И нету нам прощения.

Новый день в общежитии имени какого-то забытого всеми академика начался не с ласковых лучей солнца и не с щебетания птиц, а со звука, способного поднять мертвых. Вернее, поднять одного Ноли звоном будильника, который источался ровно с его собственного телефона. Раздражающий, повторяющийся звон сразу оживил нейроны мозга, хоть пока он сам даже не подозревал что уже проснулся. Веки его были тяжелы, будто на них уселись демоны усталости и всю ночь играли в кости его глазными яблоками. Он всего лишь устало потянулся, и его зевок был столь глубоким и трагическим, что мог бы вместить в себя все разочарования академического года. И причина сложного пробуждения была проста и носила имя Севен. Прошлая ночь была такой же бессонной, как и предыдущая, ибо Севен, скотина такая, имеет оживленный сон. Он не просто ворочался — он проживал во сне целые драмы: бормотал, смеялся и периодически с грохотом ронял на пол то руку, то ногу, а однажды — и увесистый том по квантовой физике, который Ноли по глупости наивной забыл убрать с, уже чужой, тумбочки. Решив не заострять внимание на ненавистной особе, чье дыхание с легким присвистом раздражало даже сквозь стену из подушек, которую Ноли возвел вокруг своей головы — двуликий принял единственно верное решение — будить себя. И не как-нибудь, а с размахом. Сбросив с себя одеяло, словно это были оковы тирании, он спустил ноги с кровати и, не переживая о таких мелочах, как «тишина» и «спящий сосед», направился к двери. Дверь, старинный артефакт, помнящий, кажется, еще самого академика, в честь которого названо общежитие, с грохотом захлопнулась за его спиной. Это было своеобразное заявление о начале дня. Длинный коридор общежития в этот ранний час был похож на спящего левиафана. Стены, выкрашенные в цвет подгулявшей надежды, поглощали свет, а через них все еще можно было слышать чей-то храп и копошения. Путь Ноли лежал в общую уборную — место, где сталкивались амбиции будущих гениев и суровая реальность забитых стоков. «Слава Теламону», — с почти религиозным чувством подумал Ноли, не обнаружив привычной утренней очереди. Не было никого, кроме призраков невыученных зачётов. Ноли, шаркая ногами, добрел до своей цели — хлипкой раковины в углу кафельной комнатушки, чей кафель явно пережил несколько архитектурных эпох, от романской до нынешних времен. Он повернул вентиль старого смесителя. Сначала он скрипнул, словно возмущаясь ранним вторжением, затем с шипением и плеском полилась ледяная, почти арктическая вода. Ноли, не колеблясь, подставил ладони под леденящий поток, набрал пригоршню жидкости и с решимостью плеснул себе в лицо. Эффект был мгновенным и тотальным. Тело вздрогнуло, как от удара током, из груди вырвался сдавленный, непроизвольный вздох. Сознание, до этого плававшее в тумане, было выброшено на берег реальности с жестокой, но эффективной точностью. Каждая пора на коже кричала о пробуждении. Он не стал вытираться, позволив каплям воды стекать по щекам и шее, словно слезам самого утра. «Пора готовиться к парам...» — пронеслось в голове неутешительное, но неизбежное заключение. Мысль о предстоящем дне легла на плечи невидимым грузом. Развернувшись, он побрел обратно, оставляя на полу маленькие капельки, похожие на свидетельства появления какого-то странного, водного призрака. Вернувшись в свою берлогу, он не мог не заметить, что его сосед все еще пребывал в объятиях Морфея. Или притворялся. С Севеном, этим мастером мистификаций и непредсказуемых поступков, было невозможно понять, где правда, а где — просто способ его лишний раз не трогать. Хер знает. Для Ноли это было совершено неважно. Будь его воля, он бы и смотреть-то на Севена не стал, предпочтя общаться с ним исключительно через зашифрованные записки, брошенные из-за ширмы. Но искушение... о, это сладкое, пьянящее искушение испортить минуту умиротворения на лице спящего врага было слишком велико. На лице Севена сейчас была изображена идиллическая картина: губы сложены в легкую, глуповатую улыбку, одна рука закинута за голову, вторая сжимала край одеяла, как ребенок плюшевого мишку. Это было невыносимо. Не особо церемонясь, Ноли, с лицом заговорщика, осуществляющего титанический план, подошел к кровати соседа. Его правая рука, все еще ледяная от умывания, медленно, как в триллере, протянулась к беззащитному телу. Цель была выбрана с хирургической точностью — открытый, теплый участок кожи у шеи, где пульс стучит ровно и беззаботно. Холодная ладонь прикоснулась к теплой коже. Ледяные пальцы обхватили чужую шею в подобии дружеского, но крайне неприятного захвата. Реакция была мгновенной и стоила всего утреннего ритуала. Севен издал нечеловеческий, захлебывающийся звук, нечто среднее между «аааргх!» и «боже!», и буквально подпрыгнул на кровати, как ошпаренный. Его глаза, затянутые пеленой глубокого сна, метались по комнате с выражением животного ужаса и полного непонимания происходящего. Он пытался сфокусировать взгляд на размытой фигуре Ноли, моргая с частотой колибри. — Ш-что!? — просипел он, хватая ртом воздух. — Вставай, а то пропустишь пары. — коротко отрезал Ноли. Двуликий стоял, наслаждаясь зрелищем. На его лице играла едва заметная, но безмерно довольная улыбка. Наконец-то баланс во Вселенной был хоть на йоту восстановлен. Но был нюанс. Севен, плохо видящий без своих очков, не увидел ни довольной ухмылки, ни блеска в глазах Ноли. Он увидел лишь размытое пятно цвета стены и услышал фразу о парах. Его мозг, еще не полностью вышедший из спящего режима, обработал информацию так: «Сосед. Будит. Пары. Надо вставать». Никакого подвоха. Никакой мести. Просто суровая студенческая реальность. — М-м-м... Ага... Спасибо... — пробормотал он, с трудом отыскивая очки на тумбочке и водружая их на нос. Мир обрел четкие, хоть и не самые приятные очертания. Когда оба окончательно оживились и начали метаться по комнате, пытаясь собрать