Спаси себя, спаси меня

Святилище Рода находилось в самом сердце подземелий, куда даже знати из аристократов путь был заказан без особого приглашения Совета Старейшин. Воздух здесь был густым и неподвижным, пахнущим пылью веков, сушёными травами и озоном от древних защитных чар. Стены, высеченные из чёрного базальта, поглощали свет, и лишь тусклое свечение магических рун, начертанных на полу, освещало путь. Тэхён двигался бесшумно, как призрак. Смокинг он сменил на одежду из чёрной ткани, обтягивающей его мускулистое тело и не издающей ни единого шороха. Его лицо было лишено надменной маски с бала — теперь оно выражало холодную, хищную концентрацию. Он годами изучал эти коридоры, эти ловушки. Он знал расписание смены стражи и ритмы пульсации охраняющих чар. Быть изгоем имело одно преимущество — никто не обращал внимания на то, чем он занимается в своём одиночестве. Жалость. Слово отзывалось в нём жгучим стыдом. Он мысленно слышал смех графа Кима. Его пальцы сжались в кулаки. Нет, после сегодняшней ночи они забудут слово «жалость». Они выучат слово «страх». Он замер в нише, когда пара стражей в багровых плащах прошла мимо, их шаги эхом отдавались в каменном коридоре. Их глаза, горящие алым, скользнули по его укрытию, но не заметили ничего. Тэхён затаил не только дыхание, но и саму ауру своей жизненной силы — трюк, отточенный до совершенства в годы отшельничества. Когда стража скрылась за поворотом, он скользнул вперёд. Перед ним возвышались массивные бронзовые врата Святилища, покрытые сложнейшими руническими узорами. Прикосновение к ним без ключа или должного заклинания означало мгновенную смерть. Но у Тэхёна не было ни того, ни другого. Зато у него была ярость. И отчаянная надежда. «Что ж, — с горькой усмешкой подумал он, — всегда есть универсальный ключ. Кровь. Всегда кровь». Из складок одежды он извлёк маленький кинжал с лезвием из обсидиана — материала, нейтрального к магии вампиров. Без колебаний он провёл лезвием по своей ладони. Тёмная, почти чёрная кровь медленно выступила из пореза. Он не был столь древним, чтобы его кровь обладала невероятной силой, но в его жилах текла кровь основателя рода, пусть и разбавленная. Кровь, которая давала ему право ступить за эти врата. Пусть и украдкой. Он прижал раненую ладонь к центру рунического круга. Камень под его рукой дрогнул. Руны вспыхнули ослепительным багровым светом, обжигая глаза. Он инстинктивно зажмурился и тряхнул головой. Холодок страха пробежал по позвоночнику. Но отступать было поздно. Раздался скрежет камня о камень, и гигантские врата бесшумно поползли внутрь, открывая проход. Сердце Тэхёна бешено заколотилось. Он переступил порог. Внутри Святилище было не таким, как он представлял. Не гигантский зал с сокровищами, а нечто, напоминающее бесконечную библиотеку или обсерваторию. В воздухе плавали хрустальные сферы, внутри которых мерцали далёкие галактики. На полках лежали не книги, а окаменевшие кости древних существ и запечатанные свитки из кожи дракона. И в центре этого логичного порядка, на простом каменном постаменте, стоял он. Кубок. Он был менее величественным, чем ожидал Тэхён. Не золотой и не усыпанный самоцветами. Он был выточен из цельного куска чёрного дерева, отполированного до зеркального блеска тысячами прикосновений. По его поверхности вились серебряные инкрустации, изображавшие не то звёзды, не то капли крови. От него исходила едва уловимая вибрация, притягивающая и пугающая одновременно. Она словно пела тихую песню о силе, о чистоте, о жертве. Тэхён подошёл ближе, заворожённый. Его пальцы потянулись к реликвии. В этот момент он почувствовал головокружение. Не от магии, а от осознания. Вот оно. Ключ ко всему, чего он желал. Он схватил кубок. Древесина была на удивление тёплой, почти живой на ощупь. И в этот момент до него дошло: он пересёк черту. Отступать некуда. Теперь он — не просто бастард. Он — предатель, вор, враг своего же рода. В груди что-то ёкнуло — не страх, а странное освобождение. Наконец-то он стал тем, кем они его всегда считали. Тут же пространство вокруг него содрогнулось. Тихая песнь кубка превратилась в оглушительный вой сирены. Руны на стенах Святилища вспыхнули алым тревожным светом. Поднята тревога. Не теряя ни секунды, Тэхён сунул кубок за пазуху и ринулся к выходу. Его план на этом не заканчивался. Он закончится лишь тогда, когда он осушит эту чашу, наполненную кровью невинности. Выскочив в коридор, он услышал топот десятков ног и гневные крики стражи. Они уже знали. Они уже искали. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Пусть ищут. Пока они будут прочёсывать подземелья, он будет уже на поверхности. В мире людей. Где его ждала вторая часть плана. Ему нужен был девственник. И он уже знал, кого возьмёт. В памяти всплыло солнечное лицо Пак Чимина, его беззаботная улыбка на репетиции. Такая незащищённая. Такая… чистая. Что-то упало и разбилось внутри Тэхёна — последний осколок чего-то, что когда-то могло бы быть совестью. «Прости, — промелькнуло в голове призраком мысли. — Но твоя невинность — это уголь для моей печи. Ты станешь топливом для моего возмездия». Яркий, солнечный, невероятно талантливый Пак Чимин. Юноша, чья кровь, он был уверен, должна была пахнуть мёдом и невинностью. Мысль об этом на секунду вызвала что-то похожее на укол… Чего? Сожаления? Нет. Не сейчас. Теперь ему была нужна только сила. Он растворился в лабиринте теней, оставляя за собой лишь гневный ропот пробудившегося рода. Игра началась. И ставка в ней была — его место в вечности