Вы ошиблись номером

«Так декорации сменяются на городской парк

Наши тела спускаются в любимый мой бар

Резкая смена кадров, у меня едет чердак

Но я запомнил этот день в самых подробных чертах»

Рандеву — soltwine

Голубые глаза недоуменно смотрели на небольшой тюбик, небрежно болтающийся туда-сюда в пальцах Кейла. А вот глаза учителя немецкого выглядели совершенно спокойно, будто бы ничего не предвещало беды. — Э-это еще что? — уголок губ Альбера дернулся в нервозной улыбке. Кейл вопросительно склонил голову к плечу, хитро прищурившись. — Говорю же, помада. Я думал такие есть в твоей "косметичке". Парень вдруг проверил насколько плотно закрыта дверь и, убедившись в чем-то, зашагал прямо к нему. Кроссман, совсем перестав улавливать суть действий Хенитьюза, фыркнул. Когда он оказался совсем близко, Кроссману захотелось стукнуться о ближайшую поверхность — конечно же, Кейл понимал, что вводит его в нервозность. Одна только эта ухмылка сколько всего говорила! Он понимал и делал это специально. "Я ему снова чем-то не угодил или причина в ином?" — Кейл, какой же ты черт. — Сегодня я получаю удивительно много комплиментов, — он продолжал рассматривать манжеты рубашки Кроссмана, после чего дотронулся до одной, продолжив саркастичным тоном, — Кажется, кто-то докучает тебе, верно? Альбер, затаив дыхание, посмотрел на рукав, который поправил Кейл. В самом деле, завуч успела скатить его вниз, нарушая идеальную картину. Идеальную картину, которую всегда добивался директор. Он хмыкнул. В другой руке учитель немецкого все ещё держал небольшой черный флакон. Вдруг от осознания того, что именно мог задумать Хенитьюз, у Альбера пересохло в горле. — Кейл, ты же не... Однако тот уже не слушал его, открыв помаду, а затем протянув ее директору. — Намажешь? Не уверен, что самому получится ровно. Альбер принял флакончик без задней мысли, однако держа ее в руках вдруг остановился. Что, черт возьми, происходит? Его глаза снова обратились к парню. Последние крупицы здравого смысла кричали о том, что делать этого не стоит и есть другие методы избавиться от паразитов. Более... Здоровые. А с другой стороны... Его глаза спустились ниже, к губам парня. Если так подумать, он постоянно ловил Кейла на том, что тот рассматривает его в свободные секунды. Кроссман знал об этом и ничего не делал просто потому что... Ему нравилось это. Слишком забавно, слишком... А, знаете, к черту все это. Он посмотрел на парня, которого самолично назвал чёртом только что, и улыбнулся. Каламбуры. Альбер выкрутил помаду и сделал ещё один шаг вперёд. — Я уж думал не решишься. — Заткнись, — говорил он, видя улыбку напротив и чувствуя свою собственную, — Ты мешаешься. Хоть и не перестав улыбаться, Кейл перестал говорить. Чувствовать лёгкое головокружение от предстоящей авантюры... Было в новинку. Ни один из двух парней не могли найти причину своему поведению, как бы тщетно не пытались. Ни вечно хладнокровный Кейл, ни неподступный Альбер. Это было так ново. И так невероятно захватывающе. Им давно стоило бы отпустить свои мысли и отдаться ощущениям. Кроссман щурился, чтобы лучше разглядеть будущее "полотно" — полумрака комнаты хватало лишь очертить силуэты. Он поднес руку с помадой ближе к губам Хенитьюза, второй для удобства поддерживая его подбородок. С каждым мгновением в горле становилось все суше, а мысли — беспорядочнее. И, будь этот мир неладен, у директора были догадки почему. Лёгкими движениями едва подрагивающей руки Альбер закончил красить парня. Даже при нехватке света красный оттенок был хорошо виден. Он тихо ухмыльнулся. — Ты у Розалин попросил? Хенитьюз дождался, когда помада отнимется от губ и заговорил: — Ага. Шеритт не пользуется таким ярким цветом. — Она выжрет мне мозги чайной ложечкой. — Розалин достаточно умна, чтобы не трепаться об этом, но выедать мозг тебе будет, да. Обращайся. Блондин прицокнул, установив зрительный контакт с учителем немецкого. Он выглядел все также спокойно, одни лишь яркие, ожившие глаза