Сердце

Была ночь — медленная капель часов, в которые следовало бы спать. Он уже немного поспал, но теперь было три часа утра, и сон отступил. Он приподнялся к изголовью кровати и подумал, не включить ли телевизор, но в этот час там вряд ли шло что-то стоящее. В коридоре слышались шаги медсестёр, обходивших палаты. Он бросил взгляд на поднос у кровати и подумал о книге, что лежала рядом. Майкл принес целую подборку для него. «Ещё не настолько отчаялся», — подумал он. Его взгляд скользнул к окну. Он находился на восемнадцатом этаже, и с кровати видел лишь небо и верхушки зданий напротив. Он решил сосредоточиться на небе, таком непохожем на то, что было дома. Там оно было огромным, с белыми облаками и таким глубоким синим цветом, что можно было потеряться в грёзах, которые оно навевало. Ночью небо там было усыпано звёздами, казалось, среди них есть созвездия, ещё никем не открытые. Здесь всё было иначе. Здесь дневное небо выглядывало узкими полосками между серыми небоскрёбами, а ночное было вымыто уличным светом — тускло-оранжевым и болезненно-жёлтым. Ему нравилась эта разница, как будто в будущем могло таиться что-то новое, неожиданное. Ему стало холодно. Это случалось всё чаще. Он просыпался, дрожа. Ему было интересно, не следствие ли это операции. Может, донор его сердца был человеком, которому всегда было холодно. Узнать он не мог. Узнает утром. Они должны были прийти все вместе: мать, отец, брат, девушка, возможно, тётя и дядя. Он слышал их имена, но решил не запоминать. Знал лишь имя донора — Сэм. Сэм Винчестер. Он выдохнул, и изо рта вырвалось заметное облачко пара. Было действительно холодно. Значит, дело было не только в нём. На конце кровати что-то шевельнулось. Он моргнул и поднял изголовье повыше. Потянулся к подносу и нащупал очки. Обычно они ему были не нужны, но он всё равно попросил отца принести их. Надев их, он уставился на дальнюю стену — туда, где, как ему показалось, кто-то стоял. Ничего не двигалось. Комната выглядела пустой. Майларовый шар слегка повернулся, будто поймав сквозняк, которого не должно было быть. Он нажал кнопку вызова. Через пару минут в палату вошла медсестра. — Как вы себя чувствуете, мистер Ширли? — все они были добры по-своему, но эта — особенно. Миссури казалась настоящей, в отличие от многих других, кого Касу доводилось встречать. Она не суетилась и не изображала участие. Просто взяла его за запястье и посмотрела ему в лицо. — Холодно, да? — он не мог просто попросить прибавить отопление, ему нужно было подтверждение, что температура действительно низкая. — Похоже, вам холодно. Да, чуть прохладно, пожалуй, — согласилась она, отпуская его руку и подходя к стене, где висел термостат. — Чуть больше двадцати одного градуса. — Значит, я схожу с ума, да? — Нет, вы просто почувствовали холод. Как насчёт дополнительного одеяла? Станет жарко — просто скинете, — она подошла к шкафу, порывшись там в поисках, вскоре накрыла его. — Так лучше? — Да, спасибо, Миссури. — Не за что, дорогой. Если что-то понадобится — просто нажми кнопку, — ответила она с улыбкой, направляясь к двери. Уже на пороге обернулась: — Завтра важный день, да? — он слышал, как отец недавно обсуждал это с ней. — Скорее уже сегодня. Она подмигнула ему: — Постарайся уснуть. Встреча пройдёт не так уж плохо. Неловкость быстро пройдёт. Когда мой мальчик умер… лет девять назад, от него почти ничего нельзя было использовать, но врачи всё-таки смогли спасти почки. Они достались одной хорошей девочке из Калифорнии. Я встретилась с ней и её семьёй. Это немного помогло. Ты правильно поступил, когда согласился встретиться. — Спасибо, Миссури. Она вышла, а он снова погрузился в мысли. Его взгляд устремился к окну, где под уличным светом бледно мерцали звёзды. На стекле проступил туман от