Сердце

Той ночью он спал, и его разум наполняли сны — тревожные, полные огня и разрушения. Когда он резко проснулся, простыни под ним были влажными от пота. В палате было темно, часы показывали три утра. Он ощущал, как сердце выбивает прерывистый, сбивчивый ритм в груди. Прижав к ней ладонь, он огляделся в полумраке. Из приоткрытой двери падал прямоугольный поток света, ложась на тумбочку рядом с кроватью. Монеты, лежавшие там вечером, были рассыпаны. Он уставился на них. В коридоре проходила Миссури, и он позвал её. — Что-то нужно, милый? — Кто-нибудь заходил сюда ночью, пока я спал? — он продолжал озираться, выискивая что-то, что могло быть не на своём месте. — Насколько я знаю, нет. Сегодня я дежурила на этом этаже. Планировала заглянуть к тебе через пару часов, — она опёрлась рукой о край его кровати и посмотрела на него пристально, словно стараясь прочесть по лицу, что его тревожит. — Что тебя напугало? — Я не напуган, — ответил он, пытаясь говорить спокойно. — Похоже, напуган, — возразила она мягко и придвинула к себе стул, чтобы сесть. — Расскажи, Кас. Ты переживаешь из-за того, что сегодня возвращаешься домой? — Может быть. Не знаю. Ты уверена, что никто сюда не заходил? — Почему ты решил, что кто-то был? — она чуть наклонила голову. — Иногда мне просто кажется, что я здесь не один. Я всё время просыпаюсь в одно и то же время, каждую ночь. В комнате холодно, но никто другой этого не чувствует. А теперь ещё эти монеты… — он внезапно понял, что звучит как безумец, и осёкся. Миссури протянула руку и положила тёплую ладонь ему на ногу. — Что с монетами? — Они были рассыпаны, но я не слышал, как они упали. Я всегда держу их выстроенными в столбики — по номиналу, — он опустил глаза, чувствуя себя глупо. — Прости. Я знаю, что это звучит, как бред сумасшедшего. — Нет, вовсе нет. Но я бы не стала волноваться. У меня никогда не было ощущения, что в этой комнате есть что-то с дурными намерениями. Наоборот, мне всегда казалось, что здесь очень много любви, — она поднялась со стула, придвинула его обратно к стене и подошла к тумбочке. Осторожно подняла монеты и сложила их ровно, так, как они были. Кас просто наблюдал за её движениями. Когда она закончила и посмотрела на него сверху вниз, он произнёс: — Похоже, ты знаешь больше, чем говоришь. — Нет, милый. У меня просто хорошая интуиция. Мама всегда говорила, что я, может быть, ясновидящая или вроде того. Но мне кажется, дело в другом — я просто умею сопереживать людям. Например, я чувствую, как ты относишься к своей матери. Ты её любишь, но тебе хочется от неё сбежать. Она тоже тебя любит, до удушья. Но так было не всегда. Просто она слишком долго боялась тебя потерять и уже не помнит, как быть с тобой иначе. — Думаешь, я всё это себе придумал только потому, что возвращаюсь домой? — он внимательно наблюдал за её лицом, ища в нём что-то: то ли насмешку, то ли понимание. — Чтобы ответить, я, пожалуй, расскажу тебе немного о своей мамочке, — она подошла к термостату и прибавила температуру. Вернувшись к изножью кровати, продолжила: — Она утверждала, что была ясновидящей. Как и её мать, и мать её матери. По её словам, мы происходили из длинной череды провидцев и медиумов. У нас даже есть родственники где-то на Среднем Западе, которые называют себя лозоходцами. Зарабатывают на жизнь поиском воды для людей, — она отвела взгляд, будто ей было стыдно за это признание. — Впрочем, многие из них на самом деле просто обманывали людей. Мне это никогда не нравилось. Хотя я тогда была ребёнком, что я могла понимать? Людям ведь надо как-то жить, зарабатывать на хлеб. Мама всегда говорила, что я слишком строгая. Наверное, я бы всё это приняла… если бы не Джонси. Она проводила «сеансы» для тех, кто потерял близких. А я точно знала, что всё, что она говорила, было выдумкой. — Откуда ты знала? — Кас приподнялся повыше на подушке. — Просто знала. Я же говорила, у меня с эмпатией всё в порядке. Меня это ужасно злило. Неправильно брать деньги с людей, которые в горе. Так что я однажды прямо сказала маме, что я не ясновидящая. Она мне этого так и не простила. Говорила, что я должна быть верна самой себе или что-то в этом духе. Кас обдумал её слова, а потом с легким оттенком сочувствия произнёс: — Значит, ты говоришь, что не ясновидящая… но это ведь не совсем правда. — Но её достаточно. — Ну что, Мисс-Не-Ясновидящая, чувствуешь здесь что-нибудь странное? Она тихо рассмеялась, повернулась к термостату, а потом к углу комнаты, где находилась вентиляционная решётка. — Твой термостат показывает, что здесь почти двадцать два градуса, — она сделала несколько шагов под решётку. — Но вот это место… это место холодное, — она вернулась к столику с монетами и толкнула их пальцем. Монеты с громким звоном рассыпались по подносу. — Вот это, пожалуй, и могло тебя разбудить. — Значит, я не схожу с ума? Кто-то действительно был здесь? — Кас снова стал аккуратно ставить монеты в столбики, а Миссури отошла на шаг. — Не знаю, Кас. А ты сам веришь в такие вещи? — она выглядела так, будто старалась не сболтнуть лишнего. Кас не понял почему. — Наверное, верю, — ответил он после паузы. — Знаешь, кажется ведь, что за всем этим есть что-то большее. Я слишком много времени провёл, умирая, и большую часть своих дней был уверен, что всё это не имеет значения, что в конце просто ничего не будет. Но иногда… иногда я верил, что есть нечто большее, что-то, что стоит выше всего этого. Может быть, мне тогда просто хотелось чувствовать, что всё не кончается. А может, я и правда не знаю. Миссури придвинула стул обратно к кровати и села. — Подумай об этом как об энергии, — она посмотрела на него, словно проверяя, готов ли он принять то, к чему она клонит. — У тебя, как