Город без свидетелей

Вай почти без усилий толкнула тяжёлую дверь под неоновой вывеской «The Velvet Room». С улицы сразу хлынула волна приглушённого музыкой тепла; внутри оказалось душно после зимнего холода. Тёплый воздух ударил в лицо, пахнул смесью дорогого парфюма, пудры и сладковатого дыма аромапалочек. Где-то в глубине клуба звучала ленивая, тягучая мелодия – казалось, саксофон напевал медленный джаз, расползаясь по залам подобно сигаретному дыму. Сразу у входа, за небольшим столиком ресепшн, сидела девушка-администратор. Завидев Вай, она улыбнулась в полутьме – здесь явно помнили частую гостью. Девушка моментально отложила глянцевый журнал, который читала, и привстала навстречу, кивнув на полумрак основного зала: — Привет, Вай. Одри сегодня здесь, как обычно, наверху. Ты в порядке?.. — девушка-администратор обеспокоенно скользнула взглядом по заляпанной куртке и тёмному пятну крови на рукаве Вай. Та лишь криво усмехнулась, уже шагая дальше, в глубину коридора: — Всё нормально. Спасибо. Не останавливаясь на пороге, Вай направилась вглубь клуба, привычно лавируя между посетителями и столиками. Под ногами мягко пружинила бархатная дорожка, приглушая шаги. В полумраке залов угадывались фигуры людей, расплывчатые силуэты за низкими столиками. Красноватый и золотистый свет ламп, расставленных то тут, то там, превращал обычные предметы в причудливые контуры. Стены поблёскивали тёмным золотом – может, дело было в старых зеркалах, развешанных по коридору. Зеркала отражали редкие огоньки, создавая иллюзию, будто пространство тянется куда-то дальше, чем на самом деле. На стенах виднелись и старые фотографии: девушки в сияющих сценических костюмах, чёрно-белые кадры забытых вечеринок, размашистые автографы поверх выцветших афиш. Из основного зала тянуло запахом алкоголя и табачного дыма, негромкие голоса всплывали и тонули в музыке. Где-то звякнули бокалы, кто-то громко засмеялся. Несколько мужчин у барной стойки бросили взгляды на Вай – высокая фигура в тёмной куртке резко отличалась от завсегдатаев. Пара девушек-официанток в облегающих платьях прошла мимо; одна из них узнала Вай и коротко кивнула. Вай ответила ей тем же – сейчас ей было не до разговоров. Она не торопилась, хотя плечо ныло – привычка не выдавать свою боль брала верх. Крепко сжав зубы, Вай шла прямо по памяти к лестнице в дальнем конце зала. Эта лестница вела на второй этаж, туда, куда обычно не пускали простых посетителей. У лестницы висела бархатная верёвка с табличкой «Только для персонала», небрежно переброшенная через перила. Вай одним движением откинула верёвку и начала подниматься. Ни охрана, ни персонал её не остановили – в «The Velvet Room» Вай была своей и знала дорогу так, будто когда-то работала здесь. Деревянные ступени тихо поскрипывали под шагами. На стенах вдоль лестницы висели фотографии в узких рамках; в отсветах снизу тёмные фигуры на снимках казались призраками давно минувших ночей. Музыка и голоса из зала отступали, сменяясь глухой тишиной второго этажа. Вай добралась почти до площадки, как вдруг снизу, из полумрака первого этажа, донёсся взволнованный женский голос: — Вай? Это ты? Она остановилась и обернулась через плечо. В самом низу лестницы стояла девушка в длинном атласном платье глубокого синего цвета. Свет из холла мягко выхватил её фигуру из темноты. Одри. Даже на расстоянии было заметно, как лицо хозяйки клуба побледнело от неожиданности. — Господи, да ты словно из ада выбралась… — выдохнула Одри, вскидывая руку ко рту. — Почти, — отозвалась Вай с ухмылкой, тяжело переступая на ступеньке. — Если точнее, то вырвалась из машины копа. Одри нахмурилась и стремительно поднялась по ступеням к Вай, шурша подолом платья. Взбежав на пару ступенек, она сравнялась с Вай и протянула руку, осторожно обхватив её под здоровой рукой, чтобы подстраховать. От резкого движения у Вай перед глазами вспыхнули искры боли, но она лишь шумно выдохнула, стараясь не показать вида. Одри была заметно ниже Вай, но сейчас, стоя ступенькой выше, могла заглянуть ей прямо в глаза. Молодая женщина выглядела элегантно и строго. Простое, но дорогое платье подчёркивало её фигуру, тонкие бретельки открывали изящные плечи и ключицы. Украшений на ней почти не было — только маленькие серёжки-гвоздики блестели в ушах. Ни броских колье, ни вычурных браслетов: Одри не нужно было привлекать к