конденсата. Он закрыл глаза и позволил сознанию блуждать. Сон всё же пришёл, беспокойный сон, наполненный огнём и густым чёрным дымом, что заполнял его лёгкие. Когда он проснулся, ему показалось, что он задыхается. Он удивился, что палата не охвачена огнём. Ещё больше — что сквозь окно пробивался дневной свет. Вскоре после его пробуждения заглянул врач, просто проверить, как он себя чувствует. По словам доктора, Кас был достаточно окрепшим, чтобы принять дополнительных посетителей, которые должны были прибыть сегодня. Втайне он надеялся услышать иной вердикт. Они придут совсем скоро, а он не чувствовал себя к этому готовым. Поднос рядом с кроватью превратился в хаотичное нагромождение случайных вещей: скомканная салфетка от завтрака, каким-то образом оказавшаяся отдельно от тарелки, стопка наверняка ужасных книг и гора разменной мелочи. Родственники оставляли монеты при каждом визите на случай, если кому-нибудь захочется купить газировку в автомате в коридоре. Кас был уверен, что автоматы прекрасно принимают и бумажные купюры, но подозревал, что так они просто избавлялись от мелочи, раздражая и его заодно. Он начал складывать монеты в аккуратные стопки — четвертаки к четвертакам, остальные — по размеру. Подумал о том, как велика вероятность, что кто-нибудь заденет поднос. Монеты рассыплются. Он тяжело вздохнул от раздражения. Его мир оставался неупорядоченным, и любая попытка навести порядок только приносила новый стресс. Он почувствовал, как воздух за дверью колеблется от приближающихся людей. Голоса, шаги, эхом отдающиеся в коридоре. Он знал — это шли к нему. Он уже привык к другим звукам, знакомым. Эти были новыми. Он напрягся, готовясь к их появлению. Первым вошёл врач с удивительно красивой женщиной. Кас заставил себя улыбнуться. — Здравствуйте, мистер Ширли. Это Мэри Винчестер, мать Сэма, — произнес врач, подходя ближе к кровати. Женщина улыбнулась. — Здравствуйте, миссис Винчестер, — произнёс Кас и поднял руку, пытаясь пожать её. Рука выглядела слабой, но она всё равно взяла её в свою. — Пожалуйста, зовите меня Мэри. — Тогда вам придётся звать меня Кас, — ответил он с осторожной улыбкой. Врач пододвинул для неё стул, и она села. — Я думал, вас будет больше, — добавил он, всматриваясь за её спину, словно ища остальных членов семьи. — Боюсь, мне пришлось ограничить количество посетителей, — вмешался врач. — Вы увидите их по одному. Но если устанете, нам придётся закончить визит раньше, — он положил руку Касу на плечо и слегка сжал его, будто говоря «держись», после чего тихо вышел из палаты. Это решение врача было актом милосердия, и Кас был ему за это благодарен. Оставшись с Мэри, он сосредоточил на ней всё внимание. — Как вы себя чувствуете? — спросила она, вновь потянувшись к его руке. Он позволил ей удерживать её в своей. — Говорят, восстановление идёт хорошо. Сердце крепкое, — ответил он, стараясь выразить благодарность, но не зная, как подобрать слова. — Спасибо… за то, что позволили мне жить. Я уже смирился с мыслью о смерти. Никогда не думал, что у меня будет ещё время. — Сэму было бы приятно знать, что даже после смерти он смог спасти чью-то жизнь. Он был хорошим человеком, — после этих слов Кас заметил, как она изо всех сил старалась сдержать слёзы. — Вы не против рассказать мне о нём? — осторожно спросил он. — Если, конечно, я не нарушаю ваши личные границы. Он надеялся, что разговор поможет ей немного успокоиться. К тому же он всегда умел слушать, это было его сильной стороной. Чем меньше он говорил, тем лучше: не хотелось довести их обоих до неловкого молчания. Мэри снова улыбнулась и рассказала ему историю о Сэме в детстве. Кас смеялся в нужных местах, и, кажется, ей это принесло утешение. В конце она спросила: — Вы живёте в городе? — Нет, но мне нравится мысль о