и у всех людей, есть душа. Мы получаем её в самом начале. Она словно просачивается внутрь, кровь начинает течь, разум просыпается, и мы несем её через всё, что происходит в нашей жизни, — она подняла руки, будто показывая склон холма. — Вот ты получаешь душу, и она толкает тебя вверх по этому склону. Вся эта жизнь — это накопление энергии, сплошное движение вперёд. А потом, в какой-то момент, ты начинаешь катиться вниз, и часть этой энергии расходуется на путь обратно, — она снова провела рукой по воздуху, но на этот раз резко остановилась на полпути. — А теперь представь, что что-то внезапно прерывает всё это движение. Тогда вся энергия высвобождается разом. Думаю, в такие моменты душа теряется, путается. Она собирается воедино и ждёт чего-то вроде… комфортного завершения, чтобы наконец двинуться дальше. — Значит, если жизнь уходит медленно, постепенно, то душа просто следует за ней. А если всё обрывается резко, тогда начинаются проблемы? — он посмотрел в угол комнаты и добавил с ноткой сомнения: — То есть кто-то может торчать в моей палате, потому что не может уйти? — даже для него самого его голос прозвучал как-то странно. Миссури постучала пальцами по краю кровати. — Не знаю, Кас. Думаю, это тебе решать, во что верить. Но если где и водятся такие застрявшие души, то, пожалуй, именно в больнице, где столько внезапных кончин. Не переживай, Кас. Живым есть ради чего жить, не стоит зацикливаться на мире мёртвых, — она похлопала его по ноге и добавила: — Тебе нужно поспать, пока семья не увезла тебя отсюда, — в её голосе прозвучала лёгкая грусть. — Я, знаешь, и правда буду по тебе скучать, — сказал он с грустной улыбкой. Она подошла к тумбочке у кровати. За те месяцы, что Кас провёл в больнице, она потратила немало времени, заботясь о нём. Часто сидела рядом, читала ему вслух. Да, у неё всегда было полно дел, но каким-то образом она находила время, чтобы сделать его дни чуть легче. Кас подозревал, что она навещала его даже в свои выходные. Это заставляло его чувствовать себя особенным и немного виноватым. Она взяла с тумбочки ручку и написала что-то на маленьком клочке бумаги. — Только не думай, что я так со всеми, — она протянула ему бумажку. — Просто мне кажется, что, когда ты снова окажешься на свободе, тебе не помешает друг. И, возможно, я подойду на эту роль. Кас взял бумажку, зажал её между большим и указательным пальцами. Он не знал, что сказать. Ему всегда было трудно с дружбой, а теперь одна вдруг возникала так просто. — Спасибо… за всё, буквально за всё. Надеюсь, тебе не будет неловко, если я позвоню и спрошу, почему в моём доме холодные пятна, или начну жаловаться на Майкла и его издательские кошмары? Она рассмеялась: — Будет неловко только в том случае, если ты заставишь меня слушать тот роман, что он читал тебе здесь. Господи, какая пытка, - они оба засмеялись. — Так что, когда решишь переехать сюда, дай знать — помогу чем смогу, — она вновь похлопала его по ноге и направилась к двери. — Ладно, мне пора работать. А ты отдыхай. Кас вскинул руку в жесте прощания и положил бумажку с её номером обратно на тумбочку. — Есть, босс.

***

Возвращение домой после столь долгого отсутствия тихим делом не оказалось. Кас надеялся пробраться в дом незаметно, добраться до своей комнаты и посидеть там в темноте час другой. Когда он рассказал об этом плане матери, она сказала, что это звучит ужасно депрессивно, но в его представлении это выглядело мирно и спокойно. — Нет, милый, первый вечер дома так не пройдёт. Ты что, правда думаешь, что семья и друзья не захотят тебя увидеть? — Эм… семья видит меня каждый день. А какие друзья? — он смотрел вперёд, где уже виднелась крыша дома, чуть выступавшая из-за линии пейзажа. Холмы густой зелёной травы скрывали двор и мелкие постройки на участке. В стороне высился большой красный амбар. Когда-то он был хозяйственным, но родители перестроили его под офисное помещение. Центральная часть представляла собой просторный зал, где они принимали клиентов; комнаты в задней части амбара переоборудовали под небольшие кабинеты и гостевые спальни. На верхнем этаже находился большой открытый чердак, где его отец писал и редактировал тексты. У Каса тоже был кабинет, в задней части амбара. Он надеялся, что ему позволят превратить его в жилое помещение, чтобы иметь хоть немного личного пространства. Но надежды, как водится, были обречены. Машина свернула на длинную подъездную дорогу, которая вилась между полями и заканчивалась перед домом с широкой верандой, опоясывающей фасад. Весь дом словно излучал уют и ощущение семейного тепла. Родители купили его именно с этой целью — чтобы каждый потенциальный клиент почувствовал себя спокойно и доверительно, прежде чем поставить подпись на контракте. Конечно, у них был и городской офис для более официальных встреч и ведения крупной части бизнеса. Там, в городе, большую часть времени проводил Майкл. Когда машина остановилась перед домом, Кас заметил, что вся подъездная дорожка была заставлена машинами. С веранды свисал большой баннер с надписью: «Добро пожаловать домой, Кастиэль!» Очевидно, дело рук его матери. Аккуратные, тщательно выведенные буквы разных цветов растянулись по всему полотну. — Ну что, Кастиэль, кажется, ты ошибался насчёт того, что никто не хочет тебя встречать. — Господи, мама… Что ты устроила? Они вышли из машины и поднялись по ступенькам. Отец подошёл к нему сбоку и положил руку на плечо: — Прости, сын. Ты же знаешь, как твоя мама рада, что ты вернулся. Кас бросил на него взгляд, полный тихого отчаяния, но тут Бекки уже выскочила вперёд и распахнула дверь. — Он дома! — громко объявила она, входя внутрь. Они последовали за ней, и Каса тут же окружила толпа людей. Его