Комплексы и вампиры: История одной любви

Знаете о таком чувстве, как «зависть»? Зависть — это негативная эмоция, чувство досады или раздражения, вызванное благополучием, успехом, качествами или имуществом другого человека. Все мы завидуем. Когда видим новую французскую коллекцию туфель на девушке из маленького городка. Когда твой коллега на работе получает хорошую зарплату и личную благодарность от начальства. Когда мимо проходит длинноногая эффектная блондинка, а ты сама являешься маленьким карликом с секущимися волосами и жирным лицом. Я могу привести бесчисленное количество примеров, когда даже мои святые подружки завидовали по-черному кому-либо. Но зависть считается все же негативной эмоцией. Нас с детства учат, что завидовать плохо. Меня никто не учил. Матери после переезда было не до моих моральных ценностей, а бабушка уже была слишком стара. Признаюсь честно: я завидовала. Много. Даже сейчас. Но выставлять это на показ не хочу — ведь подросткам только дай повод тебя заклеймить завистницей. Потому и натягиваю улыбку на уста и грузно направляюсь к классу истории, где новый преподаватель что-то рассказывает про Первую мировую войну.

***

Являясь смышленой девчонкой — да-да, и это сейчас не сарказм, — Лорелей понимала: как бы ты ни знал предмет на отлично, не стоит высовываться и вешать на себя всеобщий ярлык «заучки». Из-за этого на многих уроках она получала позорно низкие оценки. Из всех преподавателей только мистер Зальцман видел в ней талант к учебе, который она губила каждый день, каждую минуту. Он не раз прощал ей опоздания, потому что она писала ему доклады, рефераты, научные работы, что отправлялись на многие конкурсы. Вот и сейчас он только кивнул девушке на ее свободное место. — Мисс Драммонд, рад, что вы почтили нас своим присутствием, — сказал Аларик с легкой улыбкой, и в его голосе не было сарказма. Только… понимание. — Я всегда там, где пахнет историей, мистер Зальцман, — ответила я, плюхаясь на стул. — И где пахнет кофе. Но кофе, к сожалению, в школе не продают. Он усмехнулся и продолжил лекцию. Сидя за столом, желтоволосая девушка смотрела в окно на младшие классы. Дети заканчивали учиться раньше, выбегали на улицу, объединялись в группки и гоняли по полю цветастый мяч. «Счастливые, — подумала я. — Они еще не знают, что мир — дерьмо. Что люди умирают. Что вампиры существуют. Что толстых девчонок никто не любит» Жаль только, мысли Лорелей были далеко от детских забав. Утром она вновь с трудом встала с кровати. За долгие двенадцать часов сна тело отекло, голова казалась ватной. Полночи она думала о Дэймоне, который так и не дал о себе знать после той встречи. «Ты — дура, — сказала я себе. — Ты — законченная дура. Он — вампир. Он — убийца. Он не думает о тебе. Ты для него — удобство. Место, где можно переждать ночь. Тряпка, о которую можно вытереть ноги» Но где-то глубоко внутри, там, где пряталась моя глупая, наивная надежда, теплилась мысль: «А что, если он действительно… заботится? Нет. Не смей. Не смей надеяться». Из его слов становилось понятно, что он в курсе, что девушка знает о его природе. Возможно, догадывался и о том, что та в курсе всех происходящих событий. Иногда быть толстой забитой мышкой было полезно. Ты просто стоишь в паре сантиметров от подруг, и они забывают, что ты есть. Начинают обсуждать сверхъестественные проблемы, думая, что их шепот никому не слышен, кроме них. «Бонни — ведьма, — прокручивала я в голове. — Настоящая ведьма. Она чувствует духов. Она видит будущее. А я… я просто толстая девчонка, которая слышит голоса во снах» Я усмехнулась этой мысли. Вампиры опасны. Она это осознавала. А вот ее подруга Елена, кажется, нет. Наверное, ей казалось, что она в «Сумерках». «Белла Свон, блин. Только вместо одного вампира-красавчика — два вампира-красавчика. И один из них — убийца. А второй — убийца с совестью. Как романтично» В очередной раз хмыкнув себе под нос, я поймала недоуменный взгляд Аларика. — Вам что-то не нравится в Первой мировой, мисс Драммонд? — спросил он. — Нет, что вы, — ответила я. — Просто думаю о том, сколько людей погибло. И о том, сколько из них… ну, вы знаете… не совсем умерли. Аларик посмотрел на меня странным взглядом. Слишком пристальным. Слишком понимающим. «Он что-то знает, — подумала я. — Он тоже… не совсем обычный» Но я быстро отвела глаза. — Простите, — сказала я. — Бессонница. Говорю глупости. Он кивнул, но не отвел взгляда. Я опустила глаза в тетрадь и сделала вид, что пишу конспект. «Да, как же все это забавно. Быть желтой толстой девочкой в мире, где есть вампиры и девушки-модели. В роли их пакетов с кровью»