том, чтобы жить здесь, — он бросил взгляд в сторону окна. — А где вы живёте сейчас? — В Уэст-Карролтоне. После колледжа вернулся домой. Проблемы со здоровьем не позволяли мне жить одному. — То есть вы живёте с родителями? — Пока да. Но я с нетерпением жду, когда смогу вернуть маме её мастерскую, — он усмехнулся, стараясь не засмеяться слишком сильно, чтобы не начать кашлять. — Хотя на самом деле никакой мастерской у неё никогда не было. Просто я всегда думал, что ей бы подошла такая комната. Из моего окна открывается хороший вид на сад, ей бы нравилось работать там, глядя на него. — Думаю, ей куда приятнее видеть тебя там, — ответила она с улыбкой. — Мне, пожалуй, стоит дать возможность остальным встретиться с тобой, — перед уходом она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Прости. Просто… — начала она, но не закончила. — Всё в порядке. — Если тебе когда-нибудь что-то понадобится… или даже если нет, я… — она положила на поднос маленький листок бумаги. — Это мой номер. Мне просто будет приятно время от времени знать, что у тебя всё хорошо, — она замялась на мгновение. — Я буду рад поддерживать связь. По её лицу скользнуло облегчение. Она медленно направилась к двери. — Спасибо, Кас, — произнесла она напоследок, исчезнув за углом. Кас глубоко вдохнул, несмотря на боль, что всё ещё отзывалась в груди. Следующим из-за угла появился высокий мужчина с густой, неухоженной бородой. Его глаза были непроницаемы. Он двигался медленно, будто не хотел вообще заходить в эту комнату. — Здравствуйте, — сказал Кас и кивнул, ожидая, когда тот заговорит первым. Мужчина остановился, положив руки на спинку стула, на котором секунду назад сидела Мэри. — Я Джон. — Отец Сэма? — Да. «Разговор явно будет нелёгким». — Ваша жена — удивительная женщина. Мне понравились её истории. — Всё это… неловко. Прости, — Джон сжал спинку стула так, что побелели пальцы. — Могло быть и хуже, — спокойно ответил Кас. — Правда? И как же? — Ну, вы ведь собирались навестить меня все разом. Тогда бы у нас была целая толпа людей, которым нечего сказать, — он попытался сохранить лёгкий тон, но тут же понял, что прозвучал, вероятно, грубо. — Простите. — Не извиняйся. Это правда, — Джон чуть расслабил пальцы на спинке стула. — Ну а какую историю тебе рассказала моя жена? Какую из тысячи? — Про его первый день в детском саду. О том, как он любил хомяков, — Кас улыбнулся. — Не так сильно, как собак, — тихо отозвался Джон. — Надо было позволить ему завести одну. Я всегда находил причины сказать «нет», — он посмотрел в окно, будто что-то искал там, далеко. — Мои родители тоже были решительно настроены против любых питомцев пока я не заболел. А потом у нас вдруг появилась кошка, морская свинка и несколько тропических рыбок. С рыбками, правда, не сложилось. Одна из них оказалась каннибалом. — Но собаки так и не было? — Нет. Морская свинка и кошка — это было наше всё. — Водишь машину? Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. — Да, — ответил Кас после паузы, — ну, не в данный момент, конечно. — Если когда-нибудь понадобятся ремонт машины или, там, замена масла… У нас с Бобби есть автомастерская. Дин тоже помогает, когда у него выходные в пожарной части. Он зайдёт следующим, — он потянулся к заднему карману, достал бумажник и, покопавшись, вытащил замасленную визитку. Положил её на столик у кровати. — Спасибо. Джон направился к двери и вышел так же тихо, как вошёл. Он ждал этого Дина, но вместо него в палату зашла пара. — Привет. Я Эллен, а это Бобби. Нам сказали, что если мы быстро, то можем зайти вместе. — О, приятно познакомиться. Джон говорил, что следующим должен прийти кто-то по имени Дин. — А, Дину сейчас тяжело. Мы решили дать ему немного времени, поэтому зашли перед ним. — Он не обязан этого делать. Я