По осколкам стекол

— Какие люди и без охраны, — нараспев протянула хорошенькая официантка, протирающая один из дальних столов, когда братья вошли в кафе. — Располагайтесь, где душе будет угодно. Сейчас закончу и подойду. Мы удовлетворим все ваши самые грязные фантазии, крошки, — подмигнула и медленно, показательно облизнулась, смазывая языком часть ярко-красной кричащей помады. Дин, который обычно не лез за словом в карман и никогда не терялся со смачной репликой в ответ на подобные заявления, ее вообще не заметил. Протопал к ближайшему столику — на самом проходе, почти что у туалета. Сэм озадаченно покачал головой. Они были в пути уже шесть часов. Сперва брат болтал без умолку, делился планами на короткие каникулы у Бобби. Там Дин Винчестер собирался как следует надраться, а после пойти на рыбалку. Засесть с удочкой у небольшого пруда, разбить палатку на берегу, жарить рыбу и предаваться безделью, кормить комаров… Возможно, даже пару раз искупаться. Часа через два такой болтовни Дин умолк. И не потому, что Сэм не поддерживал беседу. Наоборот, он вставлял в его монолог редкие фразы и высказывал соображения по поводу разумности ночевки в палатке — в такое-то время года. Дин просто вдруг стал отвлекаться, вглядывался в бескрайние поля с торчащими там и тут соломенными чучелами и ветряными мельницами, да в желто-оранжевые леса, теснившиеся ближе к линии горизонта. Трасса I-90 Восток, пересекающая всю Монтану и выходящая на Вайоминг, сейчас вела их по абсолютно безлюдным местам — ни намека на даже самый маленький город или хотя бы одинокую хижину отшельника-земледельца. Сэм гадал, что испортило настроение Дину. Кажется, как раз перед этим по радио заиграла какая-то сентиментальная песня… Или то была сводка новостей. Сэм тогда как раз задремал, а потому не запомнил. Когда он проснулся, брат считал ворон на полях. Принимался хмуриться временами, покусывая нижнюю пухлую губу. Сэм отводил глаза, гулко глотая. Пытался завязать разговор ни о чем и даже затронул тему ноябрьского купания. Дин отделывался односложными фразами — вплоть до этой закусочной. Шел седьмой час их пути, когда у Сэма пронзительно заурчало в животе. Он покосился на брата и сконфуженно крякнул. Неловко вышло. Тот и бровью не повел, но через четыре минуты лихо свернул к обшарпанному четырехстенку с качающейся и поскрипывающей на ветру вывеской “Перекати поле”. Заглушил молча мотор и только после этого обратил внимание на Сэма. Удосужился пояснить: — Жрать хочу, сил нет. Еще немного, и сожру подошвы твоих башмаков, — выдал он, опять становясь прежним Дином. Сэма сразу же отпустило. Он чувствовал невероятную легкость, даже подъем… Пока они не вошли. Пока Дин вместо того, чтобы присвистнуть, уставившись в декольте официантки, отпустить плоскую шуточку, невзначай шлепнуть по попке… Скривился, как будто у него зуб заболел, и протопал мимо. Ну копия дровосек, возвращающийся с затянувшейся смены. Неслыханно, как и то, что, усевшись, Дин вытянул ноги, нацепил на нос зеркальные очки и метнул в Сэма меню — четырехстраничную книжечку, захватанную измазанными в жиру и соусе пальцами дальнобойщиков. — Выбери мне что-нибудь тоже. Башка тяжелая, как с похмелья. Обидно, я же даже пива не пил, — и никаких напоминаний про бургер с беконом, про обязательный кусок пирога… — Ладно, как скажешь, — Сэм тем временем едва отбился от свисающих с потолка бумажных рыжих гирлянд, крошечных тыкв и летучих мышей, — здесь тоже вовсю готовились к Хэллоуину. Выудив из шевелюры пригоршню тряпичных привидений и мумий, уселся напротив. В нормальный день Дин не преминул бы съязвить про битву с ветряными мельницами и гигантов, которым в детстве в садике, видимо, подсыпали в еду протеин. Сейчас же он вообще ничего не заметил. Покачивая бедрами, официантка направилась к ним, призывно глядя только