***

Сегодня Хэллоуин. А Лора, как всегда, к нему не готова. Я стояла перед зеркалом — тем самым, в котором видела мертвого Тайлера, — и рассматривала свой костюм.Клоун.Я выбрала клоунский костюм. «Потому что ты — клоун, Лора. Ты всегда была клоуном. Смешная толстушка, которая шутит, чтобы не плакать. Которая смеется, чтобы не кричать. Которая надевает маску, чтобы никто не увидел ее настоящее лицо» Ярко-рыжий парик, огромные разноцветные штаны, подтяжки, красный нос — настоящий клоунский нос, который прищепляется к лицу. И грим. Белый, с черными слезами, нарисованными под глазами. «Слезы, — подумала я. — Мои настоящие слезы. Только никто не знает, что они настоящие. Все думают — грим» Я посмотрела на себя в зеркало. Клоун с желтыми волосами — парик скрывал мои настоящие. Клоун с серыми глазами — грустными, пустыми. Клоун с красным носом — который должен был смешить, но вызывал только жалость. — Ты страшная, — сказала я своему отражению. — Ты страшная, и ты это знаешь. Но сегодня — Хэллоуин. Сегодня все страшные. Сегодня ты — не белая ворона. Сегодня ты — такая, как все. Отражение не ответило. Не улыбнулось. Не зарябило. «Хорошо, — подумала я. — Значит, сегодня голос не придет. Сегодня я справлюсь сама» Я надела костюм, взяла сумку и вышла из дома. Мать, как обычно, валялась на кухне. Даже не подняла головы. — Я ушла, — сказала я. Она не ответила. «Конечно, — подумала я. — Зачем отвечать? Зачем вообще замечать, что у тебя есть дочь? Она же не приносит бутылку» Я захлопнула дверь и пошла в школу.

***

Вечеринка в честь Хэллоуина проходила в спортивном зале школы Мистик-Фоллс. Все подростки были там — в костюмах, с разрисованными лицами, с желанием оторваться по полной. Я тоже хотела оторваться. Я хотела напиться — впервые по-настоящему, не тайком от бармена в «Мистик Гриль». Я хотела забыть о том, кто я. Забыть о том, что моя мать — алкоголичка. Забыть о том, что я толстая. Забыть о том, что меня никто не любит. И, может быть, сегодня — в костюме клоуна, с красным носом и нарисованными слезами — у меня это получится. «Алкоголь — не решение, Лора, — сказал голос в голове. — Ты знаешь это. Ты видела, что он делает с людьми. С твоей матерью» «Заткнись, — ответила я. — Сегодня — Хэллоуин. Сегодня я имею право быть кем угодно. Даже пьяной клоунессой»