остатки своего здравомыслия и учебные принадлежности, их рутина, наконец, со скрипом встала на круги своя. Комната погрузилась в хаос, напоминавший последствия урагана в канцелярском магазине. — Ты не видел мою тетрадь по термеху? — спросил Севен, переворачивая подушку, пытаясь вспомнить где он оставил все необходимые для учёбы принадлежности, что чудом захватил вместе с ноутбуком из горящей комнаты. — Все твои тетради раскиданны по комнате, Севен, — не глядя на него, ответил Ноли, складывая собственные вещи и ноутбук себе в сумку. — Ну... синяя такая... — уточнил Севен. — И что? Мне это ничего не дает. Общения между ними было мало. А если так подумать — о чем им было говорить? Ноли считал Севена источником хаоса и шума, а Севен считал Ноли ходячим воплощением занудства с обостренным чувством собственного превосходства. Их диалоги напоминали игру в пинг-понг, где один игрок отбивает мячи, а второй бросает их прямо в голову другому, лишь бы позлить. Севен, однако, не сдавался. Он изредка бросал в пространство какие-нибудь реплики, надеясь выманить Ноли на словесную дуэль. — Слышал, сегодня на физре кросс будут гонять, — сказал он, натягивая излюбленные носки. — Как мило. Надеюсь, ты сбежишь с него так же грациозно, как в прошлый раз, споткнувшись о собственную шнуровку, — парировал Ноли, не отрываясь от расписания, скорее, лишь для того что бы не смотреть на Севена. — Это был тактический маневр! Я отвлекал внимание, пока Смит подбирал сигареты! — Ничего себе. А я и не знал что ты такой самоотверженный... Ноли в этот момент начал задумываться, все ли он сделал для сегодняшнего дня. Во вторник у них было всего четыре пары, и то две из них — одного предмета, «термех», которую вел старый, вечно задумчивый профессор, способный прочитать двухчасовую лекцию, глядя в одну точку на потолке. «Все должно пройти хорошо... — убеждал он себя. — Я же готовился. В отличие от некоторых...» Из глубоких раздумий об академических рейтингах и смысле бытия, двуликого выбил раздражающий, настойчивый голос Севена, который, видимо, решил, что утренний сеанс телепатии не удался, и пора переходить к вербальному общению. — Джимми Нейтрон, ты меня вообще слушаешь? — недовольно фыркнул Севен, сложив руки на груди в позе обиженного подростка. Он обожал это прозвище, намекая на то, что Ноли слишком самоуверен для своего же блага. Ноли медленно, с театральным вздохом, повернулся к нему. —Я, — он сделал драматическую паузу, — отчаянно пытаюсь не слышать. Сам же хакер лишь снова фыркнул, понимая, что сегодня с Ноли не сложится достойного интеллектуального (по его мнению) поединка. «Видимо, в будние дни он менее жизнерадостный, чем в выходные, — с прискорбием подумал Севен. — Вот же бедняга. Наверное, кофе не допил. Или просто родился таким.» — Говорю, когда хавать будем? — повторил свой вопрос Севен, уже с ноткой отчаяния в голосе. — Времени маловато... — Завтрак? — переспросил Ноли, слегка наклонив голову на бок, обрабатывая столь абсурдный, по его мнению, запрос. — Я не завтракаю. — Чего?! — Севен смотрел на него так, будто он только что признался, что не дышит кислородом. — Как это не завтракаешь? Это же... это же святое! — К моему счастью, я уже сыт по горло от твоих выходок. —  отрезал Ноли. — Если хотел завтракать — нужно было раньше вставать или готовить еще вечером. — доступными словами пояснил он, уже перекидывая свою сумку через плечо. — А что ж ты не сказал, что встаешь так поздно? — теперь уже чуть печально, почти трагически, протараторил Севен, с ужасом осознавая, что половину дня ему придется провести в объятиях голодного обморока. В его голове уже проносились картины: он, бледный и обессиленный, падает с лестницы, а Ноли шагает через него. — А я что? — Ноли поднял бровь. — Я тебе не нянька. Тебе нужно — ты и рассчитывай время самостоятельно. Восемнадцать лет — солидный возраст. И почему Севен ведет себя как маленький ребенок? Неужели в свои восемнадцать он думает, что вселенная, и в частности Ноли, обязаны обеспечивать ему гастрономический комфорт? Без лишних слов, с чувством выполненного долга и легким превосходством, Ноли вышел из комнаты, оставив Севена в одиночестве их потрепанной комнаты, где пахло старыми книгами, печеньем и легким запахом отчаяния. И тут, в груди Севена, что-то щелкнуло. Он смотрел на захлопнувшуюся дверу, и в его глазах, обычно веселых и беспечных, зажегся огонек. Огонек соперничества. Не зря же Ноли так холодно к нему относится, так язвит и саботирует его утренние ритуалы. Это была не просто неприязнь. Это была борьба. Борьба за власть в пределах этих четырех стен. Двуликий просто хотел показать Севену его место. «Ну что ж, господин Ноли, — мысленно произнес Севен, сжимая кулак. — Игра началась.» На его лице расплылась ухмылка. Голод был забыт. На смену ему пришла решимость. Первый будний день с новым соседом только начинался, и он обещал быть гораздо более интересным, чем можно было предположить. *** Просидев ужасные две пары термеха, которые для обычного студента были бы интеллектуальной пыткой, а для Севена — лишь фоном для планирования мелких пакостей и изучения мемов в телефоне, он чувствовал себя... почти победителем. Учебный день, как ни странно, проходил гладко и без особых проблем. Если так подумать, жизнь, несмотря на соседа, била ключом. Небольшой набег на магазин в перерыве между парами — и он был сыт, доволен и полон сил. Но у Севена, этого вечного двигателя розыгрышей, зрело в душе еще одно, последнее на сегодня, но жизненно важное желание. Маленькое, но такое сладкое. Ему было категорически, тотально, экзистенциально необходимо поставить Ноли на место. Тот утренний ледяной захват, пренебрежительные взгляды и фразы вроде «я тебе не нянька» не давали ему покоя. Это был вызов. Вызов, брошенный его самолюбию и репутации главного балагура. Плана, конечно, глобального и продуманного, у Севена не было. Но он