Клятвы духов

-Я понимаю, ты забыл. Тебе к тому времени становилось уже очень паршиво. Я не знаю, в какой именно момент твое сознание начало отказывать. Но рано или поздно это случилось бы. Смертным не место на Неверлэнде.       Человеческий рассудок не выдерживает остров, как и путешествия между миром людей и духов. Не настолько долго. Это Киллиан знал почти с самого начала и пытался даже не ступать на сушу Неверлэнда, предпочитая оставаться на своем корабле. Он сражался со своими демонами как мог, но кое-кто все же победил.       Крюк помнил, как две реальности начали разрывать его сознание, попросту там не умещаясь. Правила двух миров были слишком разные. Те, кто попадали на остров еще детьми, могли с ним справиться, потому что их восприятие работало совсем по-другому. А вот сформированных, отшлифованных долгой жизнью людей Неверлэнд со временем ломал и они переставали понимать, кто они. Джонс не мог жить с мыслью, что на острове он больше не стареет, что магия безгранична, хоть и жестока, и что другие люди в это время страдают и умирают, сменяют друг друга, как цикл погоды. Но не возвращаться туда он тоже не мог. Он больше всего на свете боялся, что не сможет вернуться.       Неверлэнд требовал, чтобы Крюк мечтал и верил. Но тот не мог, он уже очень давно убил в себе способность это делать. Все его мечты разбились, затолкнулись ему в грудную клетку, где начали гноиться и кровоточить. Теперь он только просчитывал варианты, размещая их на шкале от паршивых до совершенно поганых. Капитан Крюк верил только в Питера Пэна, он иногда даже размышлял, не потому ли его так притягивает к этому духу. Просто Питера практически невозможно было сломать. Киллиан никогда не завидовал ни его силам, ни бессмертию, для него Пэн был якорем, вечным проклятием, незыблемой точкой на карте. Он кутался в этот высокий стройный силуэт, как в одеяло, зная, что тот никуда не исчезнет, не задохнется от яда, не упадет от выстрела, даже не подвернет лодыжку. Если бы на Пэна пошла целая армия, у того бы не выбился ни один волос из прически. Киллиан оберегал внутри себя это эгоистичное чувство безопасности, как свой последний приют. Но большего он себе позволить не мог. Те эмоции, что он испытывал на острове, слишком ранили его, противоречили всему, что он выучил в мире людей. -Под конец все очень смутно. Мои мысли гремели без остановки, я даже не знал, о чем они. Все чувства были убийственно сильными, жили отдельной жизнью. Что я сделал? -Садись, - Пэн выдвинул в центр комнаты деревянный стул. - Я покажу.       Тот послушался. Питер подошел к нему вплотную, достал из-за пояса кинжал и приставил к рубашке Капитана, подцепил воротник, очерчивая линию соединения плеча и шеи. Скользнул по ключице, медленно повел острый конец ножа вниз. Пират завороженно следил за ним, чувствуя снова свой приступ голода. Питер улыбнулся. Резанул по одежде и отстранился, держа в руке полоску ткани. -Закрывай глаза, - Киллиана накрыла полутьма, на затылке затянулась повязка.       Голос Питера разлился в воздухе шепотом, звуча словно отовсюду. Перед глазами вставали образы, как во сне. Вода темная, почти непрозрачная, захватывает собой все, будто огромное полотно. Твоя лодка там еле заметна. Она как осенний лист, совсем крохотная, ее медленно вращают волны, оттягивая неминуемый конец. Ты сидишь, даже не пытаясь грести. Ты не ищешь курс, не смотришь в небо, весла словно постепенно разлагаются в воде. Я не знал, почему, или не хотел знать. В тех проклятых черных волнах пятна крови не были заметны. Твоего корабля нигде не было видно. Как ты оказался один посреди той пустоши, мне не известно. Океан пошевелился чуть сильнее, насмехался надо мной. Как я ненавижу твой чертов океан. Твой силуэт шатается и падает. Когда я ступаю в лодку, твоя рана становится очевидной. Ножевое ранение. Сильный удар, прямо между ребер, удивительно, как ты смог сам это сделать.       