на Дина. Тот сложил руки на груди, откинулся на спинку и, вроде бы, задремал. За стеклами очков понять было сложно. — Что будем заказывать, мальчики? — звонкий голос разбил тишину помещения и заглушил бормотание парочки дальнобойщиков в другой части зала. — Кофе, бургеры? Блинчики с ветчиной? Картофельный салат? Кусок пирога… или меня?.. — еще раз облизнулась и наклонилась, демонстрируя Дину упругую грудь, едва не выпрыгивающую из откровенного разреза. — Давненько к нам не заезжали такие симпатичные ребята. Итак?.. В такой ситуации Дин обычно отпускал какую-нибудь колкую и заезженную, но всегда обаятельную шуточку, сопроводив ослепительной улыбкой голливудской кинозвезды. Завидев ее, официантки выпрыгивали из трусиков и теряли с трудом заработанные чаевые, торопясь за этим красавчиком в подсобку. Эту девчонку Дин непременно бы заставил заразительно рассмеяться, попробовал бы угадать ее имя, а потом, подмигнув, кивнул бы в сторону уборной или задней двери. Сегодняшней красотке ничего не обломится, очень четко понял вдруг Сэм. Дин ей даже отвечать не собирался. Тогда, закусив с досадой губу, он сам сконфуженно повернулся к девчонке, не обращающей на него никакого внимания. Как если бы занятый немаленьким Сэмом стул был вовсе пустым. — Два двойных бургера, пожалуйста, один — дополнительно с хрустящими ломтиками бекона, картошку фри, салат с рукколой, два больших кофе и кусок вашего фирменного пирога, — продиктовал он и заметив, как брат нетерпеливо барабанит пальцами по предплечью, быстро добавил, — с собой, пожалуйста. Улыбка сползла с лица официантки — достаточно рослой, но очень яркой при этом. Породистой, что ли. Густые каштановые волосы по плечам — до лопаток, раскосые зеленоватые глаза и родинка на правой щеке. Стройные ноги. Ее волосы — какой-то особый шик… Сэм представил, как Дин зарывался бы в них пальцами, загибая девчонку на заднем дворе закусочной возле мусорных баков, заставляя опираться о стену руками, пока бы он долбился в нее, оставляя следы от пальцев на бедрах… О чем ты думаешь, черт… Сэм скрипнул зубами. По венам медленной, прожигающей кислотой растекалась ярко-белая злость вперемешку с непонятным отчаянием. Адский коктейль. — Вы что-то не услышали? Мне повторить? — бросил он резко. Официантка моргнула, явно не ожидая подобной грубости. — Все в порядке. Я записала. Будет готово через двадцать минут, — процедила она и, круто развернувшись на каблуках, зацокала прочь, прошипев возмущенное, — педики, да к тому же и хамы. — Смотри, Сэмми. Плюнет в твой бургер. Может быть, и в мой заодно. Вот же подстава, — безо всякого выражения протянул Дин, поднимаясь. — Подожду тебя у машины, надо ноги размять, — и двинулся на выход, до боли стискивая кулаки в карманах куртки. Испорченные бургеры волновали его меньше всего. Минут через десять, — здесь явно поставили рекорд по скорости ну или подсунули в булки пару тухлых котлет, — официантка уронила на стол перед Сэмом пакет с их заказом. Он отсчитал несколько банкнот, добавил хорошие чаевые, совесть все же взыграла. Ее взгляд равнодушно скользнул по опустевшему стулу. Засунув полотенце за пояс, взялась пересчитывать банкноты, задрав к потолку острый носик. Уголок ярких губ дернулся. Она пересчитала опять, и опять. После пятой попытки, убедившись, что ни в чем не ошиблась, чуть смягчилась. И даже спросила сочувственно: — Проблемы в раю? Сэм поперхнулся и едва не уронил ноутбук. В нем он листал новости, пока ждал бургеры и все остальное. — В каком это смысле? — Вы с вашим, — девчонка кивнула на стул Дина, — с вашим другом. Видно же сразу, очень близки. Должно быть, давно уже вместе. Вся эта синхронность движений и прочее… Такое замечается сразу. Как и то, что какая-то кошка между вами двумя пробежала. Веет эдаким холодком. — Но мы вовсе не… — начал Сэм, не понимая