твердо верил в свою импровизацию и в то, что сама Вселенная, устав от зазнайства Ноли, поможет ему. И вот, судьба, словно и вправду вставшая на его сторону, предоставила ему шанс. Предпоследняя, практическая пара по «Основам компьютерного моделирования» подходила к концу. В аудитории, пропахшей пылью и тлением пластмассы от старых проекторов, оставалось всего несколько презентаций. Студенты, измотанные долгим днем, смотрели на экран стеклянными глазами, мечтая о кровати и покое. Именно в этот момент Севен окончательно понял, что будет делать. Осталось лишь дождаться подходящего момента. И как по велению какого-то насмешливого божества, раздался звонок. Не учебный, а личный. Из кармана брюк Ноли прозвучала мелодия. Ноли не мог не ответить — так уж был он воспитан. Сделав извиняющийся жест в сторону преподавателя, он вышел из аудитории, оставив на своем месте ноутбук без присмотра. Он дождался, пока фигура Ноли скроется за дверью, и, прикинувшись безразличным, небрежно пересел на его место, сделав вид, что рассматривает какие-то свои записи на столе. Сердце его колотилось, как у шпиона из дешевого боевика, но руки были тверды. Он осторожно подтянул к себе девайс, на экране которого все еще была открыта среда программирования и папка с проектом Ноли — презентацией о взаимодействии движения двух тел, дополненной сложной симуляцией. Пробежавшись глазами по всей работе, он наткнулся на, уж слишком выделяющийся результат вчерашнего вмешательства. Хакер даже забыл о том, что перед сном попытался восстановить некую справедливость, но оно пошло на руку, давая идею для большей мести. Он нашел строку ввода кода, отвечающую за инициализацию симуляции. В самый ее конец, туда, где после множества сложных формул и условий стоял гордый и одинокий //end_of_code, его пальцы, привыкшие к взлому университетских серверов, проворно вбили маленький привет от себя, решив придерживаться вчерашнего, сонного плана. Это была разрушительная команда и одновременно что-то изощренное и ироничное. Он дописал: if (frameCount % 100 == 0){console.log("yapidor"); } Эта строка ломала код. А среди других команд была как мушка на лице Венеры Милосской — вроде бы и мелочь, но все внимание к себе. А поскольку презентация запускалась в полноэкранном режиме, при возникновении любой ошибки разработчик первым делом открывал консоль, чтобы найти ее причину. Для верности Севен обновил файл на флэшке Ноли, чтобы шалость точно удалась и на любом компьютере. Закончив свою диверсию, он с той же преувеличенной небрежностью вернул ноутбук на миллиметр в то же положение, в каком его нашел, и отодвинулся на свою территорию, приняв вид невинной овечки, углубленной в созерцание собственного телефона. Спустя пару минут в аудиторию вернулся Ноли. На его лице была легкая досада от прерванного звонка, но и уверенность в себе. Он даже не взглянул на Севена, полностью погруженный в предстоящий триумф. Когда последний, на сегодня, одногруппник, мямля что-то невнятное о трении и ускорении, закончил свое представление, настал звездный час Ноли. С легкой, почти кошачьей грацией он направился к кафедре, его осанка кричала: «Сейчас вы увидите, как надо делать проекты». Он точно знал, что его работа — самая дополненная, цельная и технически совершенная. Вручив флэшку преподавателю, он с едва заметной улыбкой наблюдал, как тот запускает презентацию на большом экране. И началось. Ноли говорил четко, ясно, его голос был инструментом, вытачивающим филигранные формулировки. Он вел аудиторию от классических законов Ньютона к сложным дифференциальным уравнениям, описывающим движение двух гравитирующих тел в пустоте. На экране сменялись изящные слайды с формулами, графиками, схемами. Даже преподаватель, известный своей придирчивостью, одобрительно кивал, а в его глазах мелькал огонек редкого профессионального удовольствия. "Не чудеса ли?" — думал Ноли, чувствуя, как волна удовлетворения разливается по всему телу. Но, увы, даже самым прекрасным сказкам свойственно заканчиваться. И заканчиваются они, как правило, в самый неподходящий момент. — ...и для наглядной демонстрации всех описанных процессов, — голос Ноли зазвучал особенно торжественно, — я создал интерактивную модель на основе языка JavaScript. Он щелкнул пультом. На экране появился элегантный интерфейс симуляции: два шара, один побольше, другой поменьше, и поле для ввода параметров. Аудитория затихла в ожидании зрелища. Севен на задней парте затаил дыхание, стараясь не выдать себя довольной улыбкой. Ноли нажал кнопку «Запуск». Ничего не произошло. Точнее, произошло не то. Вместо плавного движения шаров по эллиптическим орбитам, в левом верхнем углу экрана появилось стандартное диалоговое окно ошибки: Uncaught SyntaxError: Unexpected identifier. Тишина в аудитории стала гробовой. Ноли замер. Его мозг, секунду назад работавший с скоростью суперкомпьютера, вдруг завис. «Не может быть. Этого не может быть. Я проверял все десять раз! Компилятор не показывал никаких ошибок!» Он попытался запустить симуляцию снова. Та же ошибка. На его обычно бледном и невозмутимом лице проступили алые пятна. Он чувствовал, как к горлу подступает комок панического унижения. Преподаватель, видя отчаянные попытки студента, сжалился. — Не волнуйтесь, — сказал он, подходя к компьютеру. — Бывает. Давайте посмотрим вместе. Иногда свежий взгляд помогает. Ноли, готовый в этот момент ухватиться за любую соломинку, кивнул с благодарностью, в которой сквозил животный ужас. Они вдвоем склонились над ноутбуком. Половина аудитории, проснувшись от скуки, с интересом наблюдала за разворачивающейся драмой. Шепот, впрочем, был не столько о провале Ноли, сколько о том, что пару могут задержать, а это уже било по личным планам каждого. — В чем дело... — бормотал преподователь, пролистывая код. — Все выглядит идеально... Обычно такая ошибка возникает из-за... Он открыл консоль разработчика в