Портрет несовершенства

Солнце палило нещадно, превращая песок на берегу речки в раскаленную сковородку. Воздух звенел от смеха, криков и громких всплесков. Ребята — Илья, Олег, Карен и Рамзиль — хозяйничали у старой, видавшей виды тарзанки, свисающей с могучего дерева на обрыве. Илья, загорелый и мокрый, словно речной бог, был центром этого буйного веселья. Но его внимание целиком принадлежало Рамзилю. Тот, миниатюрный смуглый омега с миндалевидными глазами и плоским, как чаша, лицом, жеманничал у воды. Неужели Илья считает его красивым? Тимофею, валявшемуся на полотенце подальше от этой суеты, он казался совсем не симпатичным. Он сдерживал желание скривиться, наблюдая, как Рамзиль ходит странно виляя задом — так живые люди не ходят — и лезет везде, где Илья. Когда они подошли к тарзанке, Рамзиль испуганно вскрикнул и манерно заявил, что не прыгнет. Зачем тогда подошел, придурок?! Когда Илья начал его уговаривать, начался настоящий театр. - Ну, только если вместе с тобой! «Боже, какой сахар», — с тоской подумал Тимофей, глядя, как Илья то берет того за талию, то поправляет мокрые волосы, словно этот идиотский Рамзиль был обмазан медом. Фу. В итоге Рамзиль повис на шее у и Ильи как обезьяна и они вместе полетели с тарзанки с криками плюхаясь в воду. Потом и вынырнули также прижимаясь друг к другу. Тимофей отвернулся, делая вид, что созерцает вид на противоположный берег. Просто не было сил смотреть на эти брачные игры… Утконосов. Он сам себе усмехнулся представив на носу у Рамзиля и Ильи утиные носы. Почему он не замечал раньше, каким придурком стал Илья? Погруженный в свои горькие мысли, Тимофей не заметил, как рядом на песок плюхнулся Олег. — Скучаешь? — спросил Олег. Тимофей повернул к нему лицо, и увидел, как тот рассматривает его — взгляд скользнул по плоскому животику, задержался на сосках. Олег даже облизнулся. Еще один придурок! Их взгляды встретились, и Тимофей впервые заметил, что у Олега глаза-хамелеоны. Обычно они всегда были какие-то невыразительные, но на солнце сейчас отдавали зеленцой. Тимофей засмотрелся, отмечая это про себя, без всякого флирта — просто ему захотелось это запечатлеть взглядом. У Ильи глаза были чистые, яркие, голубые. У самого Тимофея — они были как ято, смесь красок, преимущественно зеленый, но с вкраплениями чего-то песочного, карего. А у Олега — хамелеоны. Красиво. При бледном свете карие. При ярком зеленые. Олег, видимо, неправильно идентифицировал этот молчаливый взгляд как комплимент и решил ответить взаимностью. — У тебя тоже красивые глаза, только ты их всегда за своей копной прячешь, — сказал он и потянулся, чтобы поправить выбившуюся кудряшку Тимофея, убрав ее с глаз. Тимофей потерялся от такой наглости. Но было уже поздно — он не успел одернуть руку Олега, и теперь когда тот сам ее убрал кулаками махать смысла не было. Он насторожился, напрягся. — Может, нарисуешь меня? Тимофей прищурился, задрав уголок губы. — Может быть как-нибудь. Это, конечно, означало вежливое «нет». Он не собирался его рисовать, тем более с натуры. Ему было некомфортно под давлением этого очевидного сексуального интереса. Олег, ободренный тем, что его не отшили сразу, попытался как бы невзначай положить ладонь ему на коленку. Вот! Это, потому что Тимофей пропустил тот самый «хук» с прядью волос. Но на этот раз, едва ладонь Олега коснулась его кожи, Тимофей резко отвел колено. Олег рассмеялся, делая вид, что это игра. — Недотрога, недотрога! В этот момент со стороны тарзанки, где ребята с визгом летели в воду, раздался голос Ильи, резкий и властный: — Олег! - рявкнул Илья уперев руки в боки. - Отвянь от моего брата! Пошли прыгать! Олег усмехнулся и неловко поднялся, жилистый тощий, выпятив грудь по-петушиному. Он был симпатичным, рыжеволосым, конопатым, но, по мнению Тимофея, даже рядом не стоял с Ильей. — Я тебя оставлю. Ненадолго, — сказал Олег, будто изображая героя кино. - Но айл би бэк! Тимофей надел солнечные очки на глаза и растянулся на полотенце, глядя в небо. — Не торопись. Мне и одному прекрасно.