусила губу и посмотрела в глаза Хенитьюзу. — Они... Достаточно безразличны, чтобы это их не интересовало. — Я знаю. Поэтому мы и готовили документы. С его губ сорвался лёгкий хмык, когда девочка удивлённо округлила глаза. В золотистых омутах блеснуло что-то неведомое. — Кейл хоть уже и сделал все что нужно, медлит только потому, что это решение должно приниматься непосредственно тобой и твоим братом, — объяснил Альбер. — Н-но... Подождите! — она выставила перед собой руки и помогала головой. — Я... Я не уверена, что поняла правильно. Она сглотнула, опустив взгляд на ткань порвавшихся колгот. Нервно повертела в руках мятый подол, тем самым сминая его ещё больше. Это не правда... Это невозможно! Они были близки, несомненно, но Кейл бы не стал брать такую большую ответственность. "Только не за бедовую девчушку с младшим братом" — думала Он, кусая губы все сильнее. Не за девчушку, к которой относились с пренебрежением после смерти отца. После потери биологического родителя, опекунство перешло к их дяде. Это не освещалось общественно, да и они сами не стремились говорить о нем. Он всегда говорил что они недостойны. Так может ли теперь все происходящее быть правдой? Или она убеждала в этом сама себя? Она вышла из транса, когда ее легонько потрясли за плечо. Девочка подняла голову, тут же натыкаясь на голубые блюдца Кроссмана. Он не торопил ее, но выглядел обеспокоенным. Похоже, Он ушла глубоко в свои мысли. — Он, это полностью твой выбор. Ориентируйся на свои чувства, — он поднял руку, указательным пальцем невесомо тыкнув ее в грудь в районе сердца. — Только это имеет важность. Золотистые глаза медленно посмотрели в красно-карие. Она судорожно вдохнула воздух ртом. — Мы найдем выход в независимости от твоего решения. Все, что нам нужно — это "да" или "нет". Натянутая до предела струна задрожала — девочка шмыгнула носом, и затем порвалась. Резким движением она обняла парня за шею, заставив покачнуться. Кейл вскинул руки, пытаясь удержать равновесие, после чего обнял ее. Он возвел глаза к потолку, поглаживая серебристую копну волос. Ноги нещадно немели из-за долгого сидения на корточках, но у него не было права разорвать объятия первому. Краем глаза Кейл увидел тихую усмешку на лице Альбера. Он наблюдал за тем, как Хенитьюз незаметно потирает немеющие мышцы. Блондин положил руку на лопатки, привлекая внимание сероволосой. Она разлепила руки, снова сжимая ими ткань, и выпрямилась. Поковыряла носком ноги пол. Робко спросила: — Правда можно? — Да. — Ты не обманываешь? — Тогда бы меня тут не было, — он посмотрел в ее выразительные глаза. — Я хочу. Я очень-очень хочу... Я больше не хочу быть в том доме... Кейл улыбнулся краешком губ и посмотрел на Кроссмана. Тот улыбался также — облегченно. Тогда учитель снова обратил свое внимание к девочке. — Ты молодец, — потрепал он ее по волосам, — Я попрошу Шеритт заехать сюда с необходимыми документами. Она будет вместе с Хонгом, естественно. Он прислушалась к его словам, рассеянно держа руку там, где ее только что погладили. Кое-что привлекло ее внимание: — Документы не у тебя? — Нет, — отрицательно покачал головой Кейл, — мы думали рассказать вам все в следующую субботу, поэтому заранее привезли документы туда. Она понятливо кивнула. Вскоре парни ушли обратно, уже с новым вопросом. С Венионом решили просто — временное ограничение свободы и наблюдение до тех пор, пока не вынесут окончательное решение. "Сегодняшняя ситуация стала хорошим толчком, чтобы уличить в ненадежности родителя детей" — крутилось в голове Кейла, — "родителя только по документам, разумеется. Это облегчит процесс взятия под опекунство". Они осторожно подняли вопрос того, что правовое лицо ребенка даже нос не показало сегодня, прямолинейно развивали тему. Казалось работник действительно задумался, после чего пообещал устроить проверку. Однако он явно не ожидал, что парень вытащит готовый пакет документов на опекунство. Забрав все и сказав, что отправит бумаги на проверку, их наконец отпустили из участка. На этот раз детей одних не отпустили. Совсем скоро они вчетвером ехали по ночному городу вчетвером — Шеритт уехала сразу же после передачи документов. Оставлять Раона одного надолго было плохой идеей. Кейл безынтересно смотрел в лобовое стекло. На миг его глаза засияли, словно