Страшные сказки Некрополя

      Что может быть хуже, чем не-эльфам застрять на Перекрестке? Пожалуй, следующим в списке идет варение заживо в котле какого-нибудь жуткого существа.       Эммрик сразу отдал Рук свои зачарованные кольца, как только у нее порозовели нос и пальцы. Та отнекивалась, но некромант оставался непреклонен. К счастью, с ними в отряд отправилась Тааш, чье огненное дыхание помогло разжечь костер. На высотах Атим в этот раз оказалось особенно прохладно.       — Почему же Хранителя до сих пор здесь нет? — вскричал Эммрик, когда ожидание у пристани перестало быть томным. — Он никогда прежде не заставлял нас ждать.       — Должно быть, что-то приключилось, — пробормотала Рук. Хранитель не просто так предупреждал о возрастающем влиянии эванурисов на Перекресток. Все чаще на его тропах встречались венатори и бойцы антаама. Порой им даже приходилось иметь дело с неупокоенными духами и, что самое неприятное, порождениями тьмы. Хуже всего то, что, застряв на вершинах Атим, они делили этот участок Перекрестка с последними. И с ними нет Даврина: единственного, кому не страшна скверна.       Ладно. На первом месте все-таки несчастные женщины, которые силами порождений тьмы становятся матками.       — Vashedan, — глубокомысленно изрекла Тааш. Уж кто-кто, а кунари точно была одета не по погоде. Смуглая, практически синяя кожа Тааш не покрывалась мурашками, но смотреть на нее — одетую в легкую ривейнскую накидку Повелителей Фортуны, с голым животом и практически босыми ногами, — само по себе было как-то холодно. Должно быть, только ее врожденная устойчивость к морозам — наверняка адаари ею обладала — спасала ее от переохлаждения.       — Да, что-то вроде того, — согласилась Рук.       Хранитель всегда приходил по первому зову. Значит, на Маяке уже знают, что на Перекрестке случилось что-то нехорошее. Остальные члены команды непременно придут на помощь, но самое сложное — дождаться ее — только впереди. Ничего: они не в первый раз пробираются через игольное ушко. Самое главное — продержаться до их прихода и, во-первых, не окоченеть, а, во-вторых, не стать для порождений тьмы приятным перекусом.       Для этой задачи как нельзя лучше подходило плато на горе как раз напротив пристани, куда причаливал Хранитель. Оно расположено в достаточном отдалении от мест, что облюбовали себе порождения, а попасть на плато можно только через канатный отрезок.       Удобно: случайный гарлок на огонек забрести попросту не способен.       Изначально небольшая команда думала, что придется ждать, самое большее, пару часов. Тааш порой плевала огнем в кострище, поддавая жару. Эммрик кутался в свое пальто и, чтобы Рук не сняла с пальцев его кольца, держал ее руки в своих. Хорошо ее изучил: знал, что рано или поздно отказалась бы от помощи назло ему, и решил сразу избавить себя от лишней головной боли.       Запасов еды у отряда, отправившегося на высоты Атим, было с собой на один привал. Если растянуть, на два. В любом случае, Рук ела как маленькая птица и отдала все свое Тааш и Эммрику, разделив в пользу кунари: так сказать, забросила немного топлива в печку. Некромант же оказался бессилен перед твердым аргументом Рук:       — Вы мне — кольца, а я вам — свой паек. Это честный обмен. Не потерплю протестов, профессор Волькарин.       Еще через несколько часов на вершины Атим опустилось что-то наподобие сумерек. В Тени по-настоящему не вечерело, но какое-то внутреннее ощущение подсказывало, что на небе в реальном мире уже вовсю светят звезды.       — Лучше бы эльфам поторопиться, — рыкнула Тааш. Греющийся у костра Эммрик перевел на нее тяжелый взгляд. Адаари нервничала, и не без причины.       Перекресток не любит тех, в чьих жилах не течет эльфийская кровь, причем обязательно чистая: полумер он не терпит. Эти мостики глубоко в Тени служили прежде эльфам, и доселе ничего не изменилось. По-прежнему все не-эльфы тяжело переживают долгое нахождение на Перекрестке. Наливающиеся усталостью чресла, тупая, а после — оглушающая, как колокольный звон, головная боль — это только первые ласточки. Чем больше времени человек, кунари, гном проводит на Перекрестке, тем враждебнее он становится к своим гостям.       