сестра Анна обвила его руками, а за ней кинулась целая мелкая орда детей — четверо малышей, почти погодков. Маленькие, неугомонные чертята, но сейчас они были удивительно милыми. Он обнял их всех в ответ. — Я скучала по тебе, — прошептала Анна ему на ухо. — Ты же видела меня в больнице, — он отстранился, смеясь. — Да, но там всё было… странно. Мне кажется, теперь, когда ты не в больнице, мы наконец можем снова быть собой. Он посмотрел на неё и понял, что она имела в виду. Она отпустила его и чмокнула по очереди всех своих детей в макушки. Потом пошли дяди и тёти. В гостиной родителей каким-то образом оказались даже люди из его школьного прошлого. Были клиенты, с которыми он встречался лично, и те, кого прежде знал только по переписке. Вечер обещал быть долгим. Кас пробирался сквозь толпу, стараясь выглядеть радостным. Но каждое общение давалось с трудом — он слишком отвык от людей. Прошло всего тридцать минут, а гости всё ещё прибывали. Он и не представлял, как много знакомых у него накопилось, в основном по редакторской работе. Все они выражали восторг, благодарность, обнимали его, хлопали по плечу. Постепенно он начал смещаться к краю толпы, потом на веранду. Он облокотился на перила, глядя на подъездную дорожку, где стояли машины. Вскоре рядом с ним появилась одна из клиенток — рыжеволосая, улыбчивая девушка, напоминавшая ему сестру. Это была Чарли, одна из тех, кого он действительно считал другом. Они познакомились несколько лет назад, когда на его стол попала её первая книга — необычный, захватывающий детектив. Он прочёл её запоем, а потом возвращался к ней снова и снова просто ради удовольствия. Его окончательно покорила авторская фотография для обложки — вместо портрета там был… хомяк. Чарли хотела остаться анонимной. После этого он пригласил её на обед, и с тех пор они встречались время от времени. — Ну-с, ты ненавидишь всё это, да? — она хитро прищурилась. — Стопроцентное да, — но, осознав, как это прозвучало, поспешно добавил: — Эм… я не это имел в виду, — и кивнул в сторону дома. Чарли рассмеялась: — Ох, глупый. Я прекрасно поняла, что ты имел в виду. Давай ещё немного не будем возвращаться внутрь, — она легко толкнула его бедром и сделала глоток из своего пластикового стакана. Кас тоже отпил. В этот момент к дому подъехала незнакомая машина. — Кто это так поздно? — Понятия не имею, — он прищурился, пытаясь разглядеть пассажиров. Дверцы машины открылись почти одновременно, и на подъездной дорожке появились Винчестеры — Джон, Мэри и Дин. С ними шла девушка с густыми, каштановыми волнами волос. Кас её прежде не видел. — Только не говори, что не можешь меня с ней познакомить, — прошептала Чарли ему на ухо. — Если бы мог, уже бы познакомил. Я её впервые вижу. Остальные — Винчестеры. Семья Сэма… того парня, что… подарил мне своё сердце. — Ох, Кас… — Чарли коснулась его руки. Тем временем гости поднялись на крыльцо. Кас помахал им и шагнул вперёд, обходя Чарли. — Вижу, мама и до вас добралась, — с лёгкой улыбкой сказал он, пожимая руки Джону и Мэри. Потом повернулся к Чарли: — Чарли Брэдбери, это Джон и Мэри Винчестеры, а это их сын Дин. Он заметно оживился, повернувшись к брюнетке с мягкой улыбкой. Мэри обернулась и слегка подтолкнула девушку вперёд: — А это Руби Дженнингс. Она была… — начала она, но Руби перебила её, шагнув вперёд и протянув руку Касу. Кас пожал ей руку и тут же отступил назад. Она подняла на него взгляд, слегка склонив голову. Тёмно-карие глаза смотрели из-под густых ресниц; губы были сжаты в тонкую линию натянутой улыбки. Наверное, ей было неловко встречаться с ним, подумал он. — Приятно познакомиться. Я слышал о Сэме только хорошее. — Спасибо, — её голос был тихим. Кас подумал, что этот голос мог бы очаровать любого, если бы она сказала больше одного слова. В этот момент из дома вышла Бекки. — Джон, Мэри, как же я рада, что вы смогли прийти! — затем она повернулась к Дину и добавила: — И тебе рада, Дин, давно не виделись, — она кивнула в сторону Руби: — Это твоя девушка? Дин тут же заметно смутился, отступил на шаг и неловко поморщился. — Эм… нет. Это Руби, невеста Сэма. Руби, это Бекки Розен-Ширли. Кас не знал, когда именно Дин успел запомнить двойную фамилию его матери, но как-то у него это получилось. Руби протянула руку Бекки, и они обменялись рукопожатием. — Очень приятно познакомиться. — Взаимно, дорогая, — улыбнулась Бекки, не выпуская её ладонь. Джон обернулся к Касу и Чарли. — Знаю, это может прозвучать странно, но вы случайно не та самая Чарли Брэдбери, что написала «Пути в погибель»? — он прищурился от яркого послеполуденного солнца, заливавшего веранду. — Я самая, но, умоляю, никому не говорите. Девушке ведь как-то надо сохранять анонимность, — она улыбнулась. — Ну, вы совсем не похожи на хомяка. Я ведь был уверен, что вы мужчина, — Джон протянул ей руку. — Я буквально ваш самый большой фанат. Она ответила на рукопожатие и прищурилась: — Только не говорите, что собираетесь связать меня и сломать мне лодыжки. Все на мгновение застыли. Кас рассмеялся: — Она имеет в виду «Мизери» Стивена Кинга. Это шутка. Все по-прежнему молчали, и только потом Джон расхохотался: — Да я понял отсылку! Просто решил, что будет забавно немного тебя смутить, — он снова засмеялся, и Чарли присоединилась к нему. — Чёрт, я уж подумала, что напугала вас до смерти. Меня ведь буквально человек пять в лицо знают, и всё, что я успела подумать — прекрасно, этот парень теперь точно считает меня психопаткой. — Надеюсь, у вас скоро выйдет продолжение. Такой финал просто свёл меня с ума, — улыбнулся Джон, и морщинки у его глаз залегли ещё глубже. — Я просто ждала, когда Кас закончит всю эту больничную эпопею, чтобы, наконец, взяться за мою рукопись. Я