себе внимание побрякушками. Она держалась с достоинством хозяйки заведения, и любому с первого взгляда становилось ясно, кто здесь главный. Сейчас же в её взгляде читалась тревога, быстро сменяющаяся сердитым укором. Одри скользнула глазами от напряжённого лица Вай к её плечу, где расплывалось тёмное кровавое пятно. — Я же просила тебя больше не вляпываться в такие истории, — с укором произнесла она негромко, стараясь сохранять спокойствие. Но голос чуть дрогнул. — Кто в тебя стрелял? Неужели тот самый коп? Вай усмехнулась уголком рта, то ли от боли, то ли от слов Одри: — Сколько вопросов, красотка... — Она коротко кашлянула, чувствуя, как саднит горло после погони и нервного напряжения. — Всё не так драматично. Коп меня не трогал. Одри недоверчиво прищурилась, но сейчас была не время выяснять подробности. Она крепче приобняла Вай под руку: — Пошли, надо срочно заняться твоей раной. Не дожидаясь возражений, Одри аккуратно, но настойчиво повела Вай вверх по лестнице. Вай подчинилась – спорить не было ни сил, ни смысла. Внутри плечо пульсировало раскалённой болью, и она была рада переложить часть своего веса на Одри, хотя и старалась сильно не наваливаться. Так они вдвоём преодолели последние ступени и скрылись за тяжёлой дверью второго этажа. За дверью открылся небольшой коридор. Здесь было куда тише: гул музыки доносился лишь отголосками сквозь пол. Одри быстрым шагом довела Вай до знакомой двери – её личная гримёрка и по совместительству офис. Одри толкнула дверь, и они вошли внутрь. Комнату заливал мягкий, тёплый свет лампы, стоящей на туалетном столике у большого зеркала. Лампочки по контуру зеркала сейчас не горели, но отражали блеклое мерцание настольной лампы, повторяя беспорядок на столешнице в дюжине маленьких огоньков. Поверхность столика была уставлена множеством мелочей: открытая пудреница, пушистая кисточка, рассыпанные ватные диски, несколько тюбиков помады, россыпь шпилек и блестящих заколок для волос. Тут же, на краю стола, приткнулись металлическая мисочка с перекисью, катушка бинта и пинцет – будто кто-то недавно перевязывался и бросил всё наспех. На первый взгляд вещи лежали беспорядочно, но вместе создавали ощущение обжитости и странной гармонии — типичный творческий хаос гримёрки, смешанный с суровыми буднями подпольного медпункта. У дальней стены кабинета возвышался массивный платяной шкаф. Дверцы были приоткрыты, и наружу выбивались пёстрые лоскуты тканей: внутри висели блестящие корсеты, перьевые боа, чёрные и красные кружевные чулки, аккуратно развешанные сценические костюмы. В одном из отделений виднелись ряды вешалок с обычной одеждой — вероятно, личный гардероб Одри и некоторых девушек. На спинке одинокого стула с резной спинкой висела короткая кожаная куртка — явно не часть реквизита, а чья-то забытая вещь из повседневной жизни. Возможно, Вай когда-то оставляла у Одри куртку именно таким образом, на спинке этого стула. Возле двери стоял широкий кожаный диван цвета тёмного вина. Его потертые подлокотники свидетельствовали: на этом диване за долгие годы пересидели десятки девушек с разными судьбами. У каждой был свой взгляд на жизнь, но всех их объединял одинаковый запах сцены — пудры, пота и терпкого женского парфюма, въевшихся в бархат и кожу обивки. В небольшом окне под потолком тлела забытая сигарета в переполненной пепельнице. Дым тонкой струйкой поднимался в недвижном воздухе комнаты, извиваясь в луче лампы. Запах табака здесь смешался с резким запахом медицинского спирта, едва уловимым, но ощутимым для чуткого носа. Переступив порог, Одри торопливо скинула туфли на высоком каблуке — босиком ей было удобнее возиться с раненой Вай. Она повернулась к гостье и коротко кивнула на диван: — Садись. Голос прозвучал мягко, но безапелляционно — привычка распоряжаться, да и случай не терпел промедления. Вай не стала спорить. Она медленно опустилась на диван, слыша, как тихо потрескивает старая кожа под её тяжестью. При каждом движении плечо простреливало острой болью, заставляя Вай морщиться. Пока она устраивалась, Одри уже открывала дверцу шкафа в поисках аптечки. — Ты ведь обещала больше не лезть в неприятности… — проворчала Одри, выудив с нижней полки старую зелёную коробку аптечки. Голос её звучал приглушённо — она старалась сдержать волнение, прикрывая его раздражением. Вай уставилась на противоположную стену, стараясь