Портрет несовершенства

После ужина Виктор и Женя устроились перед телевизором где шла их любимая «Конная полиция» на потертом диване который они использовали по ночам в качестве кровати, они сонно наблюдая за приключениями канадских полицейских постепенно проваливались в сон. Гарнизонная жизнь за окном затихла, погружаясь в ночь. В квартире был выключен свет, пахло гречневой кашей с тушонкой из сухпайка и дешевым чаем — знакомые, успокаивающие ароматы их быта. Дверь из детской комнаты тихо скрипнула, и в гостиную на цыпочках пробрался Илья. В своих громадных семейных трусах болтающихся на его тощем вытянутом тельце он казался меньше и беззащитнее своих лет. Молча, он забрался на диван и втиснулся между родителями, прижавшись к Жене, как когда-то делал в раннем детстве. Родители переглянулись — это было неспроста. «Конная полиция» бубнила в фон, пока Илья копил смелость, крутя в руках край одеяла пока Женя неспешно поглаживал его по пшеничным волосам. — Отец… Пап… — наконец прошептал он подняв глаза на Виктора. — А мы можем…ммм… забрать Тимофея к себе? Ну, насовсем? Виктор даже глазом не повел на это продолжая смотреть сериал. Женя вздохнул, предчувствуя этот разговор. Он погладил сына по плечу, стараясь подобрать самые мягкие слова. — Илюша, родной, — начал он тихо, чтобы не мешать Виктору, смотревшему телевизор. — Это же не котенок, которого принесли и все. Второй ребенок — это огромная ответственность. И… очень большие траты. У нас у отца и так-то одна зарплата кормит троих, а она, поверь, не резиновая. Мы хотим, чтобы у тебя все было — и новая форма к школе, и книги, и чтобы ты сытым был. Илья поднял на него умоляющие глаза. — Я буду меньше есть, папа! — поспешно пообещал он, и от этой детской, страшной жертвы у Жени сжалось сердце. — Совсем чуть-чуть! И Тимофей тоже немного ест, я видел! И мы можем ходить в одной одежде, моя ему почти подходит! И игрушки мне можно не покупать, мы будем вместе играть друг с другом! Я буду всегда-всегда себя хорошо вести, во всем слушаться, и буду убираться дома, и посуду мыть! Мы же можем? Правда? Женя не выдержал этого взгляда он растерянно посмотрел на Виктора, моля о помощи. Тот уже оторвался от экрана, его лицо было серьезным и усталым. Суровость быта, вечный расчет копейки, груз армейской службы — все это легче всего читалось в его глазах. — Илья, — голос Виктора прозвучал твердо, без привычной теплоты. Командирский тон. — Послушай сюда. Илья почувствовал как по спине бегут мурашки. — Люди — это не щенки, которых можно подобрать и принести домой, потому что жалко, — Виктор смотрел прямо на сына. — Это ответственность на всю жизнь. Ему нужна не только тарелка супа, ему нужно все: одежда, лечение, образование. За все это нужно платить. Сейчас за все плачу я. И моих денег хватает ровно на то, чтобы поднять одного ребенка. Одного. Даже ты для нас — огромная роскошь, которую мы с папой позволяем себе, недосыпая и недоедая. Понимаешь? Илья молча кивнул, губы его дрожали. — Понял, — прошептал Илья, и из его глаз, наконец, покатились тяжелые, горькие слезы. — Но я уже пообещал ему… Он так надеялся… — Когда вырастешь, будешь сам зарабатывать — большие, хорошие деньги, — продолжал Виктор. — Тогда сможешь взять кого захочешь. И котенка, и цыпленка, и десяток детей. Но пока ты сам на моем иждивении, у тебя нет права голоса в таких вопросах. И обещания такие ты давать не можешь. Ты понял меня? - Но я уже дал, отец. Он расстроится. Он так мечтает быть с нами. Он даже сказал что ты добрый. Он же совсем один, - взмолился Илья, прося. - Пожалейте его. Ну отец! - Жалость плохое чувство , Илья, - ровно ответил отец вновь вернув внимание сериалу, будто и не решалась в этот момент судьба одинокого мальчика а речь шла о чем то будничном неважном. - Отец! - воскликнул Илья, перекрывая собой обзор фильма Виктору. - Пожалуйста! - Нет, - строго отчеканил Виктор, начтная раздражаться. Женя потянул сына к себе шепча. - Все Илюша тебя закрыта. Не мешай отцу иди спать! Илья поддался давлению папы и слез с дивана сердито топая в сторону своей комнаты, но прежде чем закрыть дверь он не выдержал и крикнул в отчаянии. - А ты… ты плохой! Хуже всех! Самый злой! Я не ожидал от тебя такого! Ты просто… Просто! Ты козел! - крикнул Илья а после осознав что выкрикнул и увидев сверкнувшую в глазах отца ярость поспешил с громким хлопком закрыть дверь. Чем только спровоцировал припадок праведного гнева. - Что ты сказал, - схвотив тапок отец спешно ворвался в его комнату, замахиваясь, дергая дверь вместе с сыном наивно пытающимся, препятствовать ее открытию. - Щенок! Удар! Горячий тапочек опалил задницу! - Не смей со мной так говорить! Илья спешно запрыгнул на кровать и забился в самый угол, сжавшись и прикрывая лицо. Еще удар. Пришелся по плечу! — Выродок! — голос Виктора загремел, заставляя Илью вздрагивать от каждого удара. — Гнида! Опять удар. - Нельзя обещать того, что от тебя не зависит! Удар! Пришелся по руке. - Ты подвел этого мальчика! Еще удар! - Дал ему пустую надежду! От очередного удара в этот раз по ступне Илья зашипел от боли. - А я козел?! Следующий удар тапочком хлестнул по икре. - Запомни это на всю жизнь, гавно! - Ай! - Никогда не давай слов, если не можешь ручаться за их исполнение! Удар. Особенно болезненный прилетел по ладони. А затем отец схватил его за запястье и дернул с кровати. Он бросил тапочек и залепил Илье пощечину да такую что в глазах потемнело. - И со старшими никогда! Слышишь никогда так не говори! Козел! Всё! Тема закрыта! Он тряхнул Илью, а после швырнул в кровать. - Спать. Точка. Разговор был окончен. Ультимативно и бесповоротно. Женя молча наблюдавший за происходящей картиной в дверях хотел что-то сказать, но встретив строгий взгляд мужа, лишь сокрушенно вздохнул. Илья уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания. Горечь собственного бессилия, обида на отца за жестокость и неспособность слышать его просьбу, раздрожение на папу которой тоже не поддержал и мысль о том как Тимофей расстроится когда узнает что его не возьмут жгли изнутри. Он злился на отца, на его жестокую правду, на весь мир, где даже такое простое и правильное дело — спасти друга — оказывалось невозможным. Он не ожидал от своих родителей такого. Ему в какой то момент показалось, они могут понять. А оказалось, что они такие же бессердечные и жестокие как все вокруг.