***

В спортзале было шумно, тесно и душно. Пахло потом, дешевым пивом и страхом. «Странно, — подумала я. — Страх имеет запах. И он отвратителен» Повсюду мелькали костюмы: ведьмы, вампиры, зомби, привидения. Кто-то в простыне с прорезями для глаз бегал между столами с закусками. Кто-то в костюме оборотня громко рычал, пугая младшеклассников. Я пробралась к столу с выпивкой, налила себе пластиковый стаканчик чего-то мутно-коричневого и залпом выпила. Горло обожгло. Глаза защипало. Я закашлялась. — Вау, Лора, полегче, — раздался голос за спиной. Я обернулась. Мэтт стоял в простой черной рубашке — он не любил костюмы — и смотрел на меня с беспокойством. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — последние дни дались ему тяжело. Вики пропала, полиция ее искала, но безрезультатно. — Сегодня можно, — ответила я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Сегодня — Хэллоуин. Сегодня я — клоун. А клоуны пьют. — Клоуны пугают детей, — усмехнулся он. — И пьют. Ты права. — Еще бы я была не права, — я налила второй стаканчик. — Я всегда права. Это мое проклятие. Я отпила половину, чувствуя, как алкоголь разливается по телу теплом. Голова слегка закружилась. Музыка стала громче, краски — ярче. Мэтт взял меня за руку. — Лора, — сказал он тихо. — Ты в порядке? Я посмотрела на его руку — теплую, большую, сильную. Потом в его глаза — голубые, обеспокоенные. — Нет, — ответила я честно. — Но сегодня я хочу притворяться, что да. Можно? Он помолчал. Потом кивнул. — Можно, — сказал он. — Но если что — я рядом. «Рядом, — подумала я. — Ты всегда рядом, Мэтт. Но не со мной. Ты рядом с Вики. С Еленой. С любой, кроме меня» Я улыбнулась — криво, как всегда — и отошла к стене. Музыка гремела, люди танцевали, смеялись, целовались. А я стояла у стены и пила. Стаканчик за стаканчиком. Пока мир не начал расплываться.

***

Я заметила Елену в толпе. Она была в костюме — кажется, французской горничной? — и выглядела потрясающе. Как всегда. Ее идеальные волосы, идеальная кожа, идеальная улыбка. Рядом с ней стоял Стефан — в простом черном костюме, без маски. Он выглядел напряженным. Его глаза постоянно шарили по толпе, будто он кого-то искал. «Вики, — поняла я. — Он ищет Вики» Я отпила еще. А потом я увидела Джереми. Он стоял у выхода, с кем-то разговаривал по телефону, и лицо у него было странное. Взволнованное. Надеющееся. «Вики звонит ему, — догадалась я. — Она хочет встретиться» Я хотела подойти к нему, сказать, чтобы он был осторожен. Но ноги не слушались. Алкоголь сделал свое дело. Джереми вышел из спортзала. А я осталась у стены, сжимая пустой стаканчик.