при этом, зачем вообще оправдывается перед совершенно посторонней девчонкой. Которую к тому же больше никогда не увидит. — Постой… — его осенило, — если ты сразу все, как ты говоришь, поняла, зачем строила моему… заигрывала с ним, флиртовала? — Ну, ты весь такой из себя недотрога, — усмехнулась невесело. — А с ним… Вдруг бы да обломилось, раз уж у вас нелады… Не срослось. Мне никогда не везет, — она понурилась. Сэм, скороговоркой пробормотал слова утешения и, подхватив сверток с едой, рванул скорей на парковку. Вот уж Дин бы повеселился, узнай он, за кого их приняли здесь. С другой стороны… Сэм задумался… А ведь действительно. Последние несколько лет брат слишком остро реагировал, когда администраторы мотелей и официанты их принимали за пару. Всегда, с тех пор, как Сэм вернулся из Стэнфорда… А вот за четыре года до этого случалось… Что-то было тогда… Мысль настойчиво крутилась в мозгу, билась где-то на периферии, но никак не давалась. И окончательно смылась, когда Дин, устав, наверное, ждать, раздраженно нажал на клаксон. “Импала” орала, пока Сэм, спотыкаясь, не вывалился из дверей закусочной. Едва не навернулся перед капотом. — Смотри лучше под ноги, Сэмми, — вяло бросил Дин, не снимая очки. Вырулив на шоссе, снова затеял непонятную беспричинную молчанку. Молчал упорно все следующие четыре часа. Когда снаружи начало быстро темнеть, ударил по тормозам и свернул на обочину. Сэм, отчаявшийся дождаться от брата членораздельной речи, только вопросительно уставился на него. Все эти странные тайны и демонстративный игнор, если честно, до того его накрутили, что хотелось банально дать брату в ухо или челюсть свернуть. — Дальше ты поведешь, я вырубаюсь. Пересаживаемся, — соизволил сообщить Дин. Через пять минут он уже спал на пассажирском сиденье. Чуть сполз по сиденью. Колени неудобно упирались в бардачок, голову откинул на низкую спинку. Час-полтора в такой позе, и спину точно заклинит… Ремнем безопасности, конечно же, пренебрег. Теперь покачивался в такт движения Детки. Сэм пытался вести осторожнее, объезжал ухабы и ямы, притормаживал на крутых поворотах. Спустя четыре часа Дин все еще спал. Шоссе Восток почти вывело их на Вайоминг. Но дальше ехать было нельзя. Дин просыпаться не собирался и был слишком бледным. Сэм свернул к первому же попавшемуся на пути придорожному мотелю — одноэтажному добротному зданию с низким крыльцом, украшенным вырезанными тыквами и соломенными пугалами. — Мужик, остановимся здесь, ты на себя не похож. Нормально выспишься, и дальше поедем, —растолкав сопящего брата, Сэм по привычке приготовился к спорам, насмешкам. Дин же выдал только: — Угу. Выбравшись из машины, потопал за братом. Не вспомнил ни про сумку со сменной одеждой, ни про пистолет, оставшиеся в салоне. Пока Сэм оформлял номер, Дин, что сомнамбула, покачивался у него за плечом. На пошлости и двусмысленные намеки ночного менеджера и ехидные вопросы про требующееся число кроватей в комнате — не реагировал. А раньше мог и морду набить. Проскользнув в комнату, Дин, не включая свет и не раздеваясь, рухнул на ближайшую койку в ботинках и куртке. Сразу же отключился. С братом явно что-то творилось. Сэм пытался не паниковать… Ну серьезно, с ними же бывало и хуже. Сначала перетаскал из машины их вещи и только потом принялся звонить Бобби. — Балбесы, где шляетесь, я вас ждал еще два дня назад, — с ходу начал старый ворчун. — Мы пока на границе с Вайомингом, прости. Придется еще задержаться, — Сэм выдохнул и выпалил скороговоркой. — С Дином что-то не так. Он на себя не похож, как будто что-то выпило из него всю радость жизни. Он как андроид. Бобби, мне страшно. — Так, цыц, — шикнул Сингер тревожно. — Выдохни, парень. Нет ничего, что мы не сможем исправить, — помолчал, судя по звуку, жуя кончик карандаша. — Под проклятие ведьмы не попадали? Может