Город, которого нет.

Могилу твою

Искорежило время,

Присыпало снегом, залило водой.

Но память тебе

Сохраню я до собственной смерти,

И шрам этот будет

Наглядным примером,

Что будет со мной, коль спихну

Тяжко бремя свое.

***

26 апреля, 1986 год.

С утра по комнате разнёсся оглушительный рев домашнего телефона, Генри пришлось вылезти из под уютного пухового одеяла и ступить на холодный линолеум. Жил парень не богато, в хрущевке, стены были почти картонные, так что соседи за такой шум с раннего утра ему спасибо точно не скажут. Пройдя до деревянного комода он поднял трубку и приложил ее к уху, не понимая зачем будить его в такую рань. Из трубки донёсся голос начальника военной части. Доброе утро, Генри, я конечно очень извиняюсь, но тебе придется сейчас же ехать в часть, – слова Лэмбтон разбирал плохо, из-за туманного, ещё не проснувшегося рассудка. – у нас тут ЧП, приезжай скорее.. – Мужчина говорил сбивчиво, явно нервничает. А это "ЧП" не может подождать хоть до обеда?.. – раздраженный и сонный голос слегка хрипел. Да у нас тут катастрофа! АЭС бахнула! – начальник был на взводе, значит взрыв серьезный. Как бахнула?! – от такого заявления мозг мигом проснулся. А вот так! – крикнул мужчина в трубку. Ладно, через час приеду.. – после этих слов Генри завершил звонок и сбросил трубку, катострофа-катострофой, а поесть надо. Парень прошел по полу, который уже не казался таким холодным, в небольшую ванную комнату. Клацнул выключатель, с потолка полился тусклый свет лампы, скоро перегорит. Включив холодную воду, горячей как обычно не было, Лэмбтон ополоснул лицо и взял зубную щётку. Он глянул в треснувшее зеркало, оттуда на него смотрели два карих глаза, что подчеркивали синяки от недосыпа, ещё толком не проснувшегося молодого парня, на лоб падала темная челка, слегка отросшая щетина неприятно колола руку, что водила по зубам щеткой. Паста изо рта капнула на майку, сплюнув он чертыхнулся. Опять стирать.. – цокнул он, промывая щётку под струёй ледяной воды, обжигающей руки и лицо. Выйдя из ванны он двинулся обратно в комнату, где на тумбе стояла небольшая газовая плита. Закинув в металлическую кружку с водой кофе, он зажёг огонь и поставил его вариться. Достав из холодильника кастрюлю с гречкой и сосисками он не разогревая кинул пару ложек в тарелку и поставил на стол, который по совместительству был и подставкой под старый чёрно-белый телевизор, доставшиеся Генри от отца. Хорошим человеком был, жаль скончался.. Как только кофе вскипел он выключил газ и снял кружку с плиты, чуть не пролив содержимое на себя. Налив напиток уже в половину фарфоровой кружки из маминого сервиза он залил его молоком, предусмотрено взятым из холодильника вместе с гречкой.

***

Позавтракав парень начал наскоро одеваться, военная форма: белая помятая футболка, поверх которой надевались штаны и китель цвета хаки, что считался классическим военным. Выйдя из квартиры в коридоре он встретился с соседкой, та гневно глянула на него, по видимому из-за звонка..

***

На трамвае Генри быстро доехал до военной части, не смотря на то что в спешке забыл свой проездной. Зайдя в часть он опешил от суматохи, кто-то ругался, кто-то ходил из угла в угол, а кто-то просто сидел на скамье и наблюдал. Одним из сидящих был парень в очках, Лэмбтон мог легко узнать его даже в такой толпе. Эдуард Болтон, Генри же звал его просто Болтоном по просьбе самого названного, тот говорил что не любит свое имя, уж очень рифма к нему неприятная... Завидев друга парень подскочил со скамейки и двинулся к нему. Эй, Генри! – Болтон приветливо улыбнулся и протянул ему руку. Доброе утро! – впервые за утро он улыбнулся и пожал протянутую другом руку. К этому времени в центр зала вышел начальник, парни разошлись с центра, освобождая ему дорогу. Прокашлявшись мужчина начал. Доброе утро, все вы уже осведомлены о произошедшем, – он старался держать голос ровным. – нам было поручено помочь в устранении последствий взрыва, можете считать что это специальные учения. Люди в комнате зашевелились, они ведь военные, а не какие-нибудь ликвидаторы. Впрочем, Болтон кажется даже удивился, на слышал что-ли?.. Генри вопросительно глянул на него, на что тот пожал плечами. Кажется действительно не был в курсе.. Тем временем мужчина продолжал. Сегодня вечером вы будете отправлены на объект, за это время вы должны ознакомиться с инструментами. – он кажется чуть успокоился со времени их утреннего разговора.