***

Не знаю, сколько времени прошло. Минута. Десять. Полчаса. Потом я услышала крики. Доносились они снаружи, со стороны стоянки, где обычно стояли школьные автобусы. Я выбежала из спортзала, спотыкаясь на ровном месте, и увидела это. Стоянка автобусов. Тусклый свет фонарей. И они. Вики стояла напротив Джереми — ее лицо было бледным, глаза горели желтым огнем, а на губах застыла хищная улыбка. — Пойдем со мной, — говорила она. — Мы будем вместе. Навсегда. — Вики, ты пьяна? — Джереми сделал шаг назад. — Что с тобой? — Я — не пьяна, — она рассмеялась, и смех был жутким, нечеловеческим. — Я — свободна. Наконец-то свободна. Дэймон показал мне, что такое настоящая жизнь. И я хочу поделиться этим с тобой. — Вики… — Не бойся, — она шагнула к нему, протягивая руку. — Это не больно. Ну, почти. Я хотела закричать. Хотела позвать на помощь. Но тело не слушалось. Ноги приросли к земле. Язык прилип к небу. «Ты — трусиха, Лора, — заорало внутри. — Ты всегда была трусихой. Стоишь и смотришь, как твоя бывшая подруга превращает парня в вампира» А потом из темноты выскочила Елена. — Отойди от него! — крикнула она, хватая брата за руку и оттаскивая назад. Вики рассмеялась. — Елена? — она наклонила голову, рассматривая подругу. — Какая встреча. Ты пришла спасти своего братца? Как мило. Как предсказуемо. — Вики, ты больна, — сказала Елена, прикрывая Джереми собой. — Тебе нужна помощь. — Помощь? — глаза Вики вспыхнули. — Мне нужна не помощь. Мне нужна свобода. И я ее получила. Она шагнула к Елене. Быстро. Слишком быстро для человека. — А теперь убирайся, — прошипела она. — Или я заставлю тебя. — Вики, не надо, — Джереми попытался встать между ними. — Она же твоя подруга. — Подруга? — Вики рассмеялась снова. — Она никогда не была моей подругой. Она была — преградой. Она оттолкнула Джереми — одним движением, так легко, будто он был куклой. Парень отлетел к автобусу, ударился головой и замер. — Джереми! — закричала Елена. Бросилась к нему. Но Вики схватила ее за волосы, дернула назад, прижала к себе. — Не дергайся, — прошептала она, наклоняясь к шее Елены. — Будет больно. Но недолго. Я стояла как вкопанная. Смотрела на торчащие вены на шее Елены. На обнажившиеся клыки Вики. На свет фонарей, отражающийся в ее желтых глазах. «Она убьет ее, — пронеслось в голове. — Она убьет Елену. Прямо здесь. Прямо сейчас. А я стою и смотрю. Как всегда» А потом из темноты вылетел Стефан. Он налетел на Вики с такой силой, что они оба отлетели к автобусу, с грохотом врезавшись в металлическую стенку. Елена упала на колени, хватая ртом воздух, и поползла к Джереми. — Стефан! — крикнула она. — Осторожно! Вики вскочила первой. Ее лицо исказилось яростью, она зарычала — по-настоящему, как дикий зверь — и бросилась на Стефана. Они катались по асфальту, пинали друг друга, кусались. Кровь — черная в тусклом свете — брызгала в разные стороны. Я прижалась к стене школы, чувствуя, как дрожь сотрясает тело. «Это не фильм, — повторяла я себе. — Это — реальность. И ты — в ней. Ты видишь это своими глазами. Ты — рядом» Стефану удалось прижать Вики к земле. Она извивалась, шипела, пыталась вырваться. — Вики, — сказал он, тяжело дыша. — Остановись. Ты можешь бороться с этим. Я помогу тебе. — Не нужна мне твоя помощь, — прошипела она. — Ты — слабак. Ты пьешь кровь животных и считаешь себя святым. А я — я сильная. Я — свободна. И меня никто не остановит. Она ударила его ногой в живот, отбросила в сторону, вскочила. Но встать не успела. Из темноты вышел Дэймон. Он появился бесшумно, как призрак — черный костюм, бледное лицо, глаза, горящие холодным огнем. — Вики, — сказал он, и в голосе его не было ни злости, ни жалости. — Ты меня разочаровала. — Дэймон, — она замерла, глядя на него с надеждой. — Я… я просто хотела… я хотела поделиться с Джереми. Чтобы он был со мной. Навсегда. — Ты хотела превратить его? — спросил он, подходя ближе. — Не спросив меня? Не спросив никого? — Я… я думала… — Ты не думала, — перебил он. — Ты хотела. И это — твоя ошибка. Он схватил ее за шиворот и поднял в воздух. Легко, как котенка. — Дэймон, не надо, — сказал Стефан, поднимаясь с земли. — Она еще может измениться. — Измениться? — Дэймон усмехнулся. — Посмотри на нее. Она — чудовище. Такое же, как я. Такое же, как ты. Только она не хочет это скрывать. — Дэймон, прошу, — Елена встала между ними. — Не убивай ее. Ради Джереми. Ради меня. Дэймон посмотрел на Елену. Потом на Вики. Потом — на меня. Я вздрогнула. «Он видит меня, — поняла я. — Он знает, что я здесь. Он всегда знает» — Уведи ее, — сказал Дэймон Стефану. — И спрячь. Если она еще раз выйдет на охоту — я убью ее. Без предупреждения. Стефан кивнул, взял Вики за руку и повел в темноту. Елена подбежала к Джереми, помогла ему встать. — Лора, — позвала она. — Ты в порядке? — Я — клоун, — ответила я, заставляя себя улыбнуться. — Клоуны всегда в порядке. Она посмотрела на меня с жалостью. «Ненавижу эту жалость, — подумала я. — Ненавижу, когда она смотрит на меня так, будто я — больной щенок» Елена ушла, уводя брата. А я осталась стоять у стены школы, чувствуя, как дрожь не отпускает. — Ты пьяна, — раздался голос за спиной. Дэймон. Он стоял в тени, прислонившись к стене, и смотрел на меня. — Немного, — ответила я. — Сегодня — Хэллоуин. Можно. — Тебе пора домой. — Знаю. — Я провожу. — Не нужно. — Я все равно провожу. Он подошел ближе, взял меня за руку. Его пальцы были холодными, но жесткими. — Не боишься? — спросил он. — Чего? — Что я выпью тебя по дороге. Ты же пьяна. Кровь у тебя, наверное, горячая. Мне нравится горячая. — Если выпьешь — пеняй на себя, — ответила я. — У меня группа крови — с сарказмом. Отравишься. Он рассмеялся. Тихо, хрипло. — Ты странная, Лорелей Драммонд, — сказал он. — Я знаю, — ответила я. — Это мое проклятие. Мы шли по темным улицам, и он держал меня за руку. И, может быть — только может быть — я не хотела, чтобы эта дорога кончалась.