браузере. И тут его брови поползли вверх. — Ноли, — сказал он, и в его голосе зазвенела непонятная нота — не гнева, а скорее недоумения. — А это что такое? Он выделил курсором ту самую, роковую строку. Проклятое "yapidor", ярко подсвеченное, как виновный на месте преступления. Проблема была в том, что транслирование экрана до сих пор передавалось на большой экран. И вся аудитория, как один, увидела этот загадочный, идиотский, непонятный комментарий, вставленный в самый эпилог безупречного кода. Сначала наступила секунда ошеломленной тишины. А потом, из одного угла, послышался сдавленный смешок. За ним — другой. И вот уже по аудитории прокатилась волна оживленных обсуждений и смеха. —Япидор? Это что, физический термин? — ехидно спросил кто-то. —Наверное, новое имя для одной из планет в симуляции! — парировал другой. Ноли был готов провалиться сквозь землю, причем по самой стремительной параболической траектории из тех, что он только что описывал. Его лицо пылало. Весь его авторитет, вся его репутация образцового студента, все его труды — все было обращено в прах одним-единственным словом. Таким дурацким. Таким... севеновским. Его взгляд, остекленевший от ужаса и ярости, метнулся по рядам. Он искал того, кто мог это сделать. И его глаза, словно снайперская пуля, нашли свою цель. В дальнем углу аудитории, полуприкрывшись учебником, сидел Севен. Он не смеялся громко. Нет. Он просто смотрел на Ноли, и на его лице цвела самая широкая, самая довольная, самая невинная и одновременно самая демоническая улыбка, какую только можно себе представить. Его глаза сияли торжеством. Он даже не пытался это скрыть. Он просто сидел и ловил его взгляд, наслаждаясь зрелищем полного и безоговорочного краха. «Севен... — пронеслось в голове у Ноли, и в этом одном слове поместилась вся вселенская ненависть. — Гондон!» *** Когда вся эта унизительная комедия наконец разрешилась, преподователь, человек в душе не лишенный чувства юмора, но вынужденный носить маску академической строгости, решил не задавать лишних вопросов. Он лишь тяжело вздохнул, посмотрел на Ноли поверх очков взглядом, полным немого укора и легкого сочувствия, и произнес сакральную фразу: — Работа, в целом, выдающаяся, Ноли. Но за неуместный... элемент вынужден снизить оценку. Протокол, понимаете ли. Дисциплина. Это было как удар током. Оценку снизили! Ему, Ноли, чей проект был на голову, нет, на целый корпус выше всех остальных! И все из-за какого-то идиотского слова, в котором он был не виноват абсолютно! «Этот уебок снова все испортил!..» — гневно, как раскат грома в ясный день, пронеслось в голове у Ноли, пока он, пылая от стыда и ярости, направлялся на свое место. Он не просто смотрел на Севена — он прожигал его взглядом, в котором смешались презрение, ненависть и холодная решимость. Это был взгляд, уже вынесший приговор, но еще не озвучившего его. Это уже было не смешно! Это даже отдаленно не напоминало безобидную шутку! Севен перешел все возможные и невозможные границы, вторгся на священную территорию его академической репутации, над которой он трудился с самого первого дня. Такого Ноли больше терпеть не будет. Его терпение, и без того тоньше паутины, лопнуло с треском, похожим на тот, что издает падающая гильотина. Как только прозвенел долгожданный звонок, ознаменовавший конец пары и временное освобождение от пытки, первым на ретировку подался Севен. Он, как настоящий партизан, мгновенно слился с небольшой толпой таких же заложников академического ужаса и растворился в длинном, полутемном коридоре, словно его и не было. Ноли лишь проводил его взглядом охотника, но на этот раз он не был намерен отпускать добычу просто так. Он мог бы простить многое: разбросанные носки, бессонные ночи, даже утренние подколы. Но позариться на его рейтинг, на его священный Грааль успеваемости — это была фатальная, непростительная ошибка. Ошибка, которая требовала немедленного и сурового возмездия. Скинув все вещи в сумку и отправив туда же с нежностью, достойной лучшего применения, свой ноутбук, Ноли ринулся в погоню. Искать долго не пришлось — двуликий, будучи хорошим слушателем не по собственной воле, знал расписание Севена лучше, чем собственное. В данный момент последний, по всем законам жанра и его собственных привычек, должен был находиться на «черном выходе» — заброшенной лестничной клетке в конце западного крыла, где в облаках табачного дыма решались судьбы миров и перемывались косточки преподавателей. Без задней мысли, движимый лишь слепой яростью, Ноли отправился за Севеном. И уже через несколько минут его взору предстала знакомая фигура, неспешно бредущая по коридору, чье внимание полностью принадлежало экрану смартфона, на котором, судя по довольной ухмылке Севена, происходило что-то очень смешное и, вероятно, крайне глупое. Понимая, что в таком положении — отвлеченный, беззащитный — Севен был максимально уязвим, походка Ноли стала еще быстрее и решительнее. Он представлял, как настигнет его и въебет по самое не хочу, как в голливудском боевике: удар в челюсть, хруст, падение, триумф. Но реальность, как это часто бывает, внесла свои коррективы. Вместо брутальной мести Ноли, подойдя вплотную, схватил Севена за шиворот его же потертой футболки с принтом, и швырнул того к ближайшей стене. Сила удара была невелика — Ноли даже не думал о нанесении тяжких телесных, его план заключался лишь в том, чтобы слегка припугнуть и наглядно продемонстрировать, что его терпение — не резиновое. Но таких резких движений Севен вовсе не ожидал. Единственное, что он успел сделать — это выкрикнуть первое, что пришло в голову: — Очкариков не бьют! — Вопреки его словам, будто специально, его очки, которые в данный момент предательски сползли на кончик носа, не выдержали испытания на прочность и слетели, описав в воздухе короткую, печальную дугу, прежде чем упасть на бетонный пол. «Ну и Теламон с ними», — мог бы подумать Севен в иной ситуации. Очки падали, и не раз. Они были ветеранами многих битв, на их оправе уже красовалась пара царапин, полученных в ходе прошлогодних инцидентов. Если упадут — ничего страшного. Поднимут, протрут, и снова в бой. — На тебя это правило не распространяется! — Наконец подал голос Ноли, ослепленный праведным гневом, что вовсе не смотрел под ноги и даже не заметил падение аксессуара. Его внимание было приковано к лицу Севена, на котором читалась смесь испуга и нарастающего возмущения. Когда его руки вцепились в футболку обидчика, прижимая того к холодной стене, он, не рассчитав шаг, наступил прямо на лежащие очки. Раздался ужасающий, отчетливый хруст, что смешался с криком от прилетевшего в лицо кулака, явно не желающего остановиться. Но даже сейчас, на фоне тяжелого дыхания студента, только что ответившего за свою шутку, был слышен лишь не просто щелчок, а многослойный, хрустящий звук, в котором угадывалось и уничтожение оправы, и безжалостное растрескивание линз. Звук, от которого по спине пробежали мурашки и у самого Ноли. Гнев на его лице мгновенно сменился на откровенно обеспокоенное выражение. Он замер, все еще держа Севена у стены, и осознал весь масштаб произошедшего. Он не просто напал на соседа. Он уничтожил его "глаза". Тяжело сглотнув комок внезапно подступившей вины, Ноли неспешно отпустил Севена, сделал несколько шагов назад и опустил взгляд на пол, где среди серого бетона, на который попали капли крови, что выплюнул кое-как пришедший в себя после удара, шатен, лежали жалкие остатки того, что еще минуту назад было очками. Он осознавал тяжесть содеянного. Это был уже не простое "напугать". Это был вандализм. — Ну что, Эйнштейн, доволен? — фыркнул Севен, вытирая кровь с лица, рукой, пачкая теперь и ее. Но, что было самым странным, в его голосе не было ни злости, ни ненависти. Лишь усталая, глубокая нота обиды и разочарования. Эти слова, как щелчок, вывели Ноли из его минутного оцепенения. Брови двуликого снова нахмурились, губы сжались в тонкую ниточку. В ответ, почти на автомате, он несильно, скорее символически, ударил Севена кулаком в плечо, отчего тот тихо и театрально заскулил, явно не ожидая получить что-то помимо удара в лицо. — Если бы ты не вел себя как последний подонок, то и этого бы не произошло! — гаркнул Ноли, тыча пальцем в бездыханные останки очков, с таким видом, будто это его личное имущество пострадало от рук вандала. — Э-э-э н-е-е-е, мистер «угрюмое ебало», если бы ты был хоть немного адекватным — то этого не произошло бы! — в ответ зашипел Севен, беспомощно щурясь и пытаясь на ощупь определить, где именно находятся плечи его новообретенного врага. — Ты что, шуток вообще не понимаешь? — Ты — чертов имбецил! Какая еще шутка?! — И кто это еще из нас имбецил! Эта словесная перепалка, полная шекспировских страстей и лексикона детсадовца, могла длиться еще очень долго, подпитываясь взаимными упреками. Но через какое-то время Ноли, выдохшись, просто отпустил Севена, перед этим еще раз для порядка вжав его в стену, будто ставя финальную точку в споре. Двуликий уже хотел развернуться и отправиться в общежитие, чтобы поскорее забыть этот кошмарный день, как страницу из дурного романа. Он даже сделал первые несколько шагов к пожарному выходу. Но на полпути он остановился, прислушиваясь к неуверенным, почти шаркающим шагам Севена. Без очков он был как слепой котенок, брошенный на произвол судьбы в джунглях бетонного кампуса. Он тыкался плечом в стену, осторожно чувствовал пространство перед собой ногой. Теламон знает, что могло произойти с Севеном, если бы Ноли оставил его здесь одного: он мог упасть с лестницы, да и вообще убиться... Тяжелый вздох, полный противоречий, вырвался из груди Ноли. Он взвешивал все за и против. С одной стороны — принципы, гордость, желание поиздеваться с этого идиота. С другой — холодные факты: он начал драку первым, он уничтожил чужую собственность, и он теперь не мог просто уйти, оставив человека в состоянии, близком к беспомощности. Проклиная вслух свою внезапно проснувшуюся совесть, Ноли обернулся и решительными шагами направился обратно. Подойдя к Севену почти вплотную, он молча, без лишних слов, приобнял того под руку, давая возможность опереться на себя и выступая в роли поводыря. Поначалу Севен вздрогнул, как ошпаренный. Последовали неуклюжие попытки отстраниться, оттолкнуть его, отстоять последние крупицы своей пошатнувшейся гордости. — Да отстань, я сам... — буркнул он, пытаясь вырваться. — Молчи, — коротко бросил Ноли, и в его голосе не было ни ярости, ни насмешки. Только усталая решимость. — Ты сейчас в стену врежешься, и мне потом объяснять придется, почему у тебя шишка на лбу размером с твой эгоизм. После нескольких неудачных попыток отстоять свое достоинство — Севен смирился с ситуацией. Его плечи обмякли, и он позволил Ноли вести себя, как слепого щенка. В наступившей тишине, нарушаемой лишь их шагами, Ноли тихо, почти неслышно, проговорил: — Я... я заплачу за новые очки... — наконец, проронил он, и голос прозвучал виновато и по-детски несчастно. Он даже чуть стыдливо отвел взгляд, хотя Севен в его нынешнем состоянии все равно ничего не увидел бы. На это великодушное предложение Севен промолчал, сжав губы в тонкую ниточку и упрямо глядя в пустоту. Он все еще пытался удержать последние крупицы своей утраченной чести. Еще несколько шагов в гнетущей тишине. — Ты... помнишь рецепт? снова, уже с меньшей уверенностью, спросил Ноли, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. В ответ послышалось тихое, едва слышное, но безоговорочно капитулянтское: — Угу. Первым делом оба направились в общественный туалет, все же идти по улице, оставляя за собой след капающей крови не хотели оба. Включая воду, что благо была в стенах университета, Ноли принялся отмывать алую жидкость с лица шатена, словно вытирал еду с неаккуратно поевшего младенца. И пускай тот, все еще пытался хоть где то оставаться самостоятельным, не желая позволять прикасаться к своему лицу тому, кто и стал причиной удара, все же отсутствие возможности увидеть как он выглядит сейчас, заставило сдаться. Когда об их перепалке напоминали лишь разбитые очки, засохшая кровь, попавшая на футболку шатена и немного опухшая от удара щека, оба двинулись в сторону выхода, такими же медленными шагами. Путь проходил в тишине, все же чувство вины, со стороны двуликого словно ком в горле не позволяло вымолвить ни слова. Севен же изредка шипел от боли в затылке, смешивающейся с неприятным ощущением с левой стороны лица. Голова раскалывалась от недавнего удара, чем ещё больше унижала его в чужих глазах. Шатен полностью потерял чувство времени и возможность ориентироваться в пространстве. Поэтому путь до ближайшей оптики, что по его смутным воспоминаниям должна быть не сильно далеко от университета, растянулся на час, а то и больше, ведь даже с помощью своего соседа, инстинкт самосохранения не позволял идти в привычном темпе. Звук колокольчика, теплый воздух кондиционера приветливо встретили обоих. Усаживая плоховидящего на диван в зале ожидания, Ноли направился к девушке за стойкой, начиная диалог. — Здравствуйте, — с уважением сказал двуликий, подбирая нужные слова, ведь практически ничего не знал про очки и то как их покупать — Нам бы очки сделать — Неловко переминаясь с ноги на ногу, одной рукой сжимая край своей толстовки, неуверенно продолжал студент. — Так, хорошо — Видя переживания клиента, взяла инициативу в свои руки девушка — Рецепт у вас с собой? — Первый и самый главный вопрос, на который без помощи своего соседа Ноли не смог бы ответить. — У меня -7 на оба глаза — Встревая в разговор и поднимаясь со своего места, осторожно начал приближаться к ним Севен. — С защитой от синего света и, пожалуйста, самые крепкие, что у вас есть. — Суровый взгляд на провинившегося не смог стать таковым, ведь всё ещё щурясь, дабы разглядеть хоть что-то, шатен уменьшил круг своих эмоций. — Вы уже выбрали оправу? — Записывая недавнее пожелание клиента, поинтересовалась работница, на что получила отрицательный кивок с обеих сторон. — Нам, чтобы побыстрее — Тихо начал Ноли, поглядывая на своего сожителя — Есть ли шанс, что вы сделаете их за сегодня — Наивно надеясь на то, чтобы как можно скорее искупить вину, спросил двуликий. — Ну, если ваши линзы будут на складе, и вы выберете не слишком вычурную оправу — Начала выходить из-за стойки девушка, направляясь ко множеству примеров очков, готовясь указать на те, о которых идёт речь. — Думаю к вечеру, возможно. — Давай там, реши уже все — Возвращаясь на кресло махнул рукой Севен, словно отдавая приказ. Ноли лишь закатил глаза, следуя за продавцом по лабиринту из стендов с очками. — Если возьмёте что-то из этого, то думаю будет готово за сегодня — Указывая на один из стеклянных шкафчиков и оставляя двуликого наедине с собой, дабы проверить наличие нужных линз на складе, прервала диалог девушка. Выбор был не очень большой, множество однотипных прямоугольных оправ, сливались воедино, не имея никаких отличительных черт. Уже намереваясь выбрать первые попавшиеся, в последний раз пробежавшись глазами по полкам, Ноли заметил то, что в одну секунду изменило его решение. Ярко-розовые очки. Раз Севен сам разрешил ему выбрать, хотя при всем желании не смог бы сделать это самостоятельно, двуликий и здесь не упустит возможности отомстить за все плохое. "Надеюсь каждый день, когда он будет видеть в них свою рожу, он наконец поймёт, что каждая шутка может иметь свое последствие" — ухмыльнувшись и поставив точку в выборе оправы, подумал Ноли. Удача была на их стороне и на складе действительно оказались нужные стекла, а значит уже сегодня Севен вновь обретёт зрение. Оплатив все, как двуликий и обещал, между соседями повисло молчание. Но если в случае зачинщика драки он мог занять себя просмотром чего-либо в телефоне, незрячий одногруппник был лишен такой роскоши. Севен пытался вздремнуть, чтобы скоротать время, но надоедливое жжение в щеке мешало расслабиться. Спустя около пяти попыток погрузиться в сон, шатен сдался, запрокинув голову на спинку кресла. Теперь он просто смотрел в потолок, размышляя о том, что если бы знал, чем закончится его шутка, сделал бы с кодом одногруппника, что то более жестокое, нежели простую строчку, порушившую ему все задание. Задумавшись он даже не сразу заметил нависающую над собой тень студента, что больше напоминало тёмное пятно, контрастирующее с белым потолком. — Ты чего? — Прищурившись, чтобы разглядеть стоящего перед собой, спросил Севен, на что ощутил ледяной предмет, что насильно впихнули ему в руки. Вопросов стало больше, ведь он мог ориентироваться лишь на осязание. Жестяная банка. Ужасно холодная жестяная банка. — Отравить меня вздумал? — Язвительно попытался добыть объяснение поинтересовался шатен. — К сожалению нет — Таким же тоном ответил Ноли, но позже перешёл на более спокойные слова — Извиниться. Она холодная, приложи к щеке. — Показав на себе пальцем, позже поняв бесполезность этого действия, пояснил двуликий. Севен на удивление быстро сделал как ему сказали, все же боль была неприятной настолько, что терпеть её пока он шутит, было уже невозможно, но это не помешало острить потом. — Ого, а с чего вдруг сам Ноли извиняется за удар? — Надеясь, что он смог вызвать смятение на лице собеседника, ухмыльнулся шатен. — Нет, удар ты заслужил. — Садясь на кресло рядом, где двуликий провел недавние часы, до своего похода в магазин, который прошёл мимо задумавшегося студента, он продолжил — Это за лишние проблемы с очками. — Ну, эти проблемы все равно коснулись и тебя, особенно финансово. — Оставляя последнее слово за собой не смог промолчать Севен. Последующие часы каждый думал о своём, зарядка на телефоне Ноли все же была не бесконечная. Наконец вынесли очки, что чуть не уронив, как можно быстрее надел шатен. Увидя мир таким, какой он есть, к студенту вернулась его уверенность и некое чувство защищённости. Направляясь к зеркалу, дабы увидеть оправу, на которую пал выбор двуликого, он замер, замечая яркий цвет. — Ого, так оригинально! — Саркастично похлопав, оценил шутку студент — Ну главное что я вижу! — С большей оживленностью подытожил Севен, гордо направляясь к выходу, бросив слова благодарности на прощание. *** Яркий свет на входе в общежитие приветствовал уставших студентов, между которыми царило молчание. Кивнув вахтеру, что держал телефон у уха и видимо даже не заметил их, соседи прошли мимо турникета. — Да, комендантский час начинается с 11. — Донеслось до уставшего, от долгой ходьбы, Севена. — Никто не выйдет и не зайдет. — Опять молчание. — Если вам подходит, то будем ждать. — Последнее, что смог услышать шатен, перед тем, как они отошли на достаточно большое расстояние. Что-то внутри не давало покоя и ему приходилось прокручивать эту сторону диалога в голове, дабы подробнее переварить слова. Мысль о том, что речь опять идёт про его комнату никак не покидала его, вновь заставляя переживать за свою сохранность. Дверь в комнату отворилась, встречая обоих студентов лёгкой прохладой, предвещающей наступление холодного периода осени. Направляясь к своему спальному месту, чтобы как и вчера, ничего не делать, Севен услышал позади себя слова, изменившие его планы на вечер. — Раз мы живём вместе, готовить будем по очереди. — Открывая ящик рядом с холодильником и изучая содержимое, остановил его Ноли. Взгляд двуликого зацепился за пачку макарон, тех самых, что шатен кинул в корзину под предлогом "скрасить его серую жизнь". — Вот их и свари. — Кидая закрытую упаковку в сторону соседа, выбрал хозяин комнаты. — Слушай, я думаю доверять мне наше питание не очень хорошая идея — Осматривая инструкцию по приготовлению на обратной стороне, пробормотал Севен. — Может все же поедим дошик, или если ты так хочешь эти макароны, то сваришь их сам? — Броском вернув упаковку, попытался скинуть с себя обязанности шатен. — Ну уж нет, завтра я буду готовить, а сегодня иди ты. — Стараясь сохранять спокойствие, дабы не повторить утренний инцидент, процедил Ноли, в этот раз подойдя и насильно пихнув несчастных динозавриков собеседнику. Закатив глаза и бросив на прощание "ну я предупреждал", Севен направился на общую кухню, что на удивление была пуста. Оно и к лучшему. Вода в кастрюле закипела и в точности следуя инструкции, шатен высыпал нужное количество макарон. Удивительно, что несмотря на самостоятельность в детстве, появившуюся из-за отсутствия заботы со стороны матери, он был плох в готовке. Хотя и на это есть свое объяснение — его никто не учил, а значит приходилось есть то, что не требует каких либо умений и то, на что хватало украденных из родительского кошелька, денег. Воровать слишком много он не мог, все же потеря большой суммы явно вызвала бы подозрения и не прошла мимо. Поэтому, большую часть рациона составлял самый дешёвый доширак. Решая скоротать время за просмотром ленты в социальной сети, как можно было догадаться, Севен слишком увлёкся. Лишь когда горячие брызги вскипевшей воды попали ему на руку, он очнулся, замечая в кастрюле слипшийся кусок теста, некогда бывший красивыми динозавриками. Прикусив губу и тяжело выдыхая, ругаясь про себя за собственную невнимательность, он вылил воду, с трудом разделяя их ужин на две части, с целью переложить тот на тарелки. "Жрать подано" — Пишет он своему соседу, поставив то, что должно называться едой, на стол. Сообщение было прочитано сразу, а спустя минуту на кухню заявился сам его получатель. Казалось сейчас был единственный момент, когда Ноли мог сказать, что-то хорошее, обращаясь к соседу, но чем ближе он подходил к этому кулинарному "шедевру" тем сильнее мечтал вцепиться ему в глотку, насильно запихивая туда обе порции. — Блять, ты серьёзно даже макароны сварить не смог? — Теряя надежду на хоть какое-нибудь умение своего сожителя, выдохнул двуликий, тыкая вилкой в комок теста. — Я тебя предупреждал, но нет, ты даже слушать не захотел. Теперь сиди и ешь. — Исполняя сказанное, показал недовольство от чужой реакции шатен. —Буду как маленького учить тебя готовить — Пытаясь игнорировать то, что он ест, занимал свои мысли, чем угодно, Ноли. — На одном дошике ты долго не протянешь. — Ого, какая щедрость, а с чего это вдруг ты спускаешься с небес, чтобы помочь бедному студенту? — Стараясь думать обо всем, кроме еды в своей тарелке, поддержал беседу Севен. — Неужели в тебе есть хоть капля сострадания? Я не верю! — Наигранным тоном, что раздражал ещё больше чем смысл слов, продолжал он. — Просто хочу помочь тому, кто оказывается не был готов жить без мамочки. — Язвительно ответил Ноли, но продолжить фразу не посмел, замечая, как улыбка практически сразу спала с чужого лица, а глаза за стёклами уставились в тарелку. Минутное молчание было прервано шатеном, что поднявшись из-за стола направился к мусорке. — Блять, я не могу есть этот пиздец, ещё немного и он выйдет из меня обратно. — Выбрасывая результат своего кулинарного опыта, подытожил Севен. Ноли последовал его примеру, впервые за все их знакомство, будучи согласным с соседом. Оба покинули кухню, направляясь в общую комнату. Теперь они занимались каждый своим. Устроившись на раскладушке, шатен решил выполнить задание, что вчера ночью исправил, а позже испортил, своему соседу. Ритмичный звук клавиатуры наполнял комнату, не позволяя той утонуть в тишине ещё долгое время. Первым сдался Севен. Не имея рядом с собой розетки он был вынужден прервать свои труды из-за низкого заряда ноутбука. Воткнув устройство на другом конце комнаты и потянувшись, слыша хруст собственной спины, шатен поставил своего соседа в известность, что направляется спать. На словах это звучало в разы проще, на деле же, он никак не мог найти удобное положение для сна. Отвернувшись к стене, закрываясь одеялом, Севен застал момент, когда Ноли и сам устроился в кровати. Около получаса прошло до того, как комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь дыханием двуликого. Бессонница — это самое ужасное, что может испытать человек. Лежа на спине и вглядываясь в потолок, шатена не покидало чувство тревоги, что появилось в нем с момента, когда он услышал разговор вахтера. Ему нужно улучшить панель, чтобы впредь быть уверенным в том, что после него не остаётся следов, ну или же подобная ситуация с потерей контроля над своим "созданием" не произошла. Но сделать это сейчас, когда рядом с ним живёт совершенно чужой человек, равносильно тому, если бы он принялся убивать кого-нибудь в их общей комнате. Само наличие панели является незаконным, а с учётом того, как сильно Ноли не доволен подселением соседа, шанс того, что он сдаст его уж слишком высок. Подобные мысли, что продолжались больше двух часов, были прерваны тяжёлыми шагами по коридору. На слух можно было предположить, что шло всего двое людей, явно не являющиеся студентами. Они постепенно отдалялись от нынешнего места жительства Севена, явно приближаясь к прошлому. Напрягая свой слух насколько это было возможно, шатен пытался определить точно ли его догадки оказались правдивыми. Ответом служило бормотание, заставляя его затаить дыхание, в попытке понять хоть слово. Щелчок замка эхом разнесся по всему этажу, разом отвечая на все вопросы студента. Двое неизвестных и вправду зашли в его комнату. Скрип раскладушки, предательски разрезал тишину небольшого пространства, за дверью с номером 70. Открывая её, до этого на носочках пройдя через всю комнату, дабы не разбудить и так не спавшего из-за него соседа, Севен выглянул в мрачный коридор. Единственным источником света был фонарик, что постоянно моргал из-за смены изучаемой области. Обыск. Крадущимися шагами, шатен приближался к месту своего недавнего преступления. Разговор становился чётче и понятнее. Фразы "тут чисто" или "ничего нет" были лучше любого успокоительного, но даже так, желание полностью проконтролировать данный процесс не покидало его. — Кажется именно здесь он увидел огонь — Сказал кто-то из присутствующих в его комнате, явно направляясь к ковру. — Может быть тут будет какая то зацепка. Собственный пульс было слышно в ушах, а сам виновник этого пожара, вызвав панель, принялся судорожно соображать, что применить в случае если все же он оставил хоть что-то, что выведет на него. Единственным вариантом был новый пожар, пускай он бы привлёк слишком много внимания, доставляя ещё больше хлопот его создателю. Но в этот момент спутанные мысли были не только у него. Открытая дверь комнаты обоих студентов, была источником надоедливого сквозняка, прервавшего такой хороший и спокойный сон двуликого. "Ушёл поссать и даже дверь не закрыл" — Первая мысль, что пришла в голову Ноли во время ожидания возвращения своего соседа. Минута. Две. Пять. А Севен так и не явился. — "Неужели заблудился по пути обратно? Или заснул прямо там? А может лунатик? Ладно, его проблемы." Слишком много вопросов, ответы на которые сейчас не волновали проснувшегося. Прохлада наступающей осени, заставила поежиться, но одеваться, чтобы просто закрыть дверь уж слишком лень. Ступая босыми ногами по ледяному полу, он наконец схватился за ручку, борясь с сильным желанием запереть дверь изнутри, не пустив соседа обратно. От задуманного остановил слабый красный блеск в конце коридора, что первым делом напоминал лампочку телевизора. Пожимая плечами, Ноли закрыл дверь, лишь со слабым хлопком той, пробудившись и мгновенно замерев. "В коридоре никогда не было телевизора." — Осознание, словно холодной водой прогнало остатки сна, пока он тихо выглядывал за пределы комнаты. Убедившись, что ему не показалось, интерес пересилил усталость. Направляясь вдоль стены, приближаясь к источнику необычного света, Ноли стал замечать рядом с ним силуэт, явно принадлежащий человеку. Остановившись в метре от незнакомца, чудом оставшись незамеченным, двуликий наконец смог разглядеть красную административную панель. До боли надоевшие лохматые волосы выдавали её владельца. Севен. Все догадки о том, что он не тот кем хочет казаться в один момент подтвердились. Решая оставить его, двуликий начал тихо отходить, желая переварить все увиденное наедине с собой. Но к сожалению удалиться с места у него не получилось. Скрип ламината, которым был покрыт весь пол здания, выдал нежданного свидетеля. Красный свет отразился в очках, носитель которых мгновенно обернулся на звук, готовясь закричать от неожиданности. За долю секунды, рот шатена был закрыт чужой рукой, а сам двуликий жестом приказал ему молчать. — Кто там? — Послышался грубый мужской голос из комнаты — Неужели преступник пришел на место преступления? — Направляясь к выходу, а соответственно и к студентам, стоящим в паре шагов от дверного проёма, продолжил говорящий. "Ахуенно, теперь из-за него и меня в это дело впутают" — Закатывая глаза подытожил Ноли, переключая внимание на того, кому все ещё закрывал рот. Кивнув головой в сторону красной панели, намекая использовать ту, дабы исправить эту ситуацию, двуликий получил отказ. Кажется команды на такой случай у Севена не было. Ужасное упущение. Треск электрошокера, что будет использован против "преступников" раздался почти рядом, не оставляя ничего, кроме самого последнего варианта. Темноту коридора теперь прерывало слабое фиолетовое свечение, мгновенно привлекая внимание виновника всего происходящего. Пара нажатий и мир вокруг стал напоминать лагающую игру, постепенно размывая все в пределах видимости. Но на удивление быстро, этот эффект стал спадать, возвращая привычное восприятие мира. Лишь когда зрение вновь обрело чёткость, Севен осознал, что находится в их общей комнате, пока рука спасителя все еще закрывала ему рот.