***

Спустя минут десять перед парнями стоял чемоданчик средних размеров на защелке, внутри находился неизвестный прибор и с пол сотни металлических стержней, напоминающих авторучки. Это индивидуальные дозиметры – пояснил начальник, указывая на стержни. Каждому солдату было роздано по одному, Генри и Болтон не стали исключением. Вскоре на столе появилось несколько стопок костюмов химзащиты и коробка с противогазами. Также есть ещё свинцовые фартуки, но их вам отдадут уже там. – на этом мужчина закончил. Все эти предметы не казались шибко сложными, солдаты быстро разобрали себе по одной единице каждого и принялись осматривать их.

***

За подготовкой день пролетел быстро, даже слишком. Вот солдаты и медики уже строятся у главного входа и садятся в грузовики, огромные, одна только зеленая кабина была по размерам схожа с бурым медведем, а что уж говорить про кузов обтянутый тентом? Друзья умудрились проскочить вдвоем в один, сев на скамейку прибитую к полу в дальнем углу, Генри вынул из кармана кителя небольшую Нокиа и открыл "змейку", Болтон странно посмотрел на того, но вопросов задавать не стал. А что? Как будто солдаты не могут играть на мобильнике. Каждый раз когда пиксельная змея съедала яблоко он мысленно радовался, а когда врезалась в бортик или в собственный хвост тихо матерился под нос. Увлекшись он вздрогнул когда по его плечу похлопали, обернувшись к потревожевшей его руке, перед лицом появилась колода карт. Может в дурака? На щелбаны– и откуда только Болтон их достал?.. Давай – Лэмбтон общался со всеми в части, но исключительно по работе, чего нельзя было сказать об этом очкарике, его можно было даже назвать.. другом? Козырь черви, Болтон раздает по шесть. Генри не повезло, две крестовые, шестерка и девятка, пиковая дама, бубновая десятка и король, зато козырный туз. Второй же свои карты тщательно прятал, загибая веер. Наверное полные руки козырей.. Начали играть, Болтон кинул бубновую семёрку, за ней такую-же крестовую. Отбивался десяткой и девяткой, после чего прозвучало радостное "бито!". Так пролетело несколько партий, выигрывали почти через раз, то один, то другой. Лбы у обоих потрескивали от ударов. Болтали обо всякой ерунде, как дети малые. Ребята давно потеряли счёт времени за игрой, лишь изредка поглядывая в импровизированные окна, прорезанные в тенте и затянутые прозрачный пленкой. За ними проносились деревья, на которых только недавно пробились юные зелёные листочки. Вот Болтон уже торжествующе поднял карту вверх, уже хотел было крикнуть заветное слово, но тут грузовик тряхнуло. Карты, что лежали между ними на скамье, разлетелись по полу кузова, под которым с грохотом проносились кочки и мелкие камни. Машина остановилась, съехав на обочину шоссе. Солдаты зашевелились, один из них, чье имя Генри не помнил, вылез из кузова и пошел к водителю. За ним ещё несколько. Вернулись они со словами: "там пробка из-за эвакуации, нужно ждать." Прошло несколько часов, грузовики наконец двинулись. Вскоре сидеть в одном положении стало невыносимо, монотонный звук гремящих колес надоедал настолько, что в ушах звенело. Глаза слипались, медленно, мучительно долго. Ощущения были такими, будто мозг сейчас расплавится и вытечет через рот. Запах пота, стоящий внутри, казалось сейчас заставит выблевать отвратительную утреннюю гречку. За окном проносились все те-же, идентичные пейзажи, но уже в свете звёзд и луны, что изредка прятались за облока. Глаза наконец закрылись, тело чуть сползло со скамьи, а мозг начал погружаться в вязкий липкий сон. Если-бы Генри захотел, то выбраться бы из него уже не смог.