***

Дома меня вырвало. В прямом смысле. Я вбежала в туалет, упала на колени перед унитазом — и меня вывернуло наизнанку. Дэймон стоял в дверях и смотрел. — Я же говорил, — сказал он. — Не стоит пить столько. — А кто меня поил? — прохрипела я, вытирая рот. — Ты? Нет. Я сама. Взрослая девочка. Сама принимает решения. И сама за них расплачивается. Я поднялась на ноги, шатаясь. — Ты — дура, — сказал он. — Я знаю, — ответила я. — Это — тоже мое проклятие. Он помог мне дойти до комнаты, уложил на кровать. Сегодня он не остался стоять в углу. Он сел на пол, прислонившись спиной к кровати, — так близко, что я чувствовала холод, исходящий от его тела. — Почему ты помогаешь мне? — спросил я в темноту. — Не знаю, — ответил он. — Наверное, потому что ты — единственная, кто не пытается меня изменить. — Я не могу никого изменить, — ответила я. — Я даже себя изменить не могу. — Не надо меняться, — сказал он. — Ты — хорошая. Такая, какая есть. Я замолчала. А потом, сквозь сон, услышала его голос — тихий, хриплый, почти нежный: — Спи, Лорелей. Я присмотрю за тобой. И мне показалось — только показалось, — что он погладил меня по голове. Но, может быть, это был просто сон.

***

«Ты сегодня молодец, — сказал голос из снов. — Не отвернулась. Не убежала» «Я хотела убежать, — призналась я. — Я всегда хочу убежать. Но ноги не слушались» «Это потому, что ты — сильная. Сильные не бегут. Они стоят на месте и смотрят» «Я — не сильная. Я — трусиха. Я — клоун» «Клоуны — самые смелые люди на свете. Они смеются там, где другие плачут. Они надевают маску, чтобы защитить себя. Но это не делает их слабыми. Это делает их — выжившими» «Я не хочу быть выжившей. Я хочу быть — живой» «Ты живая, Лорелей. Ты — живее всех, кого я знаю» Я улыбнулась во сне. И провалилась в темноту.