никому больше не доверю это дело, только он способен сделать всё как надо. Джон повернулся к Касу: — И сколько мне нужно заплатить, чтобы хоть одним глазком взглянуть на текст? Серьёзно, называй цену. — О нет, даже не пытайтесь меня подкупить. Чарли меня прикончит, если я хоть строчку покажу. Да и отец меня уволит без колебаний. Я, конечно, член семьи, но он меня и от наследства отрежет, если узнает. Джон положил руку ему на плечо: — То есть, ты хочешь сказать, что мне придётся заплатить солидную сумму, а заодно, может, и первенца в придачу предложить, чтобы всё стоило твоего риска? — Хмм, значит, я получу ещё и вашего первенца? Ну, как тут устоять перед таким предложением? — Кас скользнул взглядом в сторону Дина. — Вот именно. И я даже не озвучил денежную часть сделки. Кажется, у меня есть все шансы для предварительного чтения. Чарли шутливо ударила Каса в плечо: — Даже не думай об этом, Ширли. Неважно, насколько привлекательно предложение. — Вы вообще понимаете, что всё это становится чертовски неловким? — вставил Дин. Кас рассмеялся: — А вот это, друг мой, и есть самое лучшее в этой ситуации. Бекки протянула руку, мягко взяв Мэри под локоть, и направилась с ней в дом. За ними последовал и Джон. Дин немного задержался, пропуская всех вперёд, только Руби помедлила у двери мгновение, но потом тоже вошла внутрь. — Моему отцу правда очень нравится твоя проза. — Я это уже заметила, — Чарли осушила остатки своего напитка и поинтересовалась: — Так, значит, ты всё ещё уговариваешь вот этого перебраться в город? — Думаю, он и без меня уже всё решил. Я просто дал ему журнал с объявлениями об аренде. Кас допил свой стакан и кивнул: — Верно. Я как раз собирался позвонить насчёт того дома, где живёшь ты. На фото он выглядел очень уютно, если снимок хоть немного соответствует реальности. — Ещё бы. Во дворе настоящий маленький рай. Иногда жильцы устраивают там вечерние посиделки — развешивают бумажные фонарики, смеются, играют музыку. Красота неописуемая, — он немного смутился и уставился в пол под ногами. — Понимаю, прозвучало чертовски слащаво, но место и правда отличное. Удобное, недорогое. — Уговаривать не нужно. Не думаю, что задержусь здесь надолго. Надо наконец начать свой собственный путь. Надеюсь, мама это переживёт. Он бросил взгляд на Чарли, та же смотрела на него с широкой, самодовольной улыбкой. — Что? У тебя такой вид, будто ты чем-то ужасно довольна. — О, ничего, это из-за тебя, — Чарли повернулась, чтобы обнять его. — Я правда рада, что с тобой теперь всё в порядке. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты сделаешь со всей этой новой жизнью, которая у тебя впереди. — Ну, — он отпустил её, — надеюсь, переезд в город приведёт к большему количеству наших совместных ланчей, — усмехнулся он. — Ну разумеется. Может, у тебя, наконец, появится личная жизнь, по которой мы сможем дружно страдать за салатом и кофе. — Прекрасно. Звучит совсем не угрюмо. Хочешь сказать, моя личная жизнь будет жалкой? — Абсолютно. Наверняка она будет неловкой, с кучей неразрешённого сексуального напряжения, самокопания и, конечно, неизбежного бум-бум. Уже предвкушаю наши обеды, посвящённые этой драме. Кас сморщил нос и нахмурился, а она, смеясь, спустилась по ступенькам. — Передай маме «до свидания», — крикнула она через плечо. Дин склонил голову набок: — А почему ты так рано уходишь? — Не хотела, чтобы она подумала, будто я би, — отозвалась Чарли. — А то вдруг решит, что мы с Касом оба би, и начнёт надеяться, что мы «свернём друг к другу». Не дождётся. — Ух ты, Чарли. Хочешь сказать, я не смогу склонить тебя на сторону этого кусочка рая? — он театрально повернулся вокруг себя и вскинул руки над головой. — О, держите меня семеро, — воскликнула она, запрокидывая голову к небу. — О, лесбийские музы, спасите меня от искушения! - все засмеялись её выходке, пока она удалялась к машине. — Мир вам, сучки! — крикнула она напоследок. Они с Дином ещё немного постояли, наблюдая, как дорожная пыль оседает обратно на гравий, пока Чарли не свернула за угол. — Ну что, покажешь мне тут всё, как полагается? — спросил Дин. — О, да, конечно. Я был ужасно невежлив, — Кас просунул большие пальцы в петли джинсов для ремня и спустился по ступенькам. — Эй, ты куда собрался? — Только не в дом, это уж точно. Ты там ещё не был, но я и толпа — вещь несовместимая. Так что экскурсия начинается прямо здесь, — он кивнул в сторону двора и пошёл вперёд. Дин наконец двинулся за ним и парой широких шагов догнал. — Значит, я получу экскурсию по… подъездной дорожке? — он изогнул губы в своей фирменной полуулыбке. — Ну, у нас ведь самое лучшее бетонное покрытие, — подхватил Кас, и оба рассмеялись. — На самом деле я подумал, что покажу тебе наш шикарный амбар. Там я и работаю… вернее, раньше работал. Они дошли до конца участка, ступая по гравию, который тихо хрустел под ногами, и подошли к боковому входу. Зайдя внутрь, Кас включил свет. Центральная комната залилась мягким сиянием большой подвесной лампы. Почти всю пространство занимал массивный стол из светлого дуба, но, несмотря на размеры, помещение казалось уютным и тёплым. Кас рассказал о перестройке, а потом указал на лестницу, ведущую на чердак. — Там работают мои родители. Точнее, в основном отец. Мама чаще ездит в город, там её часть дел. — Он тоже редактор? — Дин вошёл в просторную мансарду, которая служила кабинетом его отца. — Да, и пишет тоже. У него в обороте несколько книг, в основном истории о привидениях и тому подобном, — Кас подошел к отцовскому столу и провёл пальцами по клавиатуре, стоявшей на нём. Рядом, на соседнем столе, стояла старая печатная машинка Ундервуд. В ней был заправлен лист бумаги, видно, отец как раз работал над