выдавали его. Ну и заведенные за спину руки. Кроссман ощущал себя как если бы играл в "мафию". Но у кого был пистолет? Зная, что это далеко не конец, парень не спешил восстановить дистанцию. В нем плескались интерес, едва уловимая паника и, о боже, азарт. Он буквально мог чувствовать как действия парня расшевеливали в нем только недавно проснувшееся. Кейл промычал, наконец захлопнув помаду и убрав ее в карман. Сначала по блондину прокатилась волна спокойствия, но она быстро исчезла. Красно-карие глаза блуждали в районе ключиц, скрытых под белой водолазкой. Белой... Значит, он не ошибался? — Это обязательно делать так? — он сглотнул, чувствуя как вспотели ладошки, как если бы ему снова было семь. Да так нервно не было даже вчера во время проверки! — Ну мы же хотим, чтобы все было правдоподобно? Хенитьюз снова протянул к нему руки, но уже по совершенно иной причине. Его ладони сжали ткань рубашки, отодвигая ее ворот. Там, под ней, все ещё было белоснежное горло водолазки. В два движения Кейл оказался ближе, мазнув губами по вороту блондина. Носом случайно задев шею, он заставил того невольно дернуться. Все ощущения отчего-то стали в сто крат острее, все чувствовалось от макушки и до пят. Все замерло. Альбер откинул голову в сторону, оставляя больше места для "искусства". Его рука покоилась на плече красноволосого, словно ища точку равновесия. Как забавно, что он и стал причиной, по которой оно ускользнуло от блондина. Губы спустились ещё ниже, теперь умудряясь задеть и рубашку. Спустя десяток секунд, показавшимися вечностью, учитель наконец отодвинулся. Его взгляд придирчиво оглядел проделанную работу. Парень словно и не замечал, что Кроссман смог выдохнуть только сейчас. Не удержавшись, директор все же проговорил... — Сученыш. ...Только чтобы получить в ответ нагловатую ухмылку и короткую фразу, значение которой не знает: — Das ist unglaublich faszinierend, Herr Direktor. — Ты меня обматерил только что? — Кто знает, — простое пожатие плечами. Порывшись в карманах, Кейл выудил телефон и открыл на нем камеру. Блондин наклонился чуть ближе, рассматривая через экран все проделанные труды. Что ж... Это действительно выглядит соответствующе. Теперь все назойливые мухи точно должны отстать. С губ сорвался короткий смешок, стоило только представить реакцию некоторых особ. Короткий лишь потому, что отреагирует точно не один человек... — Ничего. Сотрем чуть позже, или прикроешь сам. Чувствуя, как эмоции наконец отступают, позволяя вздохнуть глубже и не так судорожно, Альбер кивнул. — О, и не ходи рядом с ней, пока я не приду, — светлая бровь поднялась на это заявление. Хенитьюз же только по-лисьи ухмыльнулся. — Я хочу это видеть. Голубые глаза так закатились, что чуть не поздоровались с мозгом. Директор ушел первый. Кейл остался на подольше под предлогом того, что нужно оттереть губы, да и там слишком шумно. Это было правдой. Здесь, в небольшой коморке, голоса и музыка звучали совсем тихо. Лишь иногда приглушённо доносились какие-то слова. Стоило Кроссману выйти за дверь, как Хенитьюз опёрся на стену, прикрыв глаза. Рука прошлась по волосам, взлахмачивая пряди и выдергивая их из низкого хвоста. По телу отчего-то проходила лёгкая дрожь, мандраж. Оглядев свои ладони, парень списал все на раздающиеся даже здесь басы музыки. — Как включат колонки на всю... — раздалось ворчливо. Он ещё раз посмотрел в сторону двери. — И что я творю? Отставив эти мысли на некоторое время, учитель принялся скрывать следы произошедшего. В общем зале было все также громко. Это чувствовалось ушами и начинающей болеть головой. Директор оглядел всех находившихся тут и, как ни в чем не бывало, прошел к столику, за которым неизменно сидели девушки. Точнее, одна девушка. — А Розалин где потерялась? — сходу спросил парень. — Ушла в сторону караоке, — Шеритт пригубила свой напиток, мазнув взглядом по пришедшему. Следующие ее слова стали ударом. — А что, захотел что-то вернуть? Директор просто проигнорировал эти