***

Открыв глаза перед солдатом предстала серая и пустая картина. Мелкие мокрые снежинки, что быстро спускались, нет, даже падали вниз, на приторно белую землю, покрытую тонким слоем противного снега. Странно, ведь сейчас апрель, откуда мог взяться снег? Оглядевшись, военный не увидел ничего, лишь снег, летящий в тьму.

Снег

Снег

Снег

Везде снег

Было холодно, но он не чувствовал ничего, даже тело толком не ощущалось. Это из-за холода? Чуть пройдясь он остановился, не мог идти дальше. Темнота была настолько плотной, будето взаправду материальна. Обернувшись он не увидел своих следов на снегу, лишь сейчас спящий мозг понял что это сон. В один момент снег посерел, стал сыпаться медленней, путаться в волосах, которые кажется были цвета его самого, Лэмбтон не обратил на это внимания. Стряхнув снег с волос он оторопел, это были не маленькие ожурные снежинки, а ошмётки пепла. Чувство времени и здравого смысла окончательно покинуло его после ещё одного преображения мелких падающих частиц. Снег в один миг повалил плотной стеной, крупными хлопьями, хоть глаза выколи. Откуда-то сверху лились лучи теплого света, кажется уличного фонаря, по кистям разлилось тепло, и кажется внутри тоже?.. Странный, очень странный сон...

***

Проснулся Генри от того, что его грубо трясли за плечи. Открыв глаза он увидел до боли знакомое лицо друга, Болтон пытался разбудить его уже пару минут. Кузов грузовика был пуст, за исключением ребят. Генри, да вставай же ты уже! – увидев что тот открыл глаза, парень встал ровно. – Сколько можно спать? В глаза из окон бил солнечный свет, Лэмбтон сщурился. Приехали уже?..– спросил он, прикрывая потревоженные светом глаза. Давно уже, только тебя ждём. – Болтон отошёл ближе к выходу из кузова. Встав с лавки Генри потянулся вверх, похрустел затекшими конечностями и поправив измятый расстегнутый китель направился за другом на улицу. А мы где сейчас? – потирая отекшее после сна лицо спросил Лэмбтон. На первом пункте. – просто ответил второй, пока первый спускался на землю из уже надоевшего грузовика. Все солдаты стояли одной массивной гурьбой, девушки медики, которых было в разы меньше, стояли чуть поодаль. Ребята в спешке прибились к остальным и встали, будто так и было.

***

Пройдя первый КПП все вновь расселись по машинам и направились ко второму. В этот раз путь был куда короче, Генри даже не мутило, удивительно, не так ли? Спустя часов шесть все три пункта были успешно пройдены и машины, уже замученные многочисленными проверками, направлялись в город Чернобыль, в 10 километрах от ЧАЭС, для дальнейшего размещения солдат по лагерям.

***

По прибытии в лагерь всех ребят распределили по двое на одну палатку. Оставшаяся ночь прошла также быстро, после утомительной поездки Генри уснул сразу, как только лег.