быть, проклятый предмет? Тоже нет?.. Хм… — Сэм услышал, как старик скребёт в бороде и стаскивает кепку с макушки. — Значит так, пока осмотри его личные вещи. Если бы что-то было в общей сумке или салоне, подействовало бы на двоих. А тут только он. Ведьмин мешочек или… не знаю… монета. Потом позвони, я пока посмотрю книги. — Так и сделаю, Бобби. Салют. Сэм опустил телефон. Главное не поддаваться панике. Ничего страшного пока, кажется, не произошло. Да, Дин изменился, замкнулся, а теперь и вовсе впал во что-то, напоминающее скорее летаргический сон. Но это все же не смерть. А Винчестеры помнят, что и она поправима. Сэм задумался. Что-то произошло с ним — с Дином. Возможно, та мелкая тварь, что таскалась за братом хвостом еще в Ривервуде, все же сделала что-то? Или зерна посеял еще злобный дух Стоунвуда? Тот, что упорно тянул из них жизнь и заставлял поверить в плохое. Что, если торопясь покинуть место, где так сильно накрыло тяжестью их тщательно скрываемых страхов, Винчестеры упустили что-то существенное? К примеру, жреца… Почти сутки спустя Сэм сидел в кресле, неотрывно глядя на спящего брата. Глазные яблоки под веками Дина вращались — он опять видел сон. Вряд ли что-то приятное, потому что уголки губ опустились, Дин хмурился, то и дело стонал, принимался метаться. “Сэмми… Сэмми, я не… Прости, я не должен был… Я виноват… Загнал в западню…” — отрывисто выкрикивал Дин. И снова — не просыпался. – За что же ты себя снова грызешь? Что, как считаешь, ты сделал? – на секунду прижавшись лбом к его горячему лбу, Сэм смазано скользнул губами по холодной щеке и взялся за обыск. Вытряхнул на пустую кровать все вещи из сумки и рюкзака Дина. Принялся тщательно ощупывать каждую вещь. Вплоть до швов на трусах и подкладки на запасных джинсах. Скрупулезно проверил бумажник, завис на нескольких фотках, убранных в дальний отдел. Маленький Дин, держащий маленького Сэма – от силы месяцев трех. Сэм лет шестнадцати в джинсовой куртке, взахлеб смеющийся у “Импалы” – еще до Стэнфорда. Дин вместе с Сэмом у Бобби, толкающиеся на фоне его автосвалки… Кажется, тоже до Стэнфорда… Погладив пальцем матовую поверхность, Сэм засунул снимки назад. Все это не то… Хотя, может быть… Стэнфорд? На ладонь выкатилась небольшая вытянутая монетка из потемневшего серебра. На одной стороне был выгравирован причудливый символ – стилизованный череп, опутанный тонкими ветвями, на другой – что-то похожее на перевернутую улыбку Чеширского кота. Гаденькую, со вторым смыслом. Монета оказалась чуть холоднее, чем остальные. — Ведьмовская монета. Все дело в ней, – понял Сэм. Им с братом подобные артефакты за годы охоты попадались не десятки даже раз, сотни. Видимо, эту подсунули Дину еще в Стоунвуде. Монета действовала на него исподволь, угнетая и лишая радости жизни, усугубляя чувство вины — чего-чего, а уж этого добра у старшего Винчестера за душой хватало с избытком. Сжав охотничий нож, Сэм с силой долбанул по куску металла рукоятью. Серебро треснуло с тихим звоном, а затем рассыпалось в пыль. Волны холода, покалывающего пальцы, исчезли. Брат на кровати перевернулся на другой бок, лицом к стене, и громко всхрапнул. Минут через двадцать Дин потянулся и сел, уставился на Сэма все еще затуманенным взором. Пересохшие со сна губы зашевелились, словно он пытался что-то сказать. Смочил их языком и гадливо поморщился. — Во рту будто стая кошек ночевала, и дикий сушняк. Вроде бы, мы вчера не бухали. Сэмми, где мы вообще? — На шоссе Восток, почти что в Вайоминге, — бросил бутылку воды, брат поймал на лету, сдернул крышку и принялся с наслаждением глотать. Кадык его быстро дергался, капли воды блестели на губах, лились на грудь. Сэм, почувствовав жажду, отвернулся и быстро продолжил. – Это было проклятие ведьмы. Тебе кто-то подкинул монету… Я разобрался. Пришлось перерыть