не обижусь, — Кас приподнялся на кровати, чтобы сидеть ровнее. Эллен подошла ближе и положила руку ему на предплечье, чуть выше капельницы. — Тяжело ему, конечно. Но ему это нужно. Дину нужно закрыть эту страницу. Он с Сэмом был ближе, чем, наверное, могут быть вообще братья. Между ними будто бы была эта странная связь, знаешь, как у близнецов, когда у них свой язык. Бобби слегка поддерживал Эллен под локоть, наклонившись к её плечу. Он посмотрел на Каса сверху вниз. В чём-то он напоминал ему Джона, у него было такое же лицо, закалённое работой на свежем воздухе. — Мы все удивились, — подал голос Бобби, — когда Сэм не пошёл по стопам Дина и не стал пожарным. Казалось, они были неразлучны. — У меня тоже есть братья и сёстры. Но между нами нет такой связи, — он заметил, как что-то мелькнуло в выражении лиц Бобби и Эллен, и поспешил добавить: — Я их люблю, просто у нас… очень разные взгляды на жизнь, — он бросил взгляд на поднос, где лежала стопка книг, принесённых Майклом. — И на литературу тоже. Кажется, Майкл твёрдо решил читать мне худшие книги, какие только можно найти. Иногда мне кажется, что это тщательно продуманный способ ускорить моё выздоровление. Похоже, работает. Эллен первой рассмеялась и повернулась к Бобби: — Если бы я не знала получше, подумала бы, что у тебя с братом больше общего с Дином и Сэмом, чем ты сам думаешь, — Бобби усмехнулся. Эллен посмотрела на поднос рядом с кроватью: — Похоже, вся семья оставила тебе свои визитки. — Пожалуй, — сказал Кас с лёгкой улыбкой, — они хотят, чтобы я не пропадал из виду. — Похоже на нас, — Бобби положил руку Эллен на плечо. — У Эллен, правда, нет красивой визитки, зато у неё есть отличная закусочная на Джефферсон, в паре кварталов отсюда, — он окинул взглядом палату и приборы в ней. — Хотя, наверное, не стоило упоминать о еде, учитывая твоё нынешнее состояние, — он наклонился чуть ближе к Касу и шепнул: — Но, между нами, еда там чертовски хороша. — Загляни к нам как-нибудь. Первый обед за мой счёт. Постараюсь приготовить что-нибудь полезное для сердца. — Блины? — Кас вопросительно приподнял бровь. За годы болезни он съел достаточно «полезной» еды, чтобы устать от неё навсегда. — Думаю, с блинами я справлюсь, — улыбнулась она. — А ещё делаю убийственные бургеры, это на случай, если вдруг захочется чего-то настоящего. — Ты меня уже покорила словом «закусочная». Я слишком давно этого не ел. Да и человек не может жить одним капельным питанием. — Они тебя тут что, совсем не кормят? — нахмурился Бобби. — Я не считаю то, что они приносят, едой. Это просто… способ дотянуть до завтра, — Кас махнул рукой в сторону двери, показывая всё своё презрение к больничной кухне. В этот момент в палату заглянул доктор. — Думаю, мистеру Ширли пора немного отдохнуть. Бобби и Эллен обернулись к нему через плечо. — Дин идёт? — спросил Бобби. — Вы были последними посетителями, — ответил доктор, заходя чуть дальше в палату. Бобби и Эллен отступили от кровати. — Рад был познакомиться, парень. Береги это сердце, — попросил Бобби, почти уже выходя за дверь. — Обязательно, — кивнул Кас и слегка махнул ему рукой. — И мы серьёзно, Кас, — добавила Эллен у порога. — Загляни в закусочную. Будет приятно увидеть тебя на ногах. — Обязательно. Даже жду этого, — ответил он с лёгкой улыбкой и тоже махнул ей на прощание. Когда они ушли, он облегчённо выдохнул. Всё прошло неплохо, но усталость навалилась мгновенно. Он перевёл взгляд на поднос — визитные карточки Винчестеров лежали слишком близко к краю. Кас протянул руку и подтянул их ближе, к аккуратно выстроенным столбикам монет в центре подноса. Доктор вышел, и Кас закрыл глаза. Незаметно для себя он уснул. Он не знал, сколько проспал, но точно помнил, что видел сон. В нём он стоял перед большим старым кирпичным