чем-то. — Ух ты, — присвистнул Дин, наклонившись над столом, — твой отец и правда пользуется этой штуковиной, когда у него под рукой нормальный комп? — Ага. Отец всегда говорил, что старое — не значит плохое. Ему нравится, как клавиши ощущаются под пальцами, и нравится, как выглядит напечатанный текст, — Кас легко коснулся клавиш. — Кто я такой, чтобы лишать человека его радостей. Дин неожиданно повернул разговор в другую сторону, и Кас даже не сразу уловил связь: — Так, значит, твоя мама хочет свести тебя с лесбиянкой, да? — Ага. Мама, конечно, посмотрела «Горбатую гору» под лозунгом любви и толерантности, но при этом так и не рассталась с мечтой о множестве внуков. Видимо, решила, что если сложить одну лесбиянку и одного гея, получится натуральная пара и куча младенцев, — он заметил, как лицо Дина чуть изменилось при его словах. — Я думал, твои родители просто неправильно тебя поняли. Не догадались, что ты и правда гей. — О, я думал, это и так чертовски очевидно. Видимо, я просто слишком редко хожу на свидания, чтобы подавать нужные сигналы. Либо у тебя просто нет «радара», — он направился обратно к лестнице и начал спускаться. — Пойдём, покажу тебе остальные кабинеты. — Какого ещё радара? — Ну, «гейрадара», — Кас тихо рассмеялся. — Похоже, у тебя с этим беда. — Или, видимо, с базовым пониманием простых предложений, — Дин усмехнулся. — Ты ведь прямо сказал, что гей. Просто я не так это воспринял. — Это тебя как-то задевает? — Кас остановился у подножия лестницы и посмотрел на него, когда тот спускался следом. — Нет. Просто ненавижу, когда упускаю детали. Со мной это в последнее время часто бывает. Сложно сохранять нужную концентрацию, когда мозг просто хочет отключиться. Работа помогает. Пока занят, вроде всё нормально, но стоит остановиться, и я будто перестаю функционировать, — он осёкся, заметно смутившись. — Эй, прости. Не хотел вываливать это на тебя. Кас дотронулся до его руки: — Всё в порядке. Думаю, я неплохой слушатель, если тебе нужно выговориться. Господь знает, мне самому не помешает сменить тему о моей семье. — Они кажутся милыми. — Да. Они такие. — Так что, покажешь свой кабинет, или мы устроим девичник с конфетами и ванильными коктейлями? — Дин прошёл мимо него, и Кас посторонился. — Эм… не уверен, что именно ты хотел этим сказать, но звучит… ну, как-то по-сексистски, — он шёл вперёд по коридору. В конце проход разделялся на две стороны: с одной было две двери, с другой — три. — Я не специально был сексистом. Это хоть что-то да значит, — Кас не ответил, и тот поспешно добавил: — Прости. Я просто… не привык говорить о своих чувствах и прочем. Раньше Сэм всегда подталкивал меня к этому. А теперь кажется, что надо говорить, вот только теперь некому настоять на этом. Кас повернулся к нему: — Я же серьёзно сказал, что готов выслушать, - потом, чтобы немного разрядить обстановку, улыбнулся: — Так что, когда я наконец перееду, приглашаю тебя на девичник и задушевные разговоры о чувствах, — он открыл дверь в свой кабинет. Внутри пахло немного затхло, но это можно было легко исправить, стоило лишь проветрить. Кас включил свет и заметил, что на столе уже лежала папка. На жёлтом стикере поверх было написано: «Когда будешь готов». Он раскрыл обложку и увидел распечатку новой книги Чарли. — Только не говори об этом своему отцу. Он ведь может вломиться сюда ради копии. Дин заглянул ему через плечо и прочитал название. — А название я хотя бы могу сказать? — Абсолютно нет, — отрезал Кас и махнул рукой в сторону комнаты. — Добро пожаловать в мой дом вдали от дома. — Целых десять футов от дома. Кас рассмеялся: — Да, я подумывал поставить здесь кровать, но мама, кажется, уже подготовила мне комнату в доме. Странно снова быть в своей детской. Думаю, как только увижу старые постеры и прочую ерунду, сразу сбегу с криком. После колледжа я жил здесь совсем недолго, да и тогда был довольно болен, так что мало что помню. Дин подошёл к стене, заставленной книгами, и пробежался взглядом по корешкам: — А я могу увидеть твою комнату? — Хм, не уверен. Я, если честно, стараюсь держаться подальше от дома. Сегодня я поговорил, наверное, с полусотней человек. И, знаешь, я правда рад, что ты пришёл. Ты меня вытащил из этого кошмара. — Тебе не кажется странным, что мы сидим тут, пока у тебя дома вечеринка в честь возвращения? Может, тебе стоило бы провести время со старыми друзьями? — Дин взял со стола фотографию, разглядывая. — Я там, где хочу быть. Но если хочешь пойти туда, я не против, — Кас направился к двери и сделал приглашающий кивок. Дин поставил фотографию на место и последовал за ним: — Я не имел в виду, что нам надо возвращаться. Просто сказал. Мне и здесь вполне нормально, — он шёл прямо за Касом, и когда тот внезапно остановился, едва не врезался в него. — Ой, прости, — Кас обернулся. — Не знал, что ты так близко. Если я завтра посмотрю квартиру, хочешь потом пообедать вместе? Он и сам не понял, зачем это сказал. Просто знал, что ему нравилось это ощущение спокойствия рядом с Дином. Может, дело было в сердце. Может, в том, что сердце Сэма каждый раз начинало биться быстрее, когда рядом был Дин. И Кас хотел сохранить это чувство — ровный, радостный ритм, возникавший в их мгновениях близости. — Я заканчиваю работу где-то в два. Это не слишком поздно? — в золотистом свете лампы над ними Дин казался моложе. Кас подумал, что, может быть, дело не только в свете — Дин слегка наклонил голову, будто стеснялся, словно просил о чём-то большем, чем простая встреча. — Подождать до двух не проблема. Всё равно в город я доберусь только к полудню. Сначала осмотр квартиры, потом встреча, в два как раз будет идеально. Сходим к Эллен или куда-то ещё? — Кас снова зашагал к выходу