сидеть ровно. Рукав футболки под курткой пропитался кровью почти до локтя, ткань противно липла к коже. Малейшее движение отдавалось болью, словно в плечо вкрутили раскалённый гвоздь. Но на упрёк Одри она лишь хмыкнула: — Да брось, красотка… — Губы Вай криво скривились в улыбке, обнажая стиснутые от боли зубы. — Я просто оказалась не в то время и не в том месте. — Ага, конечно, — отозвалась Одри, быстрым шагом возвращаясь к дивану с аптечкой в руках. Скептический изгиб её брови говорил красноречивее любых слов. — И в тебя стреляли просто так, потому что ты им под руку подвернулась? Вай тяжело вздохнула, не находя, что возразить. В глубине души она понимала, что отчасти Одри права: неприятности сами тянулись к ней, как магнит к металлу. Но рассказывать бывшей возлюбленной все подробности погони и таинственной флешки сейчас не хотелось. Одри тем временем опустилась на колени рядом с диваном. Поставила тяжёлую аптечку на столик, щёлкнула замком — крышка со знакомым лязгом откинулась. Внутри, как всегда, царил идеальный порядок. Ряды марлевых бинтов и ватных тампонов, пузырьки с йодом и перекисью лежали аккуратно, на своём месте; рядом — маленькие ножницы, пинцет, даже скальпель и упаковки хирургических ниток с иглой. Всё необходимое для первичной помощи. Судя по обшарпанному виду коробки, использовалось оно не раз. Вай скользнула взглядом по содержимому – ничего не изменилось с тех пор, как она в последний раз сидела на этом диване с разбитыми костяшками или порезанными пальцами. Одри всегда была готова собрать людей по кусочкам. Не теряя времени, Одри взяла ножницы и принялась за рукав Вай. Проклятая ткань вцепилась в рану как вторая кожа: засохшая кровь превратилась в липкий клей. Острыми лезвиями девушка осторожно поддевала футболку возле пулевого отверстия. Каждый новый надрез отзывался у Вай резью. Она закусила губу, но молчала, лишь изредка дёргалась, когда Одри тянула особенно больно. — Всё ещё думаешь, что я не знаю, что делаю? — тихо усмехнувшись, бросила Одри, краем глаза наблюдая за реакцией Вай. Та помотала головой и хрипло выдавила: — Я тебе доверяю… Просто, понимаешь, не каждый день меня подстреливают. Болит чёртова рана сильнее, чем я помнила. Одри коротко хмыкнула, не отрываясь от дела. Ей наконец удалось разрезать окровавленную ткань. Она осторожно освободила рукав, обнажив плечо: кожа вокруг раны покраснела и припухла, всё было заляпано подсохшей кровью. Одри отбросила в сторону лоскут простреленной футболки и тут же щедро смочила ватный диск спиртом: — Сейчас будет холодно… и больно. Прижав вату к коже вокруг раны, она принялась отчищать засохшую кровь. Жгучий холод хлынул в воспалённую плоть, отдаваясь обжигающей болью. Вай резко втянула воздух сквозь зубы и стиснула кулаки, впиваясь ногтями себе в ладони, лишь бы не дёрнуться. — Пуля, похоже, сидит неглубоко. Тебе повезло, — пробормотала Одри, склонившись ближе и всматриваясь в разорванное отверстие кожи под светом лампы. — Но вынимать всё равно будет неприятно. — Как будто всё остальное — один сплошной приятный массаж, — выдохнула сквозь зубы Вай, пытаясь отвлечься разговором. Одри позволила себе мимолётную улыбку, но глаза оставались сосредоточенными. Она отбросила в сторону окровавленный ватник, взяла тонкий блестящий пинцет. Металл сверкнул в свете лампы. Одри развернула абажур так, чтобы свет падал прямо на рану, и на мгновение Вай увидела отражение Одри в зеркале: строгий, сосредоточенный профиль, плотно сжатые губы, напряжённые тёмные брови. Одри работала почти без пауз, так, будто уже сотню раз вытаскивала пули из плеч — а может, так оно и было в их бурной жизни. Вай крепко зажмурилась. Она дышала глубоко, стараясь не концентрироваться на боли. Но когда Одри ввела кончик пинцета в рану, плечо дрогнуло помимо воли. В глазах у Вай всё поплыло. Одри тут же перехватила её предплечье свободной рукой, крепко удерживая: — Спокойно. Не дёргайся, иначе задену лишнее. Голос Одри был тихим, но твёрдым, и Вай постаралась подчиниться. На лбу у неё выступил пот, пальцы судорожно вцепились в потрёпанную обивку дивана. — Стараюсь... — прошипела она еле слышно, голос дрогнул. — Ещё чуть-чуть, потерпи... — почти шёпотом подбодрила Одри. Прошло несколько невыносимых секунд. Казалось, комната сузилась до точки боли в плече. Наконец, резкая вспышка боли пронзила насквозь — и сразу