зданием, смутно знакомым. Похоже, он видел его когда-то в центре города, когда семья приезжала сюда на очередной медицинский приём. Во сне он вошёл внутрь и шёл по коридорам, разглядывая высокие окна, безупречно чистые стойки, столы и мраморные полы. Всё отражало свет, даже воздух казался прозрачным, как стекло. На повороте он замер, заметив в зеркальной двери своё отражение… но это был не он. Волосы — длиннее, светлее, цвета песка, который только что омыла волна. Кас протянул руку к отражению, и тот другой — тот, кто был в стекле, — отвернулся и как будто подал знак. Он пошёл за ним по коридору, пока не дошёл до двери с табличкой «Сэмюэль Винчестер». Кас толкнул дверь и вошёл. Комната за ней была выжжена, словно пламя прошло по ней недавно. Всё вокруг было обуглено, почернело от огня, и это казалось особенно нереальным после ослепительной чистоты, что царила по ту сторону двери. Рядом с ним прозвучал голос: — Вот что бывает, когда знаешь слишком много. Старайся не смотреть слишком пристально. Кас обернулся на голос, но рядом никого не было. — Что здесь случилось? — Я умер. — Почему? — Кас продолжал вертеть головой, пытаясь разглядеть говорящего. Ответа не последовало, потому что Кас проснулся. Комната была залита ослепительным светом, хлынувшим из окна. Луч падал прямо на его лицо. Он прищурился, пытаясь рассмотреть что-то сквозь это сияние. Кто-то был рядом. — Эм… здравствуйте, — произнёс Кас, обращаясь к силуэту, который ещё не обрёл человеческие очертания. Он приподнял спинку кровати, чтобы солнце не било в глаза. Фигура у кровати шевельнулась в кресле. — Привет, — ответили ему. Голос был низкий, как те клавиши фортепиано, по которым редко ударяют. Глаза Каса постепенно привыкли к свету, и он наконец разглядел того, кто сидел рядом. «Я умер, — подумал он, глядя на мужчину у своей кровати. — Ангел пришёл, чтобы забрать меня на тот свет». Это казалось правдоподобным: солнце струилось сквозь окно и словно окутывало пришедшего сиянием. — Я мёртв? — когда Кас уставал или только просыпался, слова иногда вырывались сами собой. Он ненавидел эти моменты, когда не мог держать язык за зубами, но так и не научился их контролировать. Из груди мужчины вырвался лёгкий выдох, звук, который мог бы стать смешком, если бы он позволил себе смеяться. Но он не позволил. — Нет. Ты жив. Кас ждал, когда тот представится. Он гадал, должен ли его узнать. Волосы у незнакомца были светло-каштановые, не соломенные, а скорее цвета осенних листьев, которые Кас особенно любил. Глаза — зелёные, но свет падал так, что в этом зелёном будто бы прятался ещё какой-то оттенок, немного мутнящий чистоту цвета. — Простите… мы знакомы? — Дин Винчестер. Извини за жутковатое пробуждение. Мне сказали, что нельзя тебя будить. — То есть ты просто сидел тут, пока я храпел? — Кас слегка смутился. — Ну да. Подумал, подожду немного. Если бы ты не проснулся, я бы просто ушёл, — он провёл рукой по волосам и вернул её на колени. — Боже, это всё так странно. — Немного, — согласился Кас. — Твоя семья была очень доброй. — Да, мне повезло, — кивнул Дин и, отведя взгляд, тихо добавил: — И не повезло одновременно. — Мне жаль, — Кас знал, что это тот случай, когда нужно сказать что-то сочувственное, чтобы перекинуть мостик к разговору, который не будет так болезнен. — Эллен сказала, что вы с Сэмом были очень близки, почти как близнецы. Дин снова тихо фыркнул, почти рассмеявшись: — Если под «близнецами» она имела в виду, что мы были полными противоположностями и что он был чёртовым занудой, тогда да, близнецы. — Не думаю, что она это имела в виду, — Кас улыбнулся, стараясь, чтобы его выражение лица выглядело ободряюще. — Чем же он был занудой? У меня есть брат, которого я мог бы описать теми же словами, так что мне даже приятно слышать