из амбара, и Дин последовал за ним. — К Эллен будет в самый раз. Если я правильно помню, она тебе всё ещё должна бургер или о чём вы там договаривались, — Дин с улыбкой на лице шёл рядом. Теперь уже поднялась луна. Кас и не заметил, как долго они провели в амбаре. Было то самое время, когда день ещё не ушёл, а ночь уже наступила — странный миг между двумя мирами. Время сумерек. Они остановились посреди подъездной дорожки и посмотрели вверх. — Всегда забавно видеть её днём. Как будто небо сломалось. Кас почувствовал, как близко его рука к руке Дина, услышал лёгкое шуршание их рубашек, когда ткань коснулась ткани. — Не сломалось, — тихо ответил он. — Просто особенное. Будто кто-то там, наверху, решил, что ночь не достаточно ценит луну, и подарил её дню тоже. — Хм, может быть, — пробормотал Дин, и они пошли дальше. — Пожалуй, стоит сказать маме, чтобы она не пыталась познакомить тебя с Джо. — Я, конечно, не горю желанием, чтобы меня с кем-то сводили, но почему? — рассмеялся Кас. — Уверен, Джо не в твоём вкусе. — Правда? Он может мне понравиться, — Кас слегка толкнул Дина локтем. — Ну, Джо — моя кузина. Кузина очень женского пола. Не кровная, но почти как родная. Мама подумала, что это может быть проблемой. Но позже сказала что-то о том, что это было бы не странно, ведь вы не настоящие родственники. — Почему для неё это вообще имеет значение? — Из-за сердца, — тихо ответил Дин, не глядя на него, будто ему было неловко. Они поднялись по ступенькам на крыльцо. — Она ведь понимает, что я — не Сэм, да? — вырвалось у Каса, и он тут же пожалел об этом. Он почувствовал, что, возможно, Дину ещё тяжело слышать имя брата или, тем более, напоминание, что его больше нет. — Да, она знает… наверное, — Дин потянулся к двери. Кас остановил его, положив ладонь на сетку. — А ты понимаешь, что я — не он? Я правда не он. Даже если мне бы хотелось быть им — для тебя, для всех. Мне кажется, он был намного лучше, чем я когда-либо буду. — Ты не можешь знать этого, — возразил Дин. — Он мог быть кем угодно. Ты знаешь только то, что мы тебе рассказали. — Да, но я вижу, как ты скучаешь по нему. Вижу, что он значил для тебя — каждый раз, когда мы разговариваем, — Кас не знал, почему так важно было проговорить это вслух, но чувствовал — нужно. Он не Сэм. И не сможет вернуть его, даже если носит его сердце. — Я знаю, что ты не Сэм. Я это понимаю, — Дин отвёл взгляд. — Просто… я скучаю. А когда ты рядом, боль будто отступает. Мне становится легче. Он всё ещё не смотрел на него. Тогда Кас протянул руку и обнял его. Дин никак на это не отреагировал. — Знаешь, это вообще-то объятие, — произнёс Кас, не отпуская его. — Вероятно, самое неловкое объятие из всех, что когда-либо у кого-либо были. Но у тебя есть выбор: можешь просто обнять в ответ, и мы это закончим. Или я продолжу, пока не станет смешно. Выбирай сам, — он говорил, уткнувшись лицом в плечо Дина. Глубоко вдохнув, почувствовал его запах, также запах мыла, кожаной куртки, чего-то тёплого и землистого. Дин, наконец, обнял его в ответ — быстро, с коротким похлопыванием по спине, из серии «ну, братан, всё норм». — Ну, вот. — Да, вот. Не так уж и страшно, да? — Кас отступил и потянулся к двери. — В следующий раз просто не будь таким зажатым. — А что, теперь это будет постоянное явление? — Дин зашёл в дом следом. — Объятия? — Ага. — Ну да, возможно. Может, даже обниму тебя на прощание. Ты же уже познакомился с моей мамой. Видимо, от неё мне и досталась эта часть ДНК — склонность к объятиям, — он усмехнулся. В доме стоял привычный гул голосов и смеха — атмосфера вечеринки всё ещё была плотной и живой. Кас поймал себя на мысли, что не знает, как долго сможет это выдержать. — Никогда бы не подумал, что ты тот, кто любит обниматься. Я вообще думал, что ты людей недолюбливаешь. — Я к людям нормально отношусь. В умеренных дозах. А ты… немного более терпимый экземпляр, чем большинство, — он бросил Дину кривую улыбку и, ухватив его за рубашку, потянул к лестнице. — Ну что, часть вторая экскурсии? — А, покажешь позорную детскую комнату? — Ага, ещё один способ избежать толпы, — произнес Кас, перепрыгивая через ступеньки вместе с Дином. Он распахнул дверь своей комнаты, ещё не зная, что там увидит, и застыл. Внутри оказалась вся семья Винчестеров вперемешку с его родителями. Комната, конечно, была не крошечной, но для семи взрослых людей явно маловата. Кас с Дином остановились на пороге. — Эм… привет. — А вот вы где! — воскликнула Бекки, протискиваясь вперёд. — Мы вас с Дином искали. И Чарли тоже. Ну что, тебе нравится комната? Я купила новое одеяло и картины на стены. Только что рассказывала Винчестерам про твои старые постеры — они раньше тут повсюду висели. Комната выглядела вполне прилично для гостевой. Картины — ничего, но явно не в его вкусе: крупные фотографии растений, нейтральные тона. Одеяло — ярко-салатового цвета, броское и неуютное. Единственное, что осталось от «него», — три старых постера по «Звёздным войнам»на стене у окна. — Спасибо, мам. Я как раз закончил показывать Дину офисы, — он поцеловал её в щёку. Так было проще. Он знал, что мама старается из лучших побуждений. Ну и ладно, он не умрёт, если просто поблагодарит. — А нам твои родители только что показали очаровательные детские фотографии, — подала голос Мэри с кровати. Лицо Каса вытянулось. — Нет… мам, скажи, что ты этого не делала. — Всего парочку! — ответила Бекки с довольной улыбкой, явно гордясь содеянным. Кас посмотрел на Мэри и устало произнёс: — Мне очень жаль. Женщина подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Очевидно, нам это понравилось. У тебя удивительная семья, — сказала она и обернулась к своим. — Думаю, теперь ваша очередь посмотреть комнату. Слова