откатилась. Одри выпрямилась, держа пинцет, на кончике которого поблёскивал тёмный металлический фрагмент — раздробленная пуля. Она бросила его на металлический лоток; осколок мелко звякнул и застыл. — Вот и всё, — тихо объявила Одри. Вай медленно выдохнула, открывая глаза. Мир по-прежнему плыл перед взглядом, но понемногу обретал чёткость. Боль не исчезла — плечо всё так же ныло тупо и тяжело, отдавая спазмами в лопатку. Но острая колючка, впившаяся под кожу, исчезла. Можно было перевести дух. Одри уже двигалась дальше. Одним ловким движением она подхватила чистую ватку, щедро плеснула на неё перекиси из пузырька и быстро протёрла края раны, очищая от мельчайших следов крови и грязи. Вай снова поморщилась, но теперь это была терпимая, привычная боль – жгло, как от десятка мелких уколов. — Придётся наложить швы, — констатировала Одри будничным тоном, будто речь шла о разорванном платье. Она на секунду подняла глаза на Вай и, увидев, что та пришла в себя, добавила мягче: — Хочешь перевести дух? Могу дать тебе минуту, прежде чем зашивать. Вай мотнула головой, все ещё тяжело дыша, и отвернулась к зеркалу, отражавшему их с Одри напряжённые фигуры: — Просто делай. Нормально всё. Одри кивнула, не споря. Она достала из аптечки стерильную упаковку с иглой и ниткой, быстрым движением продела нить в игольное ушко. Поднеся иглу к огоньку крошечной спиртовой горелки – та уже горела на столике для стерилизации инструментов – Одри прокалила металл. Затем подула, остудив, и снова склонилась к плечу Вай. Осторожно, но уверенно она принялась стягивать края раны. Пальцы её двигались размеренно, отработанно; хотя Одри не была врачом, в этих движениях чувствовался суровый опыт. Казалось, её тело само помнит, что делать, вспомнив десятки похожих ночей, когда приходилось латать чьи-то раны в полутьме. Некоторое время обе молчали. Тихо тикала лампа, где-то за стеной равномерно гудела басами музыка. Вай пыталась отвлечься: следила взглядом за тонкой струйкой дыма от забытой сигареты, та медленно таяла в пепельнице на окне. Дымок дрожал от лёгкого сквозняка, тянувшего из коридора, и рисовал в воздухе замысловатые узоры. Наконец Вай негромко спросила: — Девочки всё ещё приходят к тебе… ну, с такими ранениями? Одри не отвлекалась от работы, но ответила тихо: — Приходят. С худшими, чем у тебя. Иногда… иногда вообще не приходят — боятся, стесняются или… — Она осеклась, так и не договорив. Мысль и без того была ясна. Иногда пострадавшим просто не суждено было дойти до этой двери. От её слов внутри у Вай всё сжалось. Она знала, скольких девчонок Одри выручала: без лишних разговоров штопала ножевые раны, вправляла вывихи, вытаскивала стекло из рассечённой кожи. И скольких, возможно, уже не выручить… В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом нитки да треском лампы. Спустя несколько минут Одри спокойно объявила: — Всё. Готово. Она перевязала плечо свежим бинтом, крепко обернув его вокруг плеча, подмышки и груди, чтобы повязка держалась, но не мешала дышать. Её пальцы ловко завязали узел. Закончив, Одри устало выпрямилась и опустилась рядом на диван, привалившись спиной к подлокотнику. Она бросила взгляд на Вай — та выглядела измождённой, но старалась держаться, хоть и дышала часто и неглубоко. Одри протянула руку и коснулась тыльной стороной ладони лба Вай, проверяя температуру. Лоб показался горячим, но, возможно, от напряжения. — Если почувствуешь жар или что-то странное, сразу приходи, — тихо предупредила она, строго глядя Вай в глаза. Затем, смягчившись, добавила: — И хватит уже делать вид, что тебе не больно. Вай устало хмыкнула и откинула голову на спинку дивана, прикрывая глаза. — А что, если я начну жаловаться, полегчает? — усмехнулась она, выдыхая сквозь стиснутые зубы. — Иногда да, — пожала плечами Одри, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой. Вай приоткрыла один глаз и посмотрела на Одри, уголки губ дрогнули: — Тогда я пас. Ныть — не мой стиль. Одри тихо усмехнулась в ответ. Пара мгновений прошла в молчаливом понимании. Потом она прикрыла рот ладонью и едва слышно зевнула — сказалась усталость долгой ночи. Выпрямившись, Одри поднялась с дивана и подошла к столику, где рядом с пудреницей лежала начатая пачка тонких ментоловых сигарет. Она ловко вынула одну и прикурила от пламени спиртовки, что всё ещё тлела на столике. Сделав пару глубоких