рассказы других участников… братских сражений. — Ну, скажем так, наше соперничество не было здоровым, — признался Дин. — Часто заканчивалось тем, что мы устраивали друг другу совершенно безумные розыгрыши. — И какой из них был лучшим? — Я налил крем для депиляции в его шампунь, — Дин усмехнулся при воспоминании. — Волосы не выпали полностью, но местами стали редкими. Зато ему пришлось подстричься, и это было прекрасно. — Я однажды достал крем из эклера Майкла, аккуратно, чтобы не повредить тесто, и наполнил его майонезом. Он едва не блеванул. Думаю, убил бы меня, если бы не то, что я тогда умирал и все обязаны были быть со мной особенно добрыми, что бы я ни вытворил, — он вспомнил выражение лица Майкла и едва не улыбнулся. Он должен был бы чувствовать вину, но не чувствовал. Майкл это заслужил. — Он когда-нибудь тебе отомстил? — Дин придвинулся ближе к кровати. Стул заскрипел, когда он потянул его за собой. — Да, и это было… не здорово, — Кас отвёл взгляд, будто сомневаясь, стоит ли рассказывать. — Ну всё, теперь ты обязан рассказать, — Дин положил руку на тумбочку рядом с кроватью и начал барабанить пальцами по поверхности. — Хм… ладно, только не осуждай, хорошо? — Дин кивнул, соглашаясь, и Кас продолжил: — Майкл загрузил мой ноутбук кучей гей-порно. Просто тонной, — Кас рассмеялся, вспоминая. — Думаю, он ожидал, что я взорвусь, закачу истерику или что-то такое. Но я отреагировал не так, как он хотел. Через пару дней он подошёл ко мне, весь такой самодовольный, и говорит: «Ну что, видел что-нибудь интересное?», как будто на стэндапе выступал. А я ему, совершенно спокойно: «Да, спасибо, сэкономил мне время, не пришлось самому искать». — И что он сделал? — Ну, он что-то там пробурчал вроде: «Ты же посмотрел, да?» Я сказал, что да. Тогда он добавил: «Ты же заметил, что это всё гей-порно, да?» А я просто сказал, что мне, в общем-то, без разницы ориентация, — Кас наблюдал за лицом Дина, пытаясь уловить реакцию. Не заметив ни малейшего смущения, он продолжил: — Я бы посчитал это своей победой, если бы он потом не пошёл и не рассказал моим родителям, что я гей. Я вообще не люблю выносить личное на всеобщее обозрение, так что тот уикенд точно не вошёл в десятку моих лучших. — Они устроили из этого большую проблему? — Дин потер подбородок. — Только в том смысле, что пытались не делать из этого большую проблему. Они просто всё время говорили о принятии и прочем. Обычно у нас бывали семейные кино-вечера, и тогда они решили, что мы должны посмотреть «Горбатую гору». Знаешь, что может быть более неловко? Коротко — ничего. Никто не должен смотреть фильмы с постельными сценами вместе со своими родителями. — Кас вздрогнул при одном воспоминании. — Звучит как ад, — постукивание пальцев постепенно замедлилось. — Знаешь, я ведь почти не пришёл. — Понимаю, — ему хотелось сказать больше, подбодрить его, но он уже чувствовал, что говорит слишком много. Обычно сдержанность давалась ему легко, он даже считал краткость добродетелью. Но с Дином всё было иначе, слова сами срывались с губ, будто он давно держал их в себе. — Я думал, что это будет… неловко, — Дин поерзал на стуле; его нога тихо отбивала ритм. — Я тоже волновался. Сказал отцу, что не хочу встречаться с вами. Он заставил меня, у него отлично получается вызывать чувство вины, — он на мгновение задумался, опасаясь, что прозвучал грубо, и добавил: — Но я рад, что он настоял. Ваша семья оказалась очень доброй. И ты тоже. Мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. — Думаю, тебе бы понравился Сэм, — Дин поднялся с места. — Уходишь? — Кас наклонил голову набок и только потом понял, что прозвучал грустно. Он не хотел, чтобы Дин остался из жалости, но теперь боялся, что именно так и выйдет. — О, эм… не хочу злоупотреблять гостеприимством. — Ты