***

Следующие дни были странными. Джереми стал другим. Он бросил наркотики, начал учиться, перестал шататься по ночам. Елена была в шоке — и благодарна Дэймону. «Он стер ему память, — поняла я. — Стер всё, что Джереми видел в ту ночь. И теперь парень живет в счастливом неведении» Бонни была сама не своя. Она постоянно смотрела по сторонам, будто ждала нападения. И однажды — на перемене — она сказала мне то, чего я боялась услышать. — Лора, — она взяла меня за руку. — Я — ведьма. Я сделала вид, что удивлена. — Серьезно? — спросила я. — Как в «Зачарованных»? Ты можешь двигать предметы силой мысли? — Не совсем, — она покачала головой. — Я чувствую… энергию. И духов. Я вижу сны — вещие сны. — Ого, — сказала я. — А я думала, у меня воображение слишком активное. Оказывается, ты — настоящая волшебница. Она слабо улыбнулась. — Не говори никому, ладно? — Конечно, — кивнула я. — Твои секреты — мои секреты. «Если бы ты знала, Бонни, — подумала я. — Если бы ты знала, какие секреты храню я»

***

А потом появилась Лекси. Я увидела ее впервые, когда пришла к Стефану — за книгой по истории, которую он обещал мне дать. Она была красивой. Высокой. Светловолосой. С хищной улыбкой и холодными глазами. — Ты, наверное, Лора, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — Стефан много о тебе рассказывал. — Только хорошее, надеюсь? — спросила я. — Только интересное, — ответила она. — Он сказал, что ты — единственная, кто смотрит на Дэймона не как на монстра. Это правда? — Я ни на кого не смотрю как на монстра, — ответила я. — Я сама монстр. Нам, монстрам, нужно держаться вместе. Лекси рассмеялась. Громко, искренне. — Ты забавная, — сказала она. — Мне нравишься. — Я — клоун, — ответила я. — Клоуны всегда нравятся. Пока не начинают пугать. Она посмотрела на меня долгим взглядом. — Береги себя, Лорелей, — сказала она. — В этом городе слишком много опасностей. И не все они — вампиры. Она ушла, оставив меня с книгой и странным чувством. «Она умрет, — подумала я. — Я чувствую. Она умрет скоро. И Дэймон будет в этом виноват» Я не знала, откуда взялась эта мысль. Но она оказалась пророческой.

***

Лекси убили через два дня. Я узнала об этом от Елены — она пришла в школу с красными глазами и сказала, что Лекси уехала. Но я видела правду. В глазах Елены. В напряженном лице Стефана. В том, как Дэймон смотрел на брата — с вызовом и… удовлетворением. «Ты убил ее, — подумала я, глядя на Дэймона. — Ты убил свою подругу. Ту, которая хотела помочь твоему брату. И тебе — все равно» Но когда наши взгляды встретились — на секунду, в коридоре, — я увидела в его глазах что-то другое. Боль. Сожаление. Одиночество. «Ты — чудовище, — подумала я. — Но чудовища тоже страдают. Я знаю. Я — чудовище» Я отвела глаза и пошла дальше.

***

Аларик Зальцман — новый учитель истории — нравился мне всё больше. Он дал Джереми шанс исправиться — задал ему реферат об истории семьи. И Джереми, кажется, загорелся. Я даже видела его в библиотеке с какими-то старыми книгами — не шучу, он реально взял книгу! Добровольно! — Ты тоже можешь написать работу, Лорелей, — сказал мне Аларик после урока. — У тебя талант. Не зарывай его в землю. — Я не зарываю, — ответила я. — Я просто… храню. Для лучших времен. — Лучшие времена не наступят, если ты будешь ждать, — сказал он. — Их нужно создавать. Я посмотрела на него. «Ты — не просто учитель, — подумала я. — Ты —словно охотник,выжидающий добычу. Я вижу. Я чувствую. Ты пришел в этот город не случайно» — Я подумаю, — сказала я. — Но обещать не могу. У меня — много дел. — Каких? — Выживать, — ответила я. — Это отнимает всё время. Он улыбнулся. Грустно. — Понимаю, — сказал он.

