Сердце

Дин так и не вернулся в свою квартиру. Кас ждал, ждал тех самых огней, которые обязательно загорелись бы, огней, что были видны с его наблюдательного пункта на пожарной лестнице. Но они так и не вспыхнули. Через несколько дней ему позвонила Мэри и сказала, что Дин на какое-то время останется у них с Джоном. Они хотели, чтобы он был рядом — так им было бы спокойнее, пока он восстанавливается. Больше она почти ничего не добавила, и Кас не стал расспрашивать… по крайней мере, не слишком. Он лишь спросил, считает ли она, что с Дином всё в порядке. Вопрос был тяжёлым, с явным подтекстом. Ответ прозвучал в том же ключе: только время покажет. И время пошло. Кас снова болезненно ощущал его течение. Время стало чем-то, за чем он начинал терять счёт, словно его вдруг стало слишком много. Целые дни растворялись в дремоте и ленивых, бессодержательных занятиях. Его могли спросить, что он делал в тот или иной день, и он не мог вспомнить ни минут, ни часов. Раньше такого не было. Всё изменилось в тот самый момент, когда он встретил Дина. Он часто думал о нём в те дни, что проходили мимо, в те редкие мгновения, когда не писал ему сообщения и не получал мгновенные ответы. Он всё ещё переписывался с Чарли. Она сочувствовала ему и обещала, что постарается присматривать за Дином. Сам же Дин, впрочем, ему не писал. Кас не отправил ему ни одного сообщения с того самого дня, как они были в больнице. Он решил, что когда Дин сказал ему уйти, он имел в виду уйти во всех смыслах и навсегда. Это было для него сокрушительным ударом, и всё же он мог отчасти понять его. Он, по сути, обвинил Дина в чём-то по-настоящему ужасном. Если это было неправдой, значит, он совершил серьёзную и болезненную ошибку. Исправить её теперь было невозможно. Честно говоря, он и сам не понимал, почему вообще сказал всё это. Он не знал, какими были намерения друга. Он не мог этого знать, так почему же решился на обвинение? Он снова встретился с Миссури, и они обменялись результатами своих поисков. Результаты, впрочем, сводились к внушительному ничему. Он упомянул о своём поведении в больнице, и она постаралась его успокоить, сказав, что если бы Дин знал всё, то понял бы: эти слова были сказаны из заботы и привязанности. Она пообещала прислать ему по электронной почте ссылки на статьи, которые нашла. Он поблагодарил её и ушёл. Квартира встретила его холодом и одиночеством. Он мельком подумал о том, чтобы позвать Чарли в гости, но решил, что слишком подавлен и не хочет тянуть её за собой вниз. Вместо этого он приготовил себе простой ужин и решил заняться редактурой рукописи Люси. В правках он был жесток и скрупулёзен. Пометки на полях, казалось, перевешивали сам текст. Спустя два часа он удовлетворённо улыбнулся результату. Это было не чрезмерно, но выглядело пугающе. Прежде всего ему предстояло показать это родителям.

