Портрет несовершенства

Комната тонула в густой синеве ночи. Илья лежал на спине, а Тимофей пристроился вплотную к нему боком, так что тепло их тел смешивалось под одним одеялом. Тишину нарушал только тихий, ровный голос Ильи. «...и потом он просто взял меня за руку и повел в спальню…» Тимофей слушал, затаив дыхание, его рука бессознательно сжимала край подушки. «Он снял с себя всю одежду» - Сам? -не понял Тимофей. В родительском порно, которое они с Ильей в тихую смотрели обычно герои долго и томно стягивали одежду друг с друга. И такое нарушение негласного регламента немного сбило Тимофея с толку, по крайней мере когда он фантазировал представляя как они с Ильей будут заниматься любовью он непременно представлял как они будут неторопливо раздевать друг друга и целоваться, наслаждаясь прикосновениями и любуясь. - Сам, сам, - охотно уверил Илья , - И залез на кровать, расставив ноги так, чтобы мне все было видно. Все-все, понимаешь? Тимофей попытался представить. Илья облизнул губы, вспоминая. - Потом он взял мою руку и сам начал водить ею по своему телу. По животу, по соскам, члену, бедрам... А потом подвел мои пальцы прямо... туда. - К дырке? Илья кивнул. - Он сказал: «Можешь засунуть два, мне нравится так». И я... я засунул. Он был такой горячий внутри, тугой и очень влажный. Смазки было много, она даже немного хлюпала и вытекала из него пока я двигал пальцами, постоянно слышно было как она чавкает. Он, видимо, сильно завелся, хотя я почти ничего еще не делал, просто трогал его. Тимофей слушал, не шелохнувшись, впитывая каждое слово. У него у самого уде было мокро внутри. Хотя его даже не трогали. — Я сосал его соски, он так стонал, кайф,- Тимоти неосознанно потерся грудью о простыню, - Потом он сам просил добавить еще... Это было очень возбуждающе, слушать его голос, такие указания. Он сказал: «Ложись на меня сверху», и помог мне... вставить в себя. Это было горячо и так узко, что я чуть не кончил сразу. Мне очень, очень понравилось. Илья замолчал, прислушиваясь к собственным воспоминаниям. - И он говорил, что делать? — тихо спросил Тимофей. - Да. «Быстрее», «медленнее», «глубже», «хорошо». Но я не очень долго продержался, — признался Илья. — А когда я кончил... Я хотел, ну, как в порно бывает, полизать его там, но он застеснялся, отодвинулся. Тимофей усмехнулся, чувствуя странное удовлетворение. - Застеснялся? Он умеет? Илья коротко рассмеялся. - Ну да. И когда я попросил, чтобы он пососал мой член... он тоже отказался. Сказал: «Я не сосу». Тимофей фыркнул. - Очень странно. Он как раз похож на того, кто сосет. - Ну, он не из стеснительных, но такое, видимо, не делал, — пожал плечами Илья. — Честно говоря, мне и просто трахаться понравилось. - А… Ты... ты выпускал узел? — спросил Тимофей, почти боясь ответа. Илья кивнул, и в темноте это было похоже на движение тени. - Да. Тимофей округлил глаза. -И... как? - Очень приятно, — тихо, доверительно сказал Илья. — И тесно, и долго... и вы лежите лицом к лицу, обнимаетесь, целуетесь... Это... прикольно. Из меня столько спермы вытекло, у него аж дивот вздулся. Как беременный. Тимофей по сорщился. - А потом я вытащил, и его дырка была такая... раззявленная, красная. - Фу, — сморщился Тимофей. - Нет, не фу! — живо возразил Илья. — Это возбуждало. И он... он начал так делать ей, она то сжималась, то разжималась... И моя сперма... она вот вытекала. Толчками. Это было очень... зрелищно. Хорошо. Я это на долго запомню. Тимофей цокнул закатив глаза, а после неловко спросил. - А... во время вязки… Больно больно? Ему? - Рамзилю? Нет, не было. Крови тоже не было. Я... наверное, не первый в него был, — Илья просто пожал плечами в темноте.— У него уже явно был опыт». Тимофей фыркнул, и в его голосе прозвучала едкая нота. - Он шлюха! Илья тихо рассмеялся. - А я говорю — спасибо ему за опыт. А то я один в классе, как лох, девственником ходил. Тимофей закатил глаза: - Да с чего ты взял. - Ну ребята рассказывали. - Они все выдумывают постоянно! Кто им даст прыщавым! Нашел кому верить! Тимофей тяжело вздохнул, и это был вздох, полный какой-то непонятной тоски. Он сдвинулся еще ближе и уронил голову Илье на грудь, уткнувшись лбом в его ключицу. - Круто... — пробормотал он. — Ты уже взрослый! - Да, клево, — согласился Илья, погладив Тимофея по волосам, глядя в потолок. — Теперь, правда, я смотрю на всех симпатичных омег и бессознательно начинаю думать... какие они без одежды. И в постели. В комнате повисла пауза. Тимофей сначала просто лежал в задумчивости переваривая сказанное, а потом его тело слегка напряглось. - И... обо мне? — выдохнул он так тихо, что это было похоже на шорох. Илья непонимающе свел брови, повернув к нему голову. - О тебе? Что? Тимофей сжался внутри от стыда, но назад пути не было. - Ну, ... Думаешь ... обо мне? Так? Илья сначала фыркнул, а потом рассмеялся — коротким, легким смешком. - Нет. Тебя я не представляю. Ты же мой брат. Тимофей опешил. - За соски же трогал! - Когда? Тимофей смутился чувствуя себя идиотом. - На речке. - Не трогал. Просто… дурачился. С тенью. Мы же братья неужели ты подумал… Слово повисло в воздухе тяжелым облаком. Тимофей резко дернулся, как от удара током, и отшатнулся так, что чуть не свалился с узкой кровати. Но Илья, действуя на инстинктах, резко обхватил его за талию и притянул обратно. - Мы не родные братья! — выпалил Тимофей, дрожа от обиды. - Ну, — Илья будто не понимал, в чем проблема. — И что? Разве это имеет значение? Тимофей отвернул лицо, в попытке скрыть свое раздражение. - Ты прав. Не имеет, — буркнул он, а потом, уже не в силах сдержаться, сдавленно добавил: — Тем более если омега не нравится. Очень удобно сказать что любишь его только как брата! - Ты гонишь, Тим! - усмехнулся Илья, на что Тимофей качнул головой и печально шепнул: - Я не осуждаю! Мне бы тоже не понравился… И смердящий альфа! Илья рассмеялся, но на этот раз его смех был , теплым, обволакивающим. Он придвинулся вплотную к Тимофею, и его дыхание обожгло кожу на шее омеги. - Дурак, неделя прошла ты все паришься из-за этого, — прошептал Илья и принялся засыпать сопротивляющегося Тимофея поцелуями всюду куда попадали губы в шею, в щеку, нос, в ключицу. — Ты самый красивый и невероятный омега в мире, не сомневайся! Тимофей лишь недовольно буркнул, сдаваясь и позволяя целовать себя всюду в лоб, подбородок, плечи: - Угу... - Тому альфе, — продолжил Илья, обнимая его, закидывая ногу на бедро и прижимаясь носом к шее и жадно вдыхая сладкий омежий запах, — которому повезет быть с тобой... грозит быть самым счастливым и влюбленным парнем на свете. Тимофей не выдержал. Он медленно повернулся свое лицо к лицу Ильи. В темноте его глаза блестели влажными звездами. Он не удержался и протянул руку, чтобы погладить Илью по волосам, провести пальцами по скуле. Илья ответил ему безмолвной улыбкой, и потерся своим лицом о лицо омеги. Тимофей ответил взаимностью потеревшись в ответ, как котенок. А потом Илья снова приник губами к его шее, но на этот раз закончил нежное прикосновение легким, игривым укусом. - И ты фантастически пахнешь, — выдохнул Илья ему в ухо. — Точка. Тимофей притих нежась в объятиях Ильи и тая под его поцелуями. А потом совсем захмелев под поцелуями он брякнул. - Ты бы мог бы… И осекся. Сказано же уже! - Что, - нависнув над ним спросил Илья. - Ничего. - Да ладнооо, - потрусил его Илья. - Чего хочешь? - Научишь меня… - шепнул Тимофей охваченный внезапной робостью. - целоваться… Илья прищурился. - Зачем? - он свел брови. - В смысле для кого? Для Олега? Тимофей дернул плечом погладив Илью по предплечьям и задумчиво посмотрел на грудь альфы, его плечи, шею, подбородок. - Допустим для него. - Нет, он придурок, - строго по родительски