Мэри, по всей видимости, не обсуждались: Джон, Руби и родители Каса один за другим вышли. Руби же, однако, задержалась у двери, пока остальные спускались по лестнице. — Я бы с удовольствием ещё немного с вами посидела. — Уже насмотрелась на мои детские фотографии? — Кас кивнул в сторону комнаты, приглашая. Дин и Руби снова вошли внутрь. Кас последовал за ними и сел на край кровати. Руби устроилась на подоконнике, а Дин опустился в крутящееся офисное кресло у полу-пустого стола Каса. — Как Мэри и сказала, фотографии были довольно милые. У тебя очень симпатичная задница, — с ухмылкой заметила Руби. — Боже… Это ад какой-то, — Кас закрыл лицо руками и плюхнулся на спину, издавая при этом звуки мученика. — Да ладно тебе, Кас. Могло быть и хуже. Могли показать всё сразу, — фыркнул Дин. — О, поверь, это мы тоже видели. Так что да — Кас точно обрезан, — Руби выглядела откровенно довольной собой. — Я убью свою мать. Серьёзно. Я её убью. Руби рассмеялась, но уже мягче. — Эй, полегче. Они тебя правда очень любят. Твои родители. Не злись. Я просто прикалываюсь. Дин поднялся и опустился на кровать по другую сторону от Каса. — Пожалуй, теперь я понимаю, почему тебе так хочется перебраться в город. — Спасибо. Я собираюсь быть там уже завтра, даже если экскурсию устроить не получится. Пара часов утром, и я буду более чем готов сделать паузу, — Кас повернулся на бок и подпер голову рукой. Руби устроила сумку на коленях, немного порылась в ней и достала серебряную фляжку. Она открутила крышку, сделала глоток и, глядя на них обоих, опустила руку. — Что? Думаете, только вы переживаете будни с небольшим допингом? — она протянула фляжку Дину. — Давай, ты же хочешь. Дин взял фляжку, вытер горлышко о футболку и тоже сделал глоток. Затем перевел взгляд на Руби. — Воу… Что это, чёрт возьми, такое? — Просто виски, — произнесла она с улыбкой, и Касу осталось лишь гадать, не скрывается ли за этим что-то ещё. Дин сделал ещё один глоток: — Это ни черта не просто виски. Но чертовски хорошо, — он наклонился к Касу и протянул фляжку. — Будешь? Кас взял фляжку и сделал небольшой глоток, не вытирая горлышко. Алкоголь — чем бы он ни был на самом деле — оказался крепким. Он слегка закашлялся. — Да, «воу» — самое подходящее слово. По какой-то причине этот короткий, почти ничего не значащий жест между ними словно смягчил атмосферу, сделал их заметно более расслабленными, более естественными друг с другом. Руби поднялась и плюхнулась на край кровати рядом с Дином. Она протянула руку, и Кас отдал ей фляжку. Та сделала ещё один глоток, после чего закрутила крышку. Кас потянулся назад, подхватил вторую подушку и бросил её Руби. — Держи. Она скомкала подушку и улеглась на неё. Дин немного сдвинулся и опёрся спиной о стойку в изножье кровати. — Ну как, мама тебя не слишком утомила? — Нет. Она милая. Я просто ходила за Джоном и Мэри, пока она всё им показывала. Экскурсия по дому мне понравилась. А сейчас вообще отлично. Я не особо по части общения, и это, пожалуй, предел моей сегодняшней социализации, - она чуть повернула голову в подушку, так что наружу выглядывала только половина лица. — Могла бы прогуляться с нами снаружи, — Дин мягко похлопал её по плечу. — Не, не хотелось лезть, — она посмотрела на него. — Что значит «лезть»? — Дин свёл брови, а Кас свернулся у изголовья кровати. — Ну, ты знаешь, — она снова прижалась щекой к подушке. — Сэму бы эта вечеринка понравилась, — пробормотала она. — Да, но Сэму вообще всё нравилось, так что это мало о чём говорит, — Дин подтянул ноги ближе к груди. — Он был общительным? — Кас наблюдал за Дином и Руби в поисках признаков неловкости. — Был, — кивнул Дин, переведя взгляд на стену с плакатами. — Чувак, некоторые из этих плакатов прям коллекционные экземпляры. Кас уловил смену темы разговора, однако поддержал её. — Да нет, большинство просто копии оригиналов. — Не этот, — Дин указал на висящий над комодом настоящий винтажный постер «Звёздных войн», аккуратно оформленный в рамку. — Ты прав. Мы с папой ходили в кино на новые фильмы. Для меня в них есть какая-то сентиментальная ценность. Кас задержал взгляд на постере на мгновение, а потом снова посмотрел на Дина. — Но он ведь старше переиздания, да? — вмешалась Руби. — Да. Папа купил мне его недавно. Думаю, он тогда думал, что это будет последний подарок, который он мне сделает, — Кас на секунду замялся, потому что делиться этим было немного неловко, но продолжил: — У меня тогда были проблемы с сердцем, и я оказался в больнице. Доктор сказал семье, что им нужно как-то смириться… или что-то вроде того, но они все реально переживали. Мама всё время плакала. Даже Майкл выглядел так, будто его заставляют идти по раскалённым углям. Мне было жаль Анну, она пыталась справиться со всем этим, в то время как её дети висли на ней. А вот папа… это было что-то. Однажды он зашёл ко мне ночью и сел у кровати. Думал, что я сплю, и начал тихо петь. Я даже не знал, что он умеет, а он вот так просто пел и всё. Я начал плакать. Он заметил это и извинился, что разбудил меня. — Бедняга, — в голосе Руби слышалась грусть. — Да, ну, а на следующее утро он пришёл с этим, — Кас указал на постер. — Сказал, что хотел подождать до моего дня рождения, но никогда не умел слишком долго хранить сюрпризы. Я понял, что на самом деле он имел в виду — думал, что я не доживу до этого дня. — Но ты дожил, — Дин слегка коснулся его ноги. Кас не сразу заметил, как по щеке поползла слеза. Она стекла по лицу на подушку. Он вытер лицо и натянул улыбку. — Да, дожил. Благодаря Сэму, — произнес он тихо. Чувствовал он себя немного виновато от того, что снова вернул разговор к Сэму, но хотел, чтобы они поняли: он действительно благодарен, Сэм теперь