Кредит доверия к ним исчерпывался. Медленно, но верно Перекресток терял терпение. «Уходите, — проникновенно шептал он, — пока не поздно, и я не причиню вам больше вреда». Но уходить было некуда: их верный, доселе никогда не опаздывающий перевозчик в назначенном месте не появлялся.       «Уходите, и вы не задохнетесь во сне, когда воздух вдруг станет камнем в легких», — продолжал пугать Перекресток.       «Пока мозг не вытек через уши и нос, уходите, shem'ы».       Люди и кунари непременно последовали бы этому совету, но только заветная лодка не спешила причалить к их берегу.       — Схожу заменю на посту Рук.       Тааш поднялась на ноги, напоследок плюнула огнем в костер. Языки пламени с готовностью взвились, обдав успевшего вовремя отшатнуться некроманта сильным жаром. Хватит еще на полчаса хорошего горения; если подбросить еще немного топлива, то и того дольше.       Кунари зашла за каменный выступ, где несла дозор Рук. Эммрик различил спор, который, однако, закончился так же быстро, как начался. Очевидно, Рук сопротивлялась и не хотела покидать пост, но Тааш повысила голос и практически пинками отправила Дозорную передохнуть.       Эммрик подвинулся и приоткрыл полу плаща. Рук опустилась рядом и прильнула к нему. Некромант сразу, стоило ей пристроиться, укрыл Мириам плащом, как одеялом. У него немного мерзло открытое холоду плечо, но его тут же постаралась согреть собой Рук. Она потерлась ухом, прикрыла не спрятанную под теплым плащом плечо своими волосами.       — Как вы, Эммрик? — вдруг различил он голос Дозорной. Чтобы ободрить ее, некромант крепче приобнял ее и прислонился щекой к макушке. Ее волосы холодные, будто Рук извалялась в снегу.       — В порядке, — уклончиво ответил он, и от Рук эта фальшь, конечно, не укрылась.       — Лукавите, профессор Волькарин.       — Откуда вы знаете? Надеюсь, не потому, что чувствуете себя ровно так же.       Они оба знали, что именно потому Мириам и разгадала нехитрую ложь, которую Эммрик и не пытался тщательно спрятать: не хотелось тратить силы на такие мелочи. В любом другом положении — да, но сейчас, когда важна каждая их крупица…       — Я продержусь, — уверенно пообещала Рук. Эммрик слабо улыбнулся ей в макушку, вновь оставил на ней осторожный поцелуй. Тааш не просто стоит к ним спиной: она скрыта от любовников каменным выступом. Не смутит. Можно позволить себе капельку нежности во имя того, чтобы продержаться на ее тепле лишние минуты.       — И я. Не волнуйтесь обо мне.       Голова раскалывается; он готов поспорить, что Рук испытывает то же самое. Она наполовину эльфийка, но Перекресток не терпит полукровок, не делает для них никаких послаблений. Даже если крови эльфа в жилах больше половины, вторая ее часть — shemlen'ская. Недостойная и грязная. А значит, человек ты, а не эльф. Значит, не место тебе на Перекрестке.       — Я больше никогда, — зареклась Мириам, — не оденусь сюда так легко. И никогда, никогда, никогда не возьму ваши кольца еще раз.       — Возьмете, — хмыкнул некромант. Удивительно, что такой небольшой спор не забирал у него силы, а, напротив, прибавлял. Наверное, потому, что они уже беседовали о «следующем разе», когда отправятся в высоты Атим. А значит, этот раз не станет последним.       Наверное, Рук собиралась опротестовать это смелое допущение, но голос Тааш вырвал их обоих из минуты покоя:       — Там Хранитель! И порождения!       Адаари выскочила из-за каменного выступа как ошпаренная. Тут же поднявшись на ноги, Дозорные, как один, заметили, что Тааш едва не запнулась, но вовремя удержала равновесие. Ее тоже выдавливает Перекресток. Только бы ничего такого не случилось в возможном бою: видимо, с ним придется прорываться к Хранителю.       — Долго же он! Ты кого-то с ним видели?       — Кажется, Даврин!       — О, — просияла, не замечая боли в щеке, Рук. Ее бледное худощавое лицо удивительно контрастировало с красным, как свекла, носом. — Лучше быть не может!       — Ведите нас, Рук, — с готовностью кивнул Эммрик и, вдобавок к своему посоху, поднял из кострища самую способную к тому, чтобы стать факелом, головешку. Как оружие вдолгую не прослужит, но прицельно бросить в порождение тьмы — а они, как известно, огонь не больно любят, — это за милую душу.       Но куда больше они, конечно, не любят свист стали и звук, с которым она врезается в оскверненное тело.       Рук, Эммрик и Тааш выжили в этот день на Перекрестке. А порождения тьмы — нет.