затяжек, она прикрыла глаза и откинула голову назад, выпуская дым в потолок. В тусклом свете лампы силуэт Одри, опирающейся бедром о столик, смотрелся хрупким и напряжённым. — Ты же знаешь, что всё это неправильно, — вдруг проговорила она негромко, не глядя на Вай. Голос прозвучал устало. Вай пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и поправила ремешок повязки на плече. — То, что я здесь? — спросила она осторожно, глядя на Одри исподлобья. — Или то, что я по-прежнему игнорирую добрую половину здравого смысла… да и собственные чувства? Одри застыла. Она не ожидала такой откровенности от Вай, которая обычно прятала эмоции за бравадой. Девушка удивлённо посмотрела на неё и вдруг тихо рассмеялась, покачав головой: — Ты не меняешься. Вай наблюдала за ней несколько секунд, а потом уголки её губ дрогнули в улыбке: — Зато у тебя всё ещё прекрасный смех. Одри отвела взгляд, пряча нахлынувшее смущение. Она затушила сигарету в пепельнице на окне, стряхнув пепел отточенным движением. В комнате вновь повисла тишина. Лишь снизу, будто из другого мира, доносился ритм музыки. — Напомни мне, Вай, зачем мы расстались? — неожиданно спросила Одри, тихо-тихо, будто сама у себя. В комнате повисло напряжение. Где-то далеко внизу, под их ногами, зазвучала новая мелодия — на этот раз более бодрая, с чётким барабанным ритмом: вероятно, на сцене начался очередной номер. Неоновый свет со сцены пробивался через неплотно прикрытое окно над диваном, плясал размытыми бликами на потолке. Вай опустила глаза. На такой вопрос у неё не было простого ответа. Она чуть печально покачала головой, глядя в пол, и с кривой усмешкой пробормотала: — Хороший вопрос… На самом деле каждая из них знала причину, но сейчас ни одна не решилась произнести её вслух. Тень сожаления легла между ними. Чтобы разрядить тишину, Вай медленно встала с дивана, борясь с лёгким головокружением. Одри встрепенулась, было видно, что ей хочется поддержать Вай, но она сдержалась, позволив гостье подняться самой. Вай прошлась по комнате, осторожно разминая затёкшие ноги, и остановилась у туалетного столика. Она машинально коснулась пальцами кожаной куртки, что висела на спинке стула. На миг почудилось, будто совсем недавно она так же бросала свою куртку здесь, проводя у Одри ночи напролёт. Комок ностальгии подступил к горлу, но Вай быстро прогнала его. Глаза зацепились за хаос на столике — за все эти пудреницы, блёстки, бинты. Сколько историй, о которых никто не узнает, случилось в этих стенах… и сколько их ещё случится. — Спасибо, — негромко произнесла она наконец, не оборачиваясь, но зная, что Одри её слышит. За спиной послышались лёгкие шаги — Одри подошла ближе. В зеркале Вай видела отражение её лица: усталость, грусть и всё ещё тень беспокойства. — Не благодари, — так же тихо ответила Одри. — Просто… не влипай больше ни в какие передряги, ладно? Вай повернула голову и встретилась с Одри взглядом. На губах Вай заиграла едва заметная, лукавая улыбка: — Никаких обещаний. Одри грустно усмехнулась: другого ответа она и не ждала. Помотав головой, она захлопнула крышку аптечки и убрала её обратно в шкаф. Тонкие пальцы чуть дрожали, когда она ставила металлическую коробку на полку. Видимо, только сейчас к ней пришло осознание, что всё могло закончиться куда хуже. Вай уже направилась к выходу, но, положив руку на дверную ручку, на секунду замялась. Обернулась через плечо: — Одри... Одри тоже остановилась, прикрыв дверцу шкафа. Их взгляды пересеклись. Глаза Одри поблёскивали в полумраке, ожидали вопроса, но в них читалось напряжение. Она явно хотела поскорее завершить эту неожиданную встречу, чтобы вернуться к работе и постараться лишний раз не думать о Вай. — Что ты хочешь, Вай? — спокойно спросила Одри, натянуто улыбнувшись. В этой улыбке сквозило скрытое желание побыстрее отпустить гостью, как бы ни было горько прощаться. Вай отвела взгляд, набралась смелости и чуть неуверенно произнесла: — Может… как-нибудь посидим вместе? Я имею в виду, просто поговорим, по-дружески. Не в такой обстановке, где ты спасаешь мне жизнь… Пока она говорила, голос предательски дрогнул, а к концу фразы и вовсе сорвался на шёпот. Она понимала, что выглядит жалко, но слова сорвались сами собой. Вай смутилась своей порывистости и уставилась на пол, чувствуя себя неуклюжей девчонкой, а не взрослой оторвой, которой привыкла быть. Одри