Голос звенел холодом. Я касаюсь той раны. Сердце не было задето, но все держится на одной тонкой нити, что почти оборвалась. Я стою, как посреди кровавого издевательского представления. У тебя мокрые пряди волос прилипли ко лбу и ты выглядишь почти расслабленно, как будто спишь. Я оборачиваюсь вокруг себя еще раз, будто ищу виновных. Мне не хочется принимать, что это ты сделал. На тебя я не могу обрушить свою ярость. Мы плывем в этой лодке между жизнью и смертью. Я поднимаю тебя в воздух, из рта у тебя струей бежит кровь. Лодка подо мной трескается и разбивается, я рву ее на ошметки, а те разлетаются по воздуху. Когда я и твой… ты возвращаемся на остров, там тихо. Все попрятались, они за мили чуют величину моего гнева. У меня не было времени, мне нужно было все исправить.       Ткань развязывается и падает Киллиану на колени. Все это время тот сидел с широко распахнутыми глазами.       Пэн сидит на стуле напротив, оставляя пространство между ними, как будто они на дуэли.       Капитан смотрит на него, все еще не моргая. -Пожалуйста, прости меня. -Ты принадлежишь мне. Я не позволю тебе умереть.       Ультиматум - его любимое занятие. Это даже не демонстрация власти, Питер просто ставит в известность. -Я не хотел этого делать. -Знаю. Если бы хотел, - звук хруста, стекло на окнах пошло трещинами, - я бы нашел, как это исправить. Но здесь дело в другом. -Ты ведь до этого стирал мне память гораздо быстрее, так? Почему сейчас я все еще здесь? -Потому что, очевидно, это не работает. И кажется, с каждым разом оно возвращается все быстрей.       Безумие. То, что завело Киллиана на дно лодки. К фарам несущегося на него грузовика, дозам лсд, на крышу многоэтажки, когда он хотел доказать себе, что умеет летать.       Они сидели, как будто на краю бездны, а та неизбежно ширилась, больше не давая стянуть себя назад. Пират на секунду коснулся своего лба кончиками пальцев, беспомощно пытаясь успокоить рассудок. Он прикрыл веки. -Магнум Опус. Если я… -Нет.       Их взгляды схлестнулись. -Я не знаю, сколько это займет и как. Но у нас получится, и тогда все наконец будет в порядке. -Не рассказывай мне сказочки, Капитан. Ты можешь никогда не очнуться. Или очнуться кем-то совершенно другим. Это абсолютно тоже самое, что смерть. И в прошлый раз, когда ты сошел с ума, у тебя не получилось из этого выбраться и ты попытался себя прикончить. А сейчас ты, значит, в себя поверил? -А что ты предлагаешь, без конца оживлять мой труп? Когда-нибудь это перестанет работать.       Пэн выглядел, будто его ударили. Киллиан осекся, перед глазами встал бесконечный черный океан и тонкая фигура, стоящая в лодке посреди лужи крови, неподвижная, будто ее тоже вот-вот сломают. -Так хотя бы будет, что оживлять, - Питер холодно прищурился. - Вы люди знаете, что такое горе, но можете от него сбежать. Мне бежать некуда.       Киллиан болезненно заморгал. Он подошел к Пэну и опустился перед ним на колени. -Тогда позволь мне остаться с тобой. У меня получится. Я больше не хочу бежать. -И почему это вдруг, - дух наклонился совсем близко, Киллиан почувствовал его дыхание, - в этот раз ты не слетишь с катушек? -Неверлэнд начал постепенно превращать мои мозги в плавленный сыр, но дело не только в этом. Мне было страшно, что ничего все равно не выйдет. Что я жалкая сволочь, которая не может себя принять, что ты меня вышвырнешь, как надоевшую игрушку, что ты слишком хорошо меня знаешь, что мои чувства совсем не чистые и благородные, как нужно, и я могу тебя ранить. Но каждый раз, когда я терял память, я хотел вернуться к тебе. Если ты дашь мне слово, что я тебе нужен, я смогу это сделать. Мне требуется твоя клятва Короля Неверлэнда.       Питер откинулся назад, глядя на Крюка сверху вниз сверкающими глазами.