твои вещи, прости. — Мои… что?! — Дин всполошился и ринулся к рюкзаку. Правда, на ходу зацепился за гору сваленной у кровати одежды и рухнул на брата, увлекая его за собой в узкое пространство между койками. Головы не встретились с краем тумбочки только чудом. — Трусы с суперменом не примерял, успокойся, — фыркнул Сэм. А потом провалился в глаза — зеленые, как летний полдень. Во рту пересохло, но так сильно захотелось слизнуть россыпь веснушек с переносицы. Все это так близко. Дин близко. И почему у него такие шальные зрачки, почти не видно радужку… Как два бездонных черных колодца. Сэм внезапно охрип. – Слезь с меня… Раздавишь же… бегемотище. — Что за проклятье? Какая монета? Ни хрена не пойму, — признался честно сорванным голосом Дин, поднимаясь. Протянул руку и поднял брата рывком. Касание горячей ладони обожгло кипятком, пустило по телу странные импульсы, втянувшиеся под кожу и растекшиеся под ней микроскопической сеткой. Сэм рассказывал: — Ты был сам не свой, эта дрянь хлебала твои жизненные силы. Тебя не радовала ни любимая еда — ты даже на пирог не смотрел, ни красивые вертлявые официантки. Я, знаешь ли, испугался. Бобби надоумил про ведьм. Хотя я бы и сам догадался. — Значит, ведьма… Но где мы перешли ей дорогу? Это явно было уже после Стоунвуда, — медленно отпустив руку брата, Дин присел, сгреб кучу вещей и взялся толкать их как попало в спортивную сумку. — Возможно, жрец духа, которого… или которую мы упустили. Он… она вполне мог разозлиться на нас. Я не знаю… Не может же быть это та девчонка из закусочной. На тот момент ты уже был сам не свой… — Сэм помолчал, сомневаясь, но все же неохотно добавил. — У тебя были видения, думаю. Ты разговаривал во сне… то есть, в отключке. — Говорил? О чем же? — руки замерли, Дин побледнел резко и сильно. — Просил у меня за что-то прощения, — Сэм свел домиком брови и умоляюще взглянул на него. — Совсем ничего не помнишь? Нам бы с этим до конца разобраться. — Только черный провал, — Дин помолчал. — Да ладно теперь. Вряд ли этот жрец или кто там, сможет кому-то еще навредить. Скорее всего, это было чем-то вроде агонии. Отсутствие духа лишит его остатков сил, — Дин отвел взгляд и вернулся к сумке с одеждой. Равнодушно спросил. — А что была за монета-то? — Серебряная. Старая, знаешь, такая с черепом, сквозь который проросли ветки. С другой стороны — улыбка, жуткий оскал. О чем-нибудь тебе говорит? Брат нахмурился. — Ни единой идеи. Хотя… похожая у меня, вроде, даже была. Сувенирная, кажется, с аттракционов, — Дин резко себя оборвал и скомкано закончил. — Точно не помню. Да черт теперь с ней… Эй, а что это там у тебя в бумажном пакете? Спрятал от старшего брата заначку? — Та еда, на которую ты раньше даже не посмотрел. Теперь небось будешь? — Спрашиваешь еще! — Дин жадно схватил завернутый в бумагу жирный бургер, впился в булку зубами. Застонал, закрывая глаза. — Божественно, Сэмми… — Приятного аппетита, Дин, — фыркнул брат, берясь за стакан с давно остывшим кофе. “Божественно, Сэмми…” — эти слова, сладкий выдох брата и опущенные густые ресницы… Где это он уже видел? Когда?.. Впрочем, может быть, тысячу раз до этого — в сотне мелких придорожных кафешек… Дин ощутимо вздрогнул, когда из молчащего до того радио раздался треск, а потом полилась песня. Кажется, за тысячи миль их пути они слышали ее снова и снова. Бэар Райнхарт пел, цепляя сильно что-то внутри: … я не смог бы покорить мир в одиночку. Я знаю, что моя сила в моей слабости. Но твоя любовь ведет меня домой. И если ты позовёшь, И если я понадоблюсь тебе, Скажи мне об этом на прощание. Брат, я буду рядом… — Поехали к Бобби? — попросил Дин, с трудом возвращаясь в реальность. — Прямо сейчас. — Почему бы и нет, — пожал Сэм плечами. Баэр все еще напевал в его голове, когда они с братом, сталкиваясь плечами, шагали к парковке.