***

В конце недели Бонни пришла ко мне. — Лора, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь. — Какая? — Я… я вижу сны. О своей прапрапрабабушке. О Эмили Беннет. Я напряглась. — Что ты видишь? — спросила я. — Церковь. Разрушенную церковь. И гробницу. Под ней. — Гробницу? — переспросила я. — С вампирами? Бонни посмотрела на меня с удивлением. — Откуда ты знаешь? Я поняла, что проговорилась. — Сны, — соврала я. — Мне тоже снятся странные вещи. Кровь. Зеркала. Свернутые шеи. — Лора… ты тоже ведьма? — Нет, — я покачала головой. — Я — просто сумасшедшая. Но спасибо, что спросила. Она не стала настаивать. Но я видела в ее глазах подозрение, я была не так далека от правды. В осознанных снах я видела и слышала больше других. «Ты слишком много знаешь, Лора, — подумала я. — Для обычной школьницы. Дэймон это заметил. Бонни заметила. Скоро заметят все»

***

А потом случилось то, что случилось. Спиритический сеанс у Елены дома. Бонни пришла в ужасном состоянии — она не спала несколько ночей, ее преследовали видения. Кэролайн, конечно, была в своем репертуаре — крутилась перед зеркалом, поправляла прическу, хотя мы собирались вызывать духов. — Девочки, может, не надо? — спросила я, когда они зажгли свечи. — Я, знаете ли, насмотрелась хорроров. Обычно такие сеансы заканчиваются тем, что кто-то умирает. — Лора, прекрати, — сказала Елена. — Бонни нужна наша поддержка. — Поддержка — это купить ей мороженое. А не вызывать демонов в гостиной. Но меня не послушали. Как всегда. Они сели в круг, взялись за руки. Бонни закрыла глаза и начала шептать что-то на непонятном языке. Свечи задрожали. Воздух стал тяжелым. А потом Бонни открыла глаза — и это уже была не Бонни. Ее глаза горели желтым огнем. Ее голос стал чужим — низким, древним, пугающим. — Я — Эмили Беннет, — сказала она, глядя на Елену. — Ты похожа на нее. На Кэтрин. Те же глаза. Та же кровь,-потом взгляд упал на меня, глаза ведьмы в шоке расширились.-Нареченная монстра, ты погубишь нас. Я попятилась к стене, ее шепот пугал, но никто кроме меня не слышал, не видел попыток ведьмы переключить внимание с меня на других. «Это происходит наяву, — подумала я. — Я — в фильме ужасов. И я — не зритель. Я — участник» — Что тебе нужно? — спросила Елена. — Предупредить, — ответила Эмили устами Бонни. — Дэймон хочет освободить гробницу. Он хочет выпустить вас. И если он сделает это — многие умрут. — Каких вас? — спросила Кэролайн. — Каких еще вас? — Вампиров, — ответила Эмили. — Тех, кого заперли 145 лет назад. Тех, кто жаждет крови. Тех, кто уничтожит этот город. Я видела, как побледнела Елена. Как Кэролайн зажала рот рукой. — Что делать? — спросила Елена. — Как остановить его? — Медальон, — сказала Эмили. — Тот, что ты носишь, Бонни. Он — ключ. Если уничтожить его — гробница останется запечатанной. — А ты? — спросила Елена. — Что будет с тобой? — Я — уже мертва, — ответила Эмили. — И я сделала всё, что могла. Она закрыла глаза. Бонни обмякла, упала на пол. — Бонни! — я бросилась к ней. Она открыла глаза — свои, обычные, карие. — Что случилось? — спросила она. — Я… я ничего не помню. Я посмотрела на медальон у нее на шее. «Ключ, — подумала я. — Ключ к гробнице. Ключ к Кэтрин. Ключ к свободе — или к смерти. Что значит нареченная монстра? Она имела ввиду Дэймона?» Я промолчала.