молчала. Сердце Вай ухнуло: зря она это. Но вдруг тишину разрезал тихий мелодичный смех. Одри улыбалась и смеялась – мягко, искренне, хоть и чуть устало. Она шагнула ближе, привстала на носках и коснулась губами щеки Вай в коротком поцелуе, чуть дольше, чем просто дружеский жест: — Иди, Вай. Тебя внизу твой коп, наверное, уже заждался. Вай вспыхнула, словно её поймали на месте преступления, и затрясла головой: — Она не коп, а детектив, — вполголоса проговорила она, не то оправдываясь, не то извиняясь. — Тем более, — отозвалась Одри с кривой усмешкой. — Детектив. Наверняка волнуется там, раз ты её бросила одну. Одри взяла себя в руки, её голос вновь зазвучал деловито. Она первой открыла дверь в коридор, ясно показывая, что разговор окончен. Вай замешкалась лишь на мгновение, а затем вдруг порывисто обняла Одри, стараясь не задеть её острым локтем раненого плеча. Она крепко прижала бывшую возлюбленную к себе в порыве благодарности и чего-то ещё, чему не находилось названия. Одри вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась — возможно, на краткий миг обняла Вай в ответ, но затем её руки безвольно опустились. Почувствовав знакомое тепло её тела, Вай наклонилась и легко коснулась губами шеи Одри, чуть выше ключицы, там, где тонкая кожа хранила бешеный пульс. Она вдохнула родной аромат — смесь парфюма, пудры и остаточного табачного дыма. Вай едва слышно выдохнула, на мгновение задержавшись, а затем разжала руки. Не оборачиваясь, она устремилась вниз по лестнице. Скрип деревянных ступеней вторил её торопливым шагам. Спустившись на первый этаж, Вай остановилась в полутьме коридора, пытаясь привести дыхание в порядок. Сердце бухало где-то в горле, пальцы подрагивали после эмоционального разговора. Надо было уходить, пока она не натворила лишнего. Вай шагнула обратно в просторный зал клуба. Здесь её встретили совсем другие звуки и краски: громче прежнего гремела музыка — на сцене, видимо, кто-то исполнял яркий танцевальный номер. Воздух стал ещё тяжелее от дыма, духов и десятков чужих голосов. Помост сцены заливал прожектор сиренево-розового цвета, вокруг скользили тени танцующей фигуры. Посетителей как будто прибавилось, или они переместились ближе к сцене — в общем зале царило оживление, смех и звон бокалов. Неподалёку от сцены, на низком помосте, стоял полукруглый диван, обитый когда-то алым бархатом. Годы покрыли бархат трещинами и тёмными пятнами, но он всё ещё гордо красовался у сцены. На этом диване, откинувшись на спинку, сидела Кейтлин — та самая детектив, с которой Вай приехала сюда сегодня. Кейтлин уже сняла своё длинное шерстяное пальто и небрежно перекинула через подлокотник. Без полицейского жакета и кобуры она выглядела почти обычной посетительницей, разве что слишком уж красивой и аккуратной для этого места. Однако сейчас на лице у неё было заметное расслабление: верхние две пуговицы её светлой рубашки расстегнуты, открывая изящную линию шеи и впадинку между ключицами. На шее тонкая золотая цепочка поблёскивала в такт мерцающим софитам. Кейтлин сидела, чуть откинувшись и скрестив длинные ноги, с мягкой полуулыбкой на губах — такой Вай ещё никогда её не видела. Рядом с детективом устроилась одна из девушек клуба — высокая крашеная блондинка в блестящем топе, едва прикрывающем пышный бюст, и в сетчатых чулках. Длинные накладные ресницы блондинки трепетали, когда она заливисто смеялась над словами Кейтлин. Та наклонилась ближе, чтобы перекрыть громкую музыку, и что-то негромко сказала девушке прямо на ухо. Блондинка слушала с показным восторгом, а потом рассмеялась ещё громче, картинно изогнув спину. Выглядело так, словно Кейтлин за короткое время успела поймать кураж этого места. Пальцы танцовщицы тем временем скользнули по колену Кейтлин, отыскивая шов на её строгих брюках, а затем медленно поползли выше по бедру. Добравшись до края рубашки, блондинка игриво поводила пальчиком по открытой коже около третьей пуговицы, будто дразнила. Кейтлин не отстранилась и нисколько не выглядела смущённой. Напротив, она лишь излучала лукавство: слегка приподняла бровь и, улыбаясь, театрально поправила блондинке прядь волос, заправив её за ухо. Её пальцы скользнули по щеке девушки и на миг задержались у самых пайеток, осыпавших лиф блестящего топа, чуть задев кружево. Возможно, это вышло случайно, но скорее всего — вполне намеренно. Блондинка