что-то для него значит. — А почему у тебя нет собаки? — вынырнула Руби, словно из ниоткуда. — У тебя в голове рандомайзер внезапных вопросов? — Дин изогнул бровь. — Ничего не внезапных, — возразила Руби. — Мне просто интересно, как такой классный парень, как Кас, живёт без собаки. У крутых парней есть собаки, а я тут ни одной не наблюдаю, — она улыбнулась Касу. — У меня тоже нет собаки, — напомнил Дин. — Ну так а я про что? Я же говорю: у крутых парней есть собаки, — она ухмыльнулась. — Ну спасибо, Руби, спасибо, — Дин изобразил глубоко оскорблённый вид. — У меня тоже нет собаки, Дин, так что, выходит, ни один из нас не тянет на «крутого», — рассмеялся Кас. — Но ты ведь хотел бы завести собаку, да? — Я об этом не задумывался. Моя семья считала, что собака — это слишком большая дополнительная ответственность при всех наших делах. Другие питомцы были допустимы: чем меньше хлопот, тем лучше, вот какой был принцип, — Кас сел ровнее и обхватил колени руками, почти повторяя позу Дина. — Я не просто так об этом спрашиваю, — Руби перекатилась на спину и уставилась в потолок. — Сэм был настоящим собачником. До безумия. Он обожал этих мелких лохматых чудовищ. Мы собирались взять собаку после свадьбы. Не хотели заводить её, чтобы потом бросить одну на время медового месяца, — она на мгновение замолчала. — Я просто подумала… может, ты тоже один из тех, кто любит собак. — Я бы не возражал. Просто сначала нужно разобраться с жильём. У тебя вообще разрешены собаки, Дин? — Возможно. Я никогда не проверял. У меня не было той любви к собакам, какая была у Сэма. — Значит, ты больше по кошкам? — Кас улыбнулся легко, но тепло, и заметил, что Дин улыбается в ответ. — Наверное, да. Немного. Мне нравится, что им на всё плевать. Могут скинуть твои вещи со стола просто потому, что внезапно захотелось побыть мелкими говнюками. — Говорят, питомцы часто похожи на своих хозяев, — донёсся голос Мэри из дверного проёма. Все трое тут же приподнялись и посмотрели в её сторону. — О, не обращайте на меня внимания, — добавила она как ни в чём не бывало. — Не заметил тебя, мам, — Дин поднялся, подошёл к ней и поцеловал в щёку. — Это ты сейчас намекаешь, что я — вредный котяра? — А то. Я прекрасно помню, как ты сидел в детском стульчике. Я ставила бутылочку на столик, а ты — совершенно спокойно, будто между делом — тянул руку и смахивал её на пол, — она поморщилась. — И младшего ты этому научил. Так что да, ты определённо вредный… кот. — Зато у Сэмми был настоящий талант. Клянусь, этот ребёнок умудрялся швырять бутылку через всю комнату, будто у него были какие-то суперспособности. А потом смеялся без остановки. Может, он тоже был кошатником, Руби? — Не-а, он был абсолютным милашкой, как щеночек. В отличие от тебя, угрюмого старого кота. Она встала и обняла его. Кас наблюдал за этой сценой у дверного проёма — за теплом и той простой, искренней близостью, что возникала между ними почти незаметно. Он поймал себя на мысли, что со временем Руби, возможно, тоже станет кошатницей. Потом он поднялся. — Я, вообще-то, за вами пришла. Мы с Джоном думаем ехать домой. Бекки пригласила нас на ужин на следующей неделе, но, думаю, теперь наша очередь принимать гостей. — О, мама любит, когда у нас гости. Вы ведь согласились, да? — Кас подумал, что так ужин, возможно, выйдет менее неловким. Женщина улыбнулась Касу с искренней, почти безусловной теплотой. Подошла к нему и обняла. — Разумеется, — отпустив его, она медленно повернулась к Руби и Дину: — Вы двое тоже идёте. — Конечно, — одновременно ответили те. — Ну что ж, нам пора. Твой отец уже ворчит из-за того, как рано ему вставать завтра. Клянусь, иногда кажется, будто на его плечах лежит весь мир, — она вздохнула, и Дин обнял её за талию, когда они вышли в коридор. — Я вас провожу, — Кас вышел следом. Он спустился вместе с ними по лестнице. Внизу уже стояли его родители и отец Дина. Начались долгие прощания с обещаниями созвониться и договориться об ужине ближе к концу недели. Кас всё это время продолжал улыбаться, пока вся толпа выходила на крыльцо. — Так… до завтра? — он обратился скорее к удаляющейся спине Дина. Тот отпустил мать, и она направилась к машине. Родители Каса вернулись в дом к оставшимся гостям. — Просто позвони, когда будешь готов идти на ланч. А лучше напиши, когда доберёшься до квартиры. Если нам не позвонят со станции, я, может, смогу сам провести тебе экскурсию. — Я не буду тебя задерживать, но всё равно напишу тебе. Ещё раз спасибо, даже если что-то не получится, — Кас опёрся носком о верхнюю ступеньку крыльца и отвёл взгляд. — А что именно, по-твоему, может не получиться? — Дин наблюдал за ним, ожидая ответа. — Не знаю… может, там не будет свободных квартир или ещё что-нибудь. Много чего может пойти не так. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я всё равно благодарен за эту возможность, — он снова провёл ногой по ступеньке. — Это может быть немного странно, но, чтобы ты понимал, я никуда не денусь, независимо от того, решишься ты на переезд или нет. Так что не теряй мой номер, — Кас снова посмотрел на него, и Дин добавил: — Если только тебе это не кажется слишком странным. — Нет, совсем не странно, — тот посмотрел на него, слегка прищурившись. — То есть странно, но не слишком, — его губы изобразили кривую улыбку. — Так что шуруй, твоя семья уже ждёт. — Шуруй? — Дин, отступая по ступеням, рассмеялся. — В ваших деревушках всегда так прощаются? — Не в деревушках, но да, так говорят. Дин улыбнулся, оборачиваясь к ожидающей его машине. Кас едва махнул рукой, наблюдая, как они уезжают. Он обнял себя руками, поворачиваясь обратно к дому. Ночной холод уже окутал его, когда он возвращался на вечеринку, в тепло родного дома.