***

Время ползло мучительно медленно, когда ночь вновь сомкнулась вокруг него. Сколько дней прошло с тех пор, как Дин в последний раз с ним говорил? «Уйди, уйди, уйди» - звучало эхом, отвратительным, навязчивым эхом, от которого невозможно было укрыться. Казалось, прошли годы, хотя на самом деле куда меньше. Ночи были самыми тяжёлыми из-за холода. Он снова поднялся в три часа ночи и сел писать. Ему опять снился незнакомец — тот самый человек, что следовал за Руби. Его одежда была тёмной, даже когда он наблюдал за ними под жёлтым светом уличных фонарей. Он был в офисном здании. Он был в пожарной части. Он стоял у их дома. Он по-прежнему был везде — наблюдал, наблюдал, наблюдал. Именно из-за этих снов о незнакомце Кас часто просыпался в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем. Он не мог успокоиться, пока не оказывался за клавиатурой, и это всегда происходило в три часа ночи. Именно тогда история требовала быть рассказанной. Солнце вновь взошло, и тепло постепенно возвращалось. Его руки безвольно опустились по бокам, когда он уставился на слова, которые не помнил, как набирал. Он закрыл файл и открыл электронную почту. Миссури, как и обещала, прислала ему множество ссылок. Все они так или иначе были связаны со смертью Сэма. Он открыл одну из середины списка. Это был некролог. Он прочёл его быстро — почти всё и так уже знал. Другая статья была посвящена пожару. Пожарная служба сообщала, что огонь удалось локализовать к десяти часам вечера. Он открыл ещё одну публикацию — в ней говорилось о Сэме, но его имя не упоминалось. В статье сообщалось, что из горящего здания был извлечён мужчина, оказавшийся в ловушке. Во многих деталях текст был нарочито расплывчат. Указывалось, что на месте происшествия находилась жена пострадавшего и что её доставили в больницу с шоком. Сэм не был женат. Кас закрыл страницу, и по комнате снова прошёл холод. Ему стало страшно. Он снял плащ со спинки стула и накинул его на плечи. — Сэм? На прикроватной тумбочке ровными стопками лежали монеты — он лично их достал из кармана под конец ночи. Снова прошёл холод, словно лёгкий сквозняк лишь коснулся кожи. — Сэм? — повторил он, на этот раз громче. Занавеска взметнулась, монеты рассыпались. В комнате стало теплее, но Касу от этого не стало легче.

***

Прошла ещё одна неделя, а Дин так и не появился в квартире. Кас решил, что пора снова позволить себе видеть дневной свет. Сны отступили — с тех пор, как рассыпались монеты, их было всего два. Он оделся во что-то, что с большой натяжкой можно было назвать одеждой для выхода на улицу: потёртые чёрные спортивные штаны и выцветшую зелёную футболку. Он подумывал о пробежке. С момента операции прошло уже достаточно времени — физически он мог себе это позволить. Раньше ему действительно хотелось бегать, но сейчас… сейчас он просто ничего не чувствовал. Вместо этого он вышел из дома и пошёл по тротуару в сторону закусочной Эллен. Он не был уверен, не вторгается ли этим на территорию Винчестера, но это было единственное кафе, которое он по-настоящему знал. Да, оправдание было так себе, и ему было всё равно. Места там хватило бы на них обоих, да и Дина там всё равно не будет. Он по-прежнему жил у родителей. Кас вошёл и опустился на скамью, которую уже успел считать своей. Тёплое утреннее солнце прорезало окно длинной прямоугольной полосой. Эллен подошла и села напротив. — Ты как, Кас? — она протянула руку и положила ладонь ему на предплечье. И этого оказалось достаточно. Он склонил голову к её руке, и тело едва заметно содрогнулось от сдержанного всхлипа. Эллен положила вторую руку ему на голову и пригладила взъерошенные волосы. — Я знаю, милый. Мэри мне сказала. Я знаю, — и они сидели так какое-то время. Она негромко убаюкивала его словами утешения, а он просто позволял ей это делать. Когда, наконец, напряжение немного отпустило, он выпрямился и торопливо вытер щёки, стараясь уничтожить все следы. Он оглядел зал — не заметил ли кто-нибудь. На самом деле в зале никого не было. Он с облегчением выдохнул. — Прости. — Не понимаю, с чего ты взял, что должен извиняться. Ты не сделал ничего плохого, — сказала она, не убирая руки с его ладони. — Я не собирался так раскисать. Тем более здесь, — он снова провёл рукой по лицу, убеждаясь, что следов не осталось. — Я видела Дина на днях. Кас чуть подался вперёд, опершись на стол. — Как он? — Лучше. Родители доходчиво объяснили ему, насколько глупым был его «план». Он может сколько угодно всё отрицать, но они ясно дали понять, что всё поняли и что для них это было неприемлемо. Он лечится. У него хороший терапевт. Сначала Дин был в ярости, но теперь ходит сам, