Портрет несовершенства

Серая Волга Виктора стояла на парковке у КПП училища. — Смотрите-смотрите, вот он! — Тимофей, сидевший на заднем сидении, прилип лбом к стеклу. Из-за угла казармы, чеканя шаг, но с каждым мгновением ускоряясь, шел Илья. Его поза была еще выправленной, плечи расправлены, но на лице уже играла сдерживаемая улыбка, которую он пытался скрыть. Форма сидела на нем безупречно, но в глазах светилась та самая, знакомая им с детства, озорная искра. — Наш кадет! — выдохнул с гордостью Виктор, и его голос прозвучал так радостно и звонко, что Тимофей и Женя, не смогли сдержать улыбок. Тимофей тут же энергично замахал рукой через окно, а Виктор, солидно и по-отечески кивнув, коротко посигналил, приветствуя сына. Илья, не выдержав, сбросил всю суворовскую выдержку и бросился к машине вприпрыжку. Он рванул ручку задней двери, откинул ее и буквально влетел внутрь, грузно плюхнувшись на сиденье рядом с Тимофеем. Запах казармы, холода и чего-то незнакомо-взрослого ворвался в салон вместе с ним. — Привет! — выдохнул Илья, запыхавшись. Тимофей тут же рванулся к нему, забыв обо всем на свете, но Илья, не дав ему опомниться, уже прогнулся между передними сиденьями, чтобы дотянуться до родителей. Он по-мальчишески чмокнул Женю в щеку, потом дотянулся до Виктора и крепко, по-мужски обнял его за плечи. — Здорово, отец. — Здорово, сын, — хрипло отозвался Виктор, похлопывая его по спине. Илья рухнул назад, на свое место, и в тот же миг его рука потянулась к Тимофею, обхватив его за шею и притягивая к себе. Тимофей с готовностью прильнул: — Я так скучал... Илья в ответ лишь сильнее сжал его в объятиях, но тут его взгляд упал на толстый том в цветной суперобложке, лежавший на сиденье. — Опа, — усмехнулся он, — Гарри Поттер? Опять? — Да, — просиял Тимофей, наконец отрываясь от него и бережно забирая книгу. — Какой уже, десятый? Виктор, который уже заводил машину, громко и раскатисто рассмеялся. — Шестой, умник! - «Принц-полукровка»! — Все, одна книга осталась, — с торжеством объявил Тимофей, как будто это было великое достижение. Женя, повернувшись к ним с переднего сиденья, с улыбкой покачал головой и обратился к Илье: — Илюш, ты бы видел, сколько слез было, когда Дамблдор умер. Приходит ко мне весь в слезах, красный, как рак. Мы с отцом решили, что его в школе кто-то обидел всерьез! Илья рассмеялся, глядя на Тимофея с такой нежностью, от которой у того заныло под ложечкой. — Нытик, — ласково сказал он. Тимофей ничего не ответил, лишь крепче обнял Илью за бок и, прижавшись к его плечу.