от воспоминания. Сосредоточившийся на дороге Альбер не мог этого видеть. Хенитьюз распохнул небольшой ранец, доставая пачку шоколадного печенья. Он обещал себе, что затащит сюда одну. Перехилившись через спинку передал пару штук детям, услышал короткое от Альбера: — Не заляпайте мне салон. Блондину оставалось только тяжело вздохнуть, когда через переднее зеркало он увидел ухмылки детей и ещё одну подловатую сбоку. Боже, пускай его машина проживет ещё хоть сколько-нибудь. Умиротворенную атмосферу разбил прямой вопрос Кейла: — Вы так поздно возвращаетесь. Все хорошо будет? — Я не думаю, что ему действительно будет дело до этого. — Неплохо для нашей ситуации, — проговорил Альбер, разворачивая машину на повороте, — но если что-то произойдет, звоните любому из нас. Они остановились рядом с уже знакомой улицей. Приехали. Альбер развернулся в кресле вслед за Кейлом, поддержавшим его фразу: — Альбер прав. Мы будем на связи, даже если это три ночи. Звоните, пишите, свяжитесь как угодно, — он замолчал и потом заметил, — только сами до наших квартир не идите. Небезопасно. Распрощавшись с детьми, они ещё некоторое время следили за их скрывающимися в доме силуэтами. Только тогда Кейл выдохнул, садясь посвободнее, а Альбер опустил голову на руль. — Неужели все закончилось? — На сегодня — да. — Знаешь ли, это абсолютно не радует. Кейл хмыкнул, забрасывая в рот печенье. Они не двигались с места ещё некоторое время, перекусывая шоколадным угощением. Повисла тишина. Парни были измотаны: насыщенный день в кругу близких, резкое потрясение и переживание, долгие часы в полицейском участке. Блондин чувствовал себя по крайней мере истощенным. Это чувство вдруг сподвигло его на один вывод: Кейл все ещё держался так, словно ничего не произошло. Альбер сложил руки на руль, а на них в свою очередь голову. О парне ему было известно ничтожно мало. Он знал, что данные ему на собеседовании документы были ложными, также как и знал, что подделать такие бумаги было нелегко. Чего он не знал о своем...? — Так и будешь пялиться? — А ты так и будешь юлить? Хенитьюз повернул голову в его сторону, приподняв бровь. — Я первый задал вопрос, право молчания за мной. — А если я серьезно? Они снова погрузились в тишину, думая каждый о своем. Было непривычно. Кейл обдумывал слова блондина, стараясь уловить их истинную суть. Кроссман не понимал, почему Хенитьюз так упорно скрывается. Учитель немецкого думал некоторое время. Решился. — Тебе интересно? — Что? — Это должно быть моим вопросом, — Кейл накрутил небольшую прядь на палец. В этот момент он напомнил Альберу их юных учениц, — Я не знаю что ты хочешь знать. Неожиданно для себя блондин произнес на выдохе: — Всё. Хенитьюз отвернулся от него, задумчиво постучал пальцем по стеклу. За окном ни зги не видно. — Я не понимаю такого рвения, — блондин неудивлённо фыркнул. Кейл расценил это как отказ от надежды и потому произнес, — Я не говорил нет. Я расскажу. Может, позже. Точно не сейчас. Он повернулся только затем, чтобы увидеть удивлённые, расширенные глаза Кроссмана. Блондин недоверчиво выпустил воздух из лёгких в подобии смешка. Покачал головой из стороны в сторону. Наконец завел машину. Они оставили этот разговор, за время поездки больше к нему не возвращаясь. На очередном светофоре Альбер внезапно выдохнул, привлекая внимание Кейла. — Как только эта белиберда закончится, обязательно устроим корпоратив. Такая фраза заставила Кейла засмеяться. Неожиданно заливисто, искренне. "Неповторимо" — завершил цепочку блондин. Парень утер выступившие на глаза слезы, приходя в себя за считанные секунды. Такое честное признание действительно позабавило его. —Да. Разберемся со всем и наконец отдохнем. Директор высадил парня около его дома. Они разошлись по домам разными путями, неизбежно погруженные в свои мысли: лёгкие и тревожные, о настоящем и будущем. Но каждая из них была достаточно позитивной. Их надежды потряслись утром воскресенья, когда на телефон учителя немецкого поступило уведомление: "С понедельника начинается проверка комиссии". — Твою мать, — простонал он в подушку. Его глаза только разлепились, и это стало первым, что ему предстояло увидеть?! Отчего-то в голову полезли мысли о том, что Альбер сейчас, наверное, дерет на себе волосы. Настроение немного повысилось.