понимающе прищурилась и довольно улыбнулась, поощряя. У Вай от изумления чуть отвисла челюсть. Она знала Кейтлин как усердного детектива, помешанного на работе, иногда слишком правильную, иногда высокомерную аристократку. Увидеть её сейчас такой раскованной — да ещё так скоро — было чем-то из ряда вон выходящим. Вай с трудом сдержала смешок, поражённая и, честно говоря, восхищённая. — Ничего себе... — тихо прыснула она себе под нос, наблюдая эту картину из полумрака. Она постояла ещё минуту, раздумывая, вмешаться ей или нет. С одной стороны, цель визита выполнена: плечо перевязано, жизнь спасена, пора возвращаться. К тому же Кейтлин явно не скучала — она успела найти себе приятную компанию, да ещё и с таким энтузиазмом. Отрывать детектива от заслуженного отдыха после всей этой суматохи не хотелось. Пока Вай раздумывала, блондинка уже приникла к Кейтлин, обвив её за плечи, и чуть ли не устроилась у неё на коленях, заливаясь заразительным смехом. Кейтлин, казалось, нисколько не возражала против таких вольностей: она улыбалась, но в её глазах плясали лукавые искорки. Кажется, сама ситуация забавляла её не меньше, чем Вай, и детектив с охотой играла роль чуть более подвыпившей и податливой, чем была на самом деле. Она позволяла танцовщице то накрыть свою руку ладонью, то поправить выбившуюся прядку у неё на виске. То ли решила разговорить девушку, то ли просто расслаблялась — со стороны Кейтлин выглядела совершенно довольной и непринуждённой. Решив не мешать веселью, Вай так и не подошла. Она только привлекла внимание бармена, который стоял неподалёку, протирая бокалы. Увидев её жест, тот понимающе кивнул: мол, всё ли в порядке? Вай чуть приподняла большой палец: порядок. Бармен подмигнул – рад был видеть знакомую гостью спустя долгое время. У другого края барной стойки пара танцовщиц, не занятых с клиентами, тоже заметили Вай. Рыженькая с мальчишеской стрижкой махнула рукой: — Вай, уже уходишь? Даже не поздороваешься? Её подруга, смуглая девушка в красном боди, игриво надула блестящие губки: — Мы уж решили, ты совсем про нас забыла! Вай улыбнулась им уголками губ и развела руки в извиняющемся жесте: — Девчонки, в другой раз, ладно? Я сегодня немного не в форме… Она выразительно похлопала себя по левому плечу, где под курткой скрывалась повязка, и подмигнула. Девушки переглянулись с пониманием. Рыжая усмехнулась: — Ну ладно… Только береги себя, слышишь? А то кто нам будет двойные чаевые оставлять! — она шутиливо погрозила Вай пальцем. Вай тихо фыркнула и, махнув им напоследок, направилась к выходу. Напоследок она обернулась через плечо: Кейтлин всё так же сидела на диване, теперь уже обнимая талию блондинки, которая почти уселась на колени детектива и что-то шептала ей на ухо. Кейтлин, похоже, еле сдерживала смех, ловко балансируя между весельем и флиртом. Покачав головой и усмехнувшись, Вай прошла через тамбур и оказалась снаружи, в зимней ночи. Холод ударил мгновенно, словно невидимая стена, заставив её зябко поёжиться. На улице шёл мелкий колючий снег, спорадическими вихрями кружась под фонарями. Лёгкая пороша уже припорошила пустынную парковку перед клубом, укрыв тонким белым слоем припаркованные машины. В воздухе витал тяжёлый запах сырости — видимо, недавно прошёл дождь, и теперь он смешивался с морозным дыханием ночи. Капли влаги на асфальте ещё не успели замёрзнуть, но на глазах покрывались ледяной коркой. Где-то пахло бензином — вероятно, от генератора здания или от прогретого двигателя чёрного седана, стоящего у соседнего бордюра. Вай отошла на пару шагов от дверей и остановилась под козырьком, укрывавшим от падающего снега. Она прислонилась спиной к холодной кирпичной стене, переводя дух. Лоб покрывала испарина, хотя снаружи было морозно: сказались пережитые стресс и боль. Сейчас, когда горячечный угар адреналина отступил, накатила гулкая усталость. Затёкшие мышцы мелко дрожали, а раненое плечо саднило с новой силой, но Вай привычно старалась не обращать внимания. Она выудила из внутреннего кармана куртки помятую пачку сигарет и достала зажигалку. Огонёк нервно плясал на ветру, пока она прикуривала, прикрывая пламя ладонью. Наконец сигарета затлела ровно. Вай жадно затянулась и выдохнула вверх тонкую струйку дыма, смешивая его со снежной крошкой в воздухе. Немного полегчало: никотин приятно ударил в кровь, помогая расслабиться