слова, вглядываясь в толпу. Все происходящее казалось немного сюрреалистичным, словно бы событий пятиминутной давности никогда не существовало. Он отбросил эту мысль, когда впереди мелькнула красная копна волос. Кажется, Розалин пела с кем-то дуэтом. Блондин прищурился, но сквозь людей смог разглядеть только синий отблеск волос. Впрочем, бросив эту затею, сел за столик, желая окончательно прийти в себя до прихода красной бестии. Или двух красных бестий. В сознании всплыл вопрос, интересующий с первых минут их пребывания здесь. — Раон один в доме? — Да. Я достаточно доверяю ему, чтобы оставить дома одного. Кроссман кивнул. Ребенок действительно был смышленным и располагал к доверию. — Но я скоро уйду в любом случае. Всего должно быть в меру, а я итак неплохо развеялась, — девушка потянулась на своем месте. — Кейла только дождусь. Ее бормотание под нос "где только пропал?" напомнил блондину о делах более насущных. Ждать пришлось недолго. Черт лёгок на помине, и вот алая макушка показалась в толпе. Ничего не дожидаясь, он тут же задал вопрос, заставивший Шеритт прыснуть со смеху: — А Розалин где пропала? — Ушла к караоке, — ответила также, как и ранее девушка, — Получается, вернуть сейчас не получится. Ну и одинаковые вопросы вы задаете, конечно Кейл потер переносицу, не опровергая и не соглашаясь с этим. Не спеша садиться, он оглядывал зал в поисках одного человека, с чем услужливо помог директор. Тот указал в нужную сторону взмахом руки. Не желая медлить, учитель тут же потянул его завершать задуманное. И вот, они уже удалялись от своего места, сопровождаемые махающей им в прощании Шеритт. Завуч нашлась неподалёку от бильярдных столов, развязно с кем-то общаясь. Парни, переглянувшись, прошли в близости от нее, создавая вид важного диалога. Со стороны казалось, что золотой дуэт академии обсуждает насущные вопросы. Ну, не то чтобы вкус предпочитаемого печенья не был чем-то важным. Их разговор совершенно не был слышен вблизи колонок и гама посетителей, так что волноваться было не о чем. Когда они оказались совсем рядом, директор приспустил рубашку, убеждаясь, что водолазка под ней была хорошо видна. Реакция не заставила себя ждать. Стоило завучу обратить внимание на проходящих рядом юнош, как фокус ее внимания тут же заострился на них. Девушка хотела было вклиниться между ними, но ее взор упал на одну деталь, которой, как ей казалось, совсем недавно не было. Два подкрашенных глаза расширились в момент понимания, а рот приоткрылся, подобно рыбе. Рука зависла в поднятом состоянии. Ох, у кого-то проблемы с тем, чтобы посмотреть в другую сторону. Чувствуя, как ее переполняет ярость и разочарование, девушка притопнула каблуком и, даже не попрощавшись с собеседником, развернулась на пятках. Человек, разговаривавший с ней, непонятливо вскинул руку, то ли желая окликнуть, то ли удержать. Кажется, расстроилась не одна девушка. Парни же уже давно миновали их, скрываясь за колонной в проходе в обособленный зал. Они оглянулись, удостоверившись, что здесь нет никого из остальных сотрудников. В момент, когда красно-карие глаза и голубые пересеклись, дуэт зашелся в смехе. Покачнувшись от смеха, Альбер облокотился рукой на плечо Хенитьюза, ища точку опору. — Ты видел её лицо? — Перекосило чутка, пф-ф-ф, — он утер выступившую слезу пальцем, быстро придя в себя. Парень тут же проворчал, — Ну все, все, убирай свою культяпку. Кроссман все же убрал руку и вместо этого опёрся на стену, ощущая приятное чувство удовлетворения. Он старался не давать расползающимся мыслям волю. С чувством выполненного долга они вернулись обратно, застав вернувшуюся Розалин. Шеритт, как и говорила, ушла первой. Девушка выглядела немного более активной, чем прежде. Возможно, она немного раскрепостилась, уверившись в приятном обществе. Следующий час прошел достаточно красочно: пару раз их зазывали в караоке и игру в бильярд. Стоит отметить, что с повышением градуса алкоголя в крови люди становились все активнее и развязнее. В