отрезал Илья. - Он твой друг, - воскликнул Тимофей. - Мало ли с кем я дружу, он тебе не подходит, - возмутился Илья. - Он тебя… не достоин. - В смысле. А кто достоин? - Никто, и ты еще маленький. - Я на год младше тебя, - возмутился Тимофей. - И между прочим скоро течь начну ты сам говорил. - Ну ничего страшного, можно и не трахаться сразу, а дождаться достойного. Омеги… поздно созревают. Ну интеллектуально! Тимофей возмущенно качнул головой. - А кто достойный ты определяешь? Илья кивнул. - Ну а кто еще! Я твой брат! Последнее слово за мной! Тимофей аж вспыхнул от возмущения, не удержавшись и ударив Илью кулаком в солнечное сплетение. - Ай! Ты чего! - возмутился Илья отпрянув. - Ни себе не людям! - раздраженно воскликнул Тимофей устремившись к двери. - Попросил по человечески! Целоваться научить! А ты мне тут устроил лекцию о хороших манерах! - Не ори! Дед спит! - напомнил ему Илья поднимаясь следом. - Альфу он мне выбирать будет! Ты вообще, что о себе возомнил! Тимофей открыл дверь и хотел было шагнуть прочь, как Илья дернул его на себя. И закрыл дверь. - Не ори говорю, - прижав к Тимофея к двери шепнул он, его дыхание опалило лицо омеги. Тимофей поднял глаза и их с Ильей взгляды встретились в темноте. Он увидел как ресницы Ильи опускаются. Он смотрел на губы Тимофея. Он думал. Он хотел… Тимофей приоткрыл рот и приподнялся на цыпочках. Они смотрели на губы друг друга. Их тяжелое дыхание смешивалось. Градус напряжения усиливался. А потом это случилось. Илья поцеловал ему. Мягко почти по братски. Чмокнул. Потом еще раз. Потом еще. Тимофей прикрыв глаза поцеловал в ответ, его сердце колотилось, как птица в клетке. А потом еще. Еще. Их чмоканье. Неловкое, почти детское повторялось снова и снова пока Илья не прихватил его нижнюю губу своими и пососал, нежно, приобняв Тимофея за талию и прижимая к двери. Тимофей положил ладони на его плечи и, приоткрыв рот, облизнул губы Ильи, чувствуя, как тот постепенно, проталкивает свой язык ему в рот. И это было подобно взрыву. Нерешительность испарилась в одно мгновение. Как только их языки коснулись, поцелуй превратился во что-то жадное, влажное и бесконечно глубокое. Илья вдавил его в дверь всем телом, и Тимофей почувствовал его возбуждение. Они не целовались, они пожирали друг друга. Илья исследовал каждый миллиметр его рта — скользил кончиком языка по нёбу, заставляя Тимофея вздрагивать, обвивал его собственный язык, всасывал, слегка пощипывал губами. Тимофей отвечал с той же страстью, его руки забрались в волосы Ильи, сжимая и притягивая его еще ближе, стирая последние остатки дистанции. Они дышали друг в друга, их дыхание стало общим — горячим, прерывистым, влажным. Звуки, которые они издавали, — тихие стоны, чавканье, хлюпающие звуки встречающихся губ и языков — заполнили тишину комнаты, делая ее густой и плотной. Тимофей, захлебываясь от ощущений, инстинктивно закинул ногу на бедро Ильи, желая прижать его еще ближе, почувствовать полный контакт. Илья хозотнул ему прямо в полуоткрытый, запыхавшийся рот. — Ножки-то какие цепкие, — прохрипел он, и его голос был низким и густым, как мед. Он тут же придержал Тимофея за бедро, его большая ладонь обжигающе легла на тонкую ткань боксеров омеги, погладила голую кожу ближе к коленке, пальцы впились в мышцу, мягко массируя ее. Они мокро целовались, хлюпая и пачкая подбородки друг доуга слюной, их тела терлись друг о друга в такт этому бесконечному поцелую. Илья двигал бедрами, и Тимофей выгибался в его руках, их эрекции встречались через ткань, создавая восхитительное, сводящее с ума трение. Они были абсолютно одинаково возбуждены, потеряны в море новых, оглушительных ощущений, в этом долгом, чувственном поцелуе. В этой темноте, прижатые друг к другу, они были не братья, а просто Илья и Тимофей, юные альфа и омега — двое, открывавших друг в друге целую вселенную.