после лихорадочных событий ночи. Едва она успела сделать пару затяжек, как за спиной хлопнула тяжёлая дверь клуба, выпуская наружу волну музыки и гомона. Затем дверь захлопнулась, звук отрезало, и послышались быстрые шаги по крыльцу. — Вай! — знакомый голос окликнул её. Вай выпрямилась и обернулась. К ней быстрым шагом приближалась Кейтлин, на ходу запахивая своё пальто. Кружево снежинок сразу принялось таять на её тёмных волосах и плечах. От Кейтлин тянулся тонкий ароматный шлейф – её собственные лёгкие духи смешались с чужим сладким парфюмом и табачным дымом. Щёки детектива порозовели то ли от мороза, то ли после жаркого зала и выпитого шампанского, но на губах всё ещё играла лукавая улыбка. — Ты решила вот так просто исчезнуть? — с притворной строгостью бросила Кейтлин, подходя ближе. Её глаза насмешливо поблёскивали, выдавая прекрасное настроение. Вай затянулась сигаретой и сощурилась, глядя на Кейтлин. Её всё ещё забавляло зрелище, свидетелем которого она была минуту назад. — Глядя на тебя, детектив, я решила, что ты и без меня отлично проводишь время, — отозвалась она, с показной невинностью пожав плечами. От этого движения рана болезненно кольнула, и Вай поморщилась, но тут же спрятала гримасу за дерзкой усмешкой. — Теперь понятно, откуда ты так дорогу сюда знала. Кейтлин приподняла брови, услышав этот выпад, но голос её остался ровным: — Ты же понимаешь, что дело не в этом. Она говорила спокойно, хотя по тому, как дрогнули уголки её губ, было ясно: прекрасно понимает комичность ситуации. Ещё бы — со стороны всё выглядело довольно пикантно. Вай мысленно признала, что перегнула с намёком, но назад слов не возвращала. — Конечно, — протянула она с притворной серьёзностью, отнимая сигарету от рта и выпуская дым в сторону. — Ты ведь обычно проводишь допросы именно так: на диванах, с шампанским и блёстками. Стандартная процедура для лучших детективов Бостона. Кейтлин фыркнула и не удержалась от смеха, прикрыв рот ладонью. — Ах, Вай… Ты невозможная, — проговорила она, отсмеявшись. — Тебе просто нравится меня дразнить, верно? Вай улыбнулась открыто, ничуть не смущаясь: — Возможно. Ты забавно реагируешь, детектив. Кейтлин покачала головой, но глаза её лучились тёплым блеском. На миг воцарилось молчание. Они стояли рядом под фонарём, вокруг них кружился редкий снег. Позади клуб вспыхивал неоном, впереди лежала тихая ночная улица, по которой изредка проезжали машины, разрезая бриллиантовую крошку снега фарами. Изо рта у обеих вырывались облачка пара — расходились и тут же растворялись в воздухе. Обе тихо рассмеялись, постепенно стишаясь. Несколько мгновений они стояли молча, переминаясь с ноги на ногу и не спуская взглядов друг с друга. Снежинки таяли в волосах и на плечах, но ни одна не шевелилась, чтобы стряхнуть их. Вай отбросила окурок сигареты в сугроб и сунула руки в карманы, потом негромко, почти робко произнесла: — Не отвезёте меня домой, детектив? Кейтлин вскинула взгляд, чуть удивлённо глядя на Вай, будто не сразу расслышала. На секунду она промолчала, затем уголки её губ дрогнули в улыбке: — Конечно. Она подняла сигарету к губам, глубоко затянулась, выпуская дым в сторону, и в это время свободной рукой протянула зажигалку обратно Вай. Латунь холодно блеснула между пальцами. Вай забрала свою потрёпанную зажигалку; их пальцы на миг соприкоснулись. Секунду они смотрели друг на друга под тихим снегопадом, и улыбка всё ещё играла в глазах Кейтлин. Оранжевый отблеск уличного фонаря освещал снежные вихри вокруг них, словно они стояли внутри живой зимней открытки. Вай кивнула на припаркованные в стороне машины: — Тогда поехали, детектив. Кейтлин легко кивнула, выпустила последний дым из лёгких и щёлком отбросила окурок на дорогу. Поправив воротник пальто, она первой зашагала к своему автомобилю, припаркованному у тротуара. Вай двинулась следом. Спина детектива уверенно вырисовывалась на фоне дрожащих теней — надёжная и прямая. Вай чувствовала себя вымотанной, плечо ныло, но где-то внутри разливалось странное тепло от осознания того, что эта ночь, полная опасностей и боли, закончится для неё не в одиночестве. С каждой парой шагов музыка и огни «The Velvet Room» отступали позади, оставаясь лишь ярким воспоминанием прожитого дня. Впереди же, сквозь снег и ночной туман, для них начиналась новая дорога — идти по ней предстояло вместе, плечом к плечу.