этот раз Кроссман не пил, желая уехать на собственной машине собственноручно. Хотя переносить подколы Хенитьюза о их первом знакомстве порой было очень тяжело на сухую. Также как и озорной взгляд Розалин, который она бросала на них время от времени. Чего только стоит блеск ее глаз, когда учитель немецкого отдавал взятую помаду обратно. Альбер мог чувствовать кожей то количество стеба, который она успела сгенерировать за это короткое время. И им наконец удалось сыграть в бильярд. Альбер получил настоящее удовольствие от старой доброй игры, после которой пошлые шутки ползали ещё часами. Конечно, большой свободы действий у него, как у начальника, не было. Все ещё вынужденный вести себя соответствующе своему статусу, Кроссману часто приходилось сдерживаться. Архг, он так скучал по их студенческим годам, когда этого фарса было меньше. Его внимание привлекло кое-что другое, стоило Розалин отвлечься на бокал, стоящий на бортике бильярда. Кейл стоял поодаль от них, опираясь спиной о стену. Парень совсем недавно отбился от всех сотрудников, что так и липли к нему подобно мухам. Теперь же он предпочел спрятаться от всех в тени в компании "слишком терпкого" по его словам вина. Заметив взгляд голубых блюдц на себе, учитель немецкого приподнял бокал, что держал в руке, словно поддразнивая этим жестом. На его лице была расслабленная улыбка, словно ему наконец получилось достичь зоны комфорта. Кроссман лишь фыркнул, возвращая взгляд к бильярдному столу, а в руки — кий, когда Розалин вернулась к игре. Ему уже не довелось увидеть как ухмылка сменяется хмуростью на лице Хенитьюза, когда тот прочитал пришедшее уведомление. Стоило телефону провибрировать, и у него появилось плохое предчувствие. Но когда в строке высветилось имя командира, которого он раньше сопровождал будучи переводчиком, и это предчувствие подтвердилось. "Зачем Су Хеку понадобилось мне писать?" — мысленно спрашивал себя, хоть и знал ответ, — "Для этого должно было случиться что-то срочное". Парень прочитал несколько строчек, уже не контролируя степень хмурости на своем лице. «Мы с подразделением вскоре прибудем в твой город по возбудившемуся делу. Будь на чеку». — Твою мать... Перечитав уведомление ещё несколько раз и убедившись, что ничего не упустил, Кейл убрал телефон в карман. С выдержкой человека, раньше работающего не только как гражданское лицо, он осмотрел зал более внимательно. Его все ещё было тяжело заметить в тени колонн. Казалось, что тело и вовсе сливается со стеной. Бокал с вином пошатывался в тонких пальцах, расплескивая жидкость по стенкам. Красно-карие глаза расширились на пару секунд, прежде чем сощуриться вновь. Заострённый взгляд вдруг уловил одну деталь в противоположном конце зала. — Иностранцы? Он поднес вино к губам, на всякий случай создавая вид посетителя, просто наслаждающегося напитком. Иностранцы, а рядом?.. Фокус внимания синхронного переводчика в отставке, но оттого не переставшего им быть, сошёлся на не высоком мужчине с серыми волосами. Он услужливо кивал головой в ответ на какие-то слова, пока иностранец не пришикнул на него, будто веля быть сдержаннее. Мужчина осекся, откашлявшись. — Эти гребные колонки... Услышать бы о чем они говорят. Со стороны ничего подозрительного, но рабочая интуиция и натасканный глаз уловили в этом что-то неестественное. И подозрения только усилились, когда мужчина почесал себя, рукой невзначай залезая под плотный пиджак. Все бы ничего, но в следующий момент он этой же рукой похлопал по предплечью своего собеседника. Они поулыбались друг другу ещё немного, прежде чем разбежаться по разным углам. Иностранец посидел ещё пару минут, прежде чем уйти. Кейл не веря наблюдал за развернувшейся сценой со злой усмешкой. Это все напоминало передачу... — Неужели наркотики? Повернув голову в сторону выхода, он успел заметить глаза выходящего из заведения мужчины. Золотистые. Хенитьюз ещё раз прокрутил в мыслях сообщение Ли Су Хека, прежде чем почувствовать сильную головную боль.