***

С раннего утра лагерь подняли со словами: "Медлить нельзя, нужно выезжать", всех за минут тридцать довезли до станции. Зрелище было не из приятных, огромное здание со взорванной крышей и все ещё идущем из нее дымом угнетало и давило. До чего докатилось человечество? Из-за какого-то эксперемента огромная территория теперь обречена на гибель. Ещё в машине всех заставили надеть костюмы химзащиты, что неприятно давил на грудь и жал в районе бедер. Руководители распределили людей на разные сектора, кто-то осматривает переднюю часть станции, кто-то левую. Болтону, Генри и ещё нескольким ребятам же было поручено обойти здание и осмотреть территорию там, совсем не далеко от взорванной крыши четвертого реактора... В противогазе было жарко, он неприятно ощущался на коже лица, но снимать нельзя, опасно. Пятеро человек, четверо из которых солдаты, а одна медик, что может пойти не так? Шли группой, под ногами хрустела только недавно выросшая, усыпанная пеплом и мусором трава. Костюмы раздражающе шуршали, становилось все жарче. С крыши упало несколько небольших обломков бетона, размером примерно с мелкую речную гальку, странно, ветра ведь не было. Когда в противогазе стало уже невозможно дышать, а стекло для обзора запотело изнутри Генри вынул из кармана небольшой отрез марли, сложил его несколько раз, стянул противогаз и приложил ткань к дыхательным путям. Девушка медик одарила его неодобрительным взглядом. Но это ведь всего на пару минут. С крыши вновь посыпались обломки, в этот раз в большем количестве. До ушей ликвидаторов донеслись странные звуки, похожие на писк, кажется... Звук усиливался, слышался стук когтей о разрушенный бетон, вот уже совсем близко. Что-то с яростным рыком прыгнуло на Болтона, забралось на плечо и вгрызлось в ткань ярко-желтого костюма. Послышался вскрик, что-то размером с нехилую кошку раздирало его плечо, по жёлтому костюму стекали алые струи крови, когти и пасть раздирали кожу и плоть. Парень пытался отчаянно скинуть неопознанное существо. Схватив первый попавшийся кусок арматуры, один из ребят со всей силы замахнулся и ударил по зверю. Животное отлетело на землю, парень прибил его к ней, проткнув брюхо. Генри подхватил друга и опустил на землю, девушка ринулась осматривать рану. Кошмарным существом оказалась здоровенная крыса, вся она была покрыта отвратительными наростами, похожими на волдыри. В шерсти копошились различные жуки и лечинки. Из проткнутово насквозь тельца текла фиолетовая жидкость, пачкая и без того грязную шкуру. Воняло гнилью и болезнью. Это что за херня?! – первым выкрикнул тот парень, что убил тварь. Фу, это у нее вены выступают?.. – тыкал в нее палкой второй. Генри же поднял другую острую железку, все ещё держа марлю у рта. Тсс, – почти просвистел он – вряд-ли она тут одна..– и действительно, после этих слов из под обломков разрушенной крыши выбежало ещё две таких же твари, одна бросилась Лэмбтону прямо на лицо, вторая на другого солдата. Марля выпала из рук, острая боль за долю секунды пронзила все тело, пройдя от мозга до пят и обратно. Крыса своими острыми, грязными когтями прошлась по лицу, он лба, вдоль левого глаза и до самой скулы, рассекая кожу, а за ней и плоть. Боль была настолько адской, что Генри даже не смог закричать, лишь сдавленно захрипел и неуверенно попятился назад, пытаясь скинуть мерзкое создание. Кровь из разреза лилась горячей струёй, попадая в рот и нос, капая с подбородка на костюм химзащиты. Скинув крысу он неуверенно опустился на корты, после чего сел на землю. Держась за поражённую часть лица он пытался найти в кармане ещё марли, но безуспешно. Из-за звенящей боли он не сразу расслышал крики остальных, подняв единственный уцелевший глаз он посмотрел в их сторону, медик с арматурой отгоняла тварей от Болтона, что лежал без сознания, а один из военных оттаскивал другого к ним. После этого Генри отключился.

***

Сверху бил яркий белый свет, все тело болело, а голова особенно. На левую сторону лица давила повязка, так, что даже глаз открыть не получалось. Он вновь отключился. Так прошло несколько недель, а может и месяц. Генри пытался узнать у врачей что-нибудь о ребятах, о тех крысах, о Болтоне, но те отнекивались. За это время рана затянулась, глаз ослеп, корни некогда темных волос поседели. Помимо травмы Лэмбтон также начал страдать от так называемой "лучевой" болезни, долга мучился, но выжил. Перед самой выпиской он все же добился ответа на вопросы о его друге, ответ его не порадовал. Скончался...– просто ответил один из его врачей, будто ничего и не произошло.

***

Генри проснулся, руки затекли от неудобного положения на столе, в глаза бил теплый свет настольной лампы. Провел подушечками пальцев по щеке, чувствовался грубый и старый шрам. Почти белоснежные волосы, растрёпанные после сна, рассыпались по лбу. На столе лежали все-еще не до конца прочитанные анкеты будущих участников экспедиции. Оставалась последняя — "Егор Линч".