***

Через час мне позвонил Дэймон. — Ты была там, — сказал он. — В доме Елены. Ты видела Эмили. — Откуда ты… — Я всё знаю, — перебил он. — Что она сказала? — Что ты хочешь освободить гробницу, — ответила я. — Что там — вампиры. И они уничтожат город. — Это ложь, — сказал он. — Там — только Кэтрин. Остальные — не важны. — Дэймон… — Мне нужен медальон, — перебил он. — Ты можешь достать его? Я замолчала. — Ты просишь меня украсть у подруги семейную реликвию? — спросила я. — Зачем? Чтобы ты выпустил свою бывшую? Ту, которая тебя не любила? Ту, которая обманула тебя? — Ты ничего не знаешь о Кэтрин, — его голос стал жестким. — Знаю, — ответила я. — Знаю, что она — причина всего. Что она — превратила тебя в чудовище. Что она — разрушила твою жизнь. И ты до сих пор ее любишь. Несмотря ни на что. Он замолчал. — Ты — странная, — сказал он наконец. — Откуда ты знаешь такие вещи? — Сны, — ответила я. — Мне снятся странные вещи. Кровь. Зеркала. Свернутые шеи. И твоя Кэтрин. — Лорелей… — Я не буду красть медальон, — сказала я. — Но если Бонни захочет отдать его сама — я не буду мешать. Он вздохнул. — Ты — невыносима, — сказал он. — Я знаю, — ответила я. — Это мое проклятие. Я повесила трубку. И долго сидела в темноте, глядя в стену.

***

Спиритический сеанс состоялся на следующий день. Мы снова собрались у Елены дома. Бонни была бледной, но решительной. Она держала медальон в руках и смотрела на него с болью. — Ты не обязана этого делать, — сказала Елена. — Обязана, — ответила Бонни. — Эмили сказала, что это — единственный способ остановить Дэймона. — А что будет с тобой? — спросила я. — Не знаю, — она покачала головой. — Но я должна попробовать. Она зажгла свечи. Закрыла глаза. Начала шептать заклинание. Медальон в ее руках засветился — сначала слабо, потом ярче. Воздух наполнился треском, будто от электричества. А потом — взрыв. Яркая вспышка ослепила меня. Я отшатнулась, прикрывая лицо руками. Когда я снова открыла глаза — медальона не было. Только пепел на ладонях Бонни. — Получилось, — прошептала она. — Гробница останется запечатанной. Кэтрин не выйдет. — А Дэймон? — спросила я. — Что будет с Дэймоном? — Не знаю, — ответила Бонни. — Но он будет в ярости. Я закрыла глаза. «Дэймон, — подумала я. — Прости. Я не смогла помочь тебе. Я — не предательница. Я — трусиха» Но где-то глубоко внутри я знала: я поступила правильно. И это знание было горьким, как полынь.

***

Следующим утром Дэймон стоял на моем пороге. Его глаза горели яростью. Лицо было перекошено от злости. — Ты знала, — сказал он. — Ты знала, что они это сделают. — Догадывалась, — ответила я. — Но не знала. — Почему ты не сказала мне? — Потому что, — я посмотрела ему в глаза, — я не хочу, чтобы ты выпустил армию вампиров на наш город. Даже ради любви всей своей жизни. Он сжал кулаки. — Ты — предательница. — Я — честный человек, — ответила я. — Впервые в жизни. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом развернулся и ушел. Я стояла на пороге и смотрела ему вслед. «Ты злишься, — подумала я. — Ты ненавидишь меня. Ты больше никогда не придешь» И мне стало больно. Так больно, как не было давно.

***

Ночью мне приснился голос. «Ты поступила правильно» «Я знаю» «Он простит тебя» «Не простит» «Простит. Он любит тебя. Просто еще не знает об этом» «Он любит Кэтрин» «Кэтрин — призрак. А ты — реальна. И однажды он выберет реальность» Я хотела ответить. Но не успела. Провалилась в темноту. И, может быть, впервые за долгое время — в темноте было не страшно.