и не злоупотребляешь. Но я понимаю, если у тебя есть дела. И я не хотел прозвучать жалко, если что. Дин снова сел, сложив руки перед собой. — Похоже, теперь уже я сделал всё неловким. И, если честно, после того как я снова сел, все станет только хуже. — Вероятно. Это расплата за попытку так резко закончить разговор, — Кас тихо рассмеялся, и Дин поддержал его тем же. — Так чем ты занимаешься, когда не лежишь в больнице? — Редактирую книги для издательства моей семьи, в основном. Раньше просто ходил на пары в университете и бесцельно болтался дома. Не сказать, чтобы я был интересным человеком, — он замялся, будто ощутив неловкость от самого факта, будто того, что он жив, было недостаточно, чтобы быть интересным. — А ты? Чем занимаешься ты? — Большую часть времени я работаю пожарным. А в остальные дни помогаю отцу и дяде Бобби в мастерской. Так что, в общем, я тоже не особенно интересный человек, — Дин неловко опустил голову. — Убедить меня в этом тебе будет сложно. Борьба с пожарами звучит куда захватывающе, чем чтение книг, — Кас вдруг снова почувствовал себя неуютно. В отражении на металлическом подносе рядом с кроватью он увидел себя и не понравился себе: растрёпанные тёмно-каштановые волосы, тени под глазами являлись живым доказательством бессонных ночей. — Работа неплохая, — пожал плечами Дин. — Спасаешь людей и всё такое. Иногда не спасаешь, — он не стал уточнять, и Кас сразу понял, что спрашивать не стоит. В дверь постучали, и доктор заглянул в палату, затем подошёл ближе. — У вас сегодня было много посетителей, мистер Ширли. — Можно считать, я стал популярным, — усмехнулся Кас. «Надо поработать над остроумием». — Время посещений почти вышло, — доктор бросил косой взгляд на Дина. — Думаете, справитесь за минут пятнадцать? Дин посмотрел на часы и кивнул, вставая. — Думаю, управлюсь, — он облокотился на изножье кровати. Доктор вышел из палаты, обернувшись у двери: — Зайду через пятнадцать минут, проверю, как вы. — Полагаю, это мой сигнал к уходу, — Дин потянулся. Краем глаза Кас заметил, как при этом его рубашка чуть приподнялась… и тут же сделал вид, что не заметил ничего. — Полагаю, да. Было приятно познакомиться, — ответил он и замолчал на мгновение. — Наверное, мы ещё пересечёмся у Эллен. Она обещала приготовить мне что-нибудь полезное для сердца. На лице Дина мелькнуло что-то вроде усмешки. — К чёрту это. Возьми бургер. Её повар, Эш, делает просто убийственные бургеры, — он сделал шаг назад, приоткрыл рот, словно хотел что-то добавить, но потом передумал. — Я рад, что ты пришёл. — Я тоже, — сказал Дин, уже подойдя к двери. Он остановился в проёме, повернулся и немного неуверенно спросил: — Будет странно, если я зайду снова? — Ничуть. Думаю, через пару недель меня выпишут, так что приходи — получай свою дозу неловкости, пока можешь, — Кас улыбнулся и сдержался, чтобы не взъерошить волосы. «Нет смысла делать их ещё хуже». — Мне бы этого хотелось. — Мне тоже, — тихо ответил Кас, махнув ему рукой. Когда Дин ушёл, Кас потянулся к подносу и ещё раз аккуратно выровнял стопки монет. Он взглянул на часы и подумал, как жаль, что время посещений так коротко и что в палате потом не остаётся ни одного способа занять себя. Он закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь: щёлканье далёкой ручки, ровное жужжание аппарата, лёгкий холодок, скользнувший по щеке, когда включился кондиционер. Забавно, теперь, когда у него снова было время, он мог позволить себе замечать такие мелочи. Открыв глаза, он посмотрел на дверной проём, теперь он казался слишком пустым, словно зияющая пасть, поглощающая всё вокруг. Завтра он попросит, чтобы его вывели на улицу. Может, найдётся кто-то, кто сможет это устроить. Мир был огромен, и Кас был готов увидеть его снова — словно в первый раз.