Портрет несовершенства

Конец декабря на дальнем востоке — это не просто зима. Это царство снега, стужи и ветра, выстуженного до костей в ледяных продуваемых долинах. Воздух звенит от мороза, таким острым, что им больно дышать. Сугробы, заметающие одноэтажные дома по самые крыши, искрятся под скупым солнцем, а с сопок дует такой шквальный ветер, что кажется, выдувает из души все мысли, оставляя лишь одно желание — добраться до тепла. Но внутри гарнизона, посреди таежного леса несмотря на стужу, кипела жизнь — шла подготовка к Новому году. По традиции, весь праздник, с вечерним застольем конкурсами, музыкой и смехом, должен был пройти в части. И потому в квартире Ильи царил творческий хаос. За большим кухонным столом, застеленным старыми газетами, собрались омеги-папы и мамы вторые половинки военнослужащих на чьи хрупкие плечи пала задача организации праздника. Благо среди вторых половин военнослужащих всегда было много и веселых и находчивых, была традиция такая у военных если строить семью то неприменимо с учителями или медиками, а те всегда отличались предприимчивостью и гибким умом. Вот и сейчас на кухне у Курякиных был организован эдакий кружок очумелые ручки. В руках ножницы, кисти, клей и краски. Омеги и женщины беты вырезали из бумаги замысловатые снежинки, клеили из папье-маше карнавальные маски и шляпы для конкурсов, параллельно обсуждая насущные гарнизонные дела. В этот момент дверь с треском распахнулась, и в квартиру, словно ураган, ворвались Илья с его другом Колей. С морозным паром, грохотом и топотом. Скинув в прихожей валенки, они, не отряхнув заснеженные после игры в снежки и катания на санках штаны, они помчались в комнату. Снег с их брюк смерзся в твердые комья и теперь с грохотом сыпался на чистый пол, оставляя за мальчишками мокрый след. — Илья! Коля! — раздался строгий голос Жени. — Немедленно вернуться в подъезд и отряхнуться! Вы что, в медвежьей берлоге живете? Послышались вздохи и ворчание других омег. Ребята, виновато переглянувшись, развернулись и, смешно подпрыгивая на негнущихся от снега штанах, двумя виноватыми кабанчиками побрели назад. Входная дверь хлопнула. В наступившей тишине кто-то вернулся к обсуждению сценария утренника, записывая идеи в блокнот. Саша-казначей взялся за пачку денег, пересчитывая, сколько сдали на подарки для детей — те самые кульки с конфетами и мандаринами. Женя, в это время разукрашивавший блестками шляпу Чародея, поднял голову и обратился к казначею: — Саш, ты у всех повычитай из сданного по рублю. Чтобы Тимофею тоже подарок собрать. Саша мрачно посмотрел на Женю через стопку денег: — А что, ты думаешь, его до Нового года не заберут? Женя дернул плечом, проводя кистью по картону: — Ну, мы думали дружно, что его к середине ноября заберут. Но не забрали. - Два месяца уже! — И чего начальство гарнизона телится? — вставил свой пятачек омега по имени Леша. — Если гора не идет к Магомету, то Магомет должен идти к горе. Отвезли бы уже Тимофея сами, а то бедный ребенок неприкаянный, жалко. — Умник! — тут же отозвалась Ольга жена комбрига. — Ну если так, Леш, забери его к себе. Мы всем гарнизоном скинемся на траты. Леша фыркнул: — Вот еще! И так с нашей Аленкой не справляемся, неделю назад на льду катались в речку провалилась до сих пор лежит с температурой, куда уж второго. — Вот вот, и не умничай тогда, — поддержал Артем, он сам был прапорщиком работал на складе пока его его супруг при офицерской должности руководил взводом. — А то один такой добрый. Думаешь, нам не жалко? — Казначей, ну отсчитай от каждого по рублю, не обеднеем, — мягко, но настойчиво повторил Женя. Саша вздохнул: — Уже отсчитал, Жень, успокойся. Дверь снова хлопнула, и Илья с Колей, на этот раз чистые и пристыженные, влетели в квартиру. Сначала они, как торнадо, пронеслись в комнату, а через минуту, затихнув, пробрались на кухню. Их глаза загорелись при виде готовых атрибутов: крыльев бабочки, морды обезьяны, смешного носа Буратино. — Можно померить? — хором выдавили они, протягивая руки. — Нет! — строго, почти в унисон, ответили родители. — Они еще не высохли! Идите в комнату, поиграйте. Ребята, повинуясь, дернули конфеты из вазы и пулей вылетели из кухни. В наступившей паузе кто-то из омег спросил: — Тимофея тоже в часть на Новый год возьмем? — Ну да, а как иначе? С кем его оставлять? Дитя полка, — развела руками Ольга. Потом Ирина, что работала нянечкой в саду осторожно поинтересовалась: — А дедушка с бабушкой его... прям ни в какую не хотят взять? Кто в курсе? Вопрос повис в воздухе. Саша неуверенно кашлянул: — Нет, не признают. Говорят, сын у них умственно недостаточный, ответственности не несет за то, что Лука его... обрюхатил. Соответственно, и внук не их. И плевать что дитя заберут в детдом. - Их тоже можно понять, у них Тимур. Та еще обуза. — А Луки родственники не хотят кровиночку забрать? — не унималась Ирина в попытках найти выход. Тут вступил Женя. Он слушал рассказ Виктора и знал. — Приезжали они, родственники его, греки из Краснодарского края. Сдавали слюну. Витя возил в выходной Тимофея в город, у него тоже из-за щеки брали. Говорили, если генетический тест подтвердит родство — заберут. Остальные замерли в ожидании. — И? — не выдержал Саша. Женя тяжело вздохнул: — Не подтвердилось. В кухне воцарилась тишина, густая и изумленная. — Серьёзно? Так Лука ему не родной отец? — Ну, выходит, так, — развел руками Женя. Саша, сжал губы. — Все за спиной ему кости перемывали, что он портреты рисовал с Тимура, и тогда... ну, воспользовался его состоянием, для... ну, вы поняли. — Оттрахал недоумка? — грубо выдала тучная Анна, она матерщиница никогда тактом не отличалась. Саша кивнул, хотя формулировка ему явно была неприятна. — Ну, да. А выходит... он его не трогал. Но когда родители Тимура надавили на него... он ребенка взял. Выходит, не от стыда и вины, а от жалости. Все охали, качали головами, в воздухе повисло общее: «Да уж, история... Бедный ребенок». А за стеной послышался смех Ильи и Коли, заиграла пластинка. - Медленно минуты уплывают в даль встречи с ними ты уде не жди. И хотя нам прошлого немного жаль. Лучшее конечно впереди. Катя… катя… - Пластинку заело?- прислушавшись отметил Леша. - Да если бы! - Женя с шумным вздохом поднялся из-за стола. - Балуется с проигрывателем! Давно его отец не порол! И с криком направился в детскую. - Илья Викторович Куряктн, если ты снова балуешься и ломаешь пластинки… Музыка вдруг перестала заедать. Родители за столом хихикнули переглянувшись. - Ох, Илюха, ох ягоза! Из-за стены раздались голоса Ильи и Коли в унисон твердящие «Оно само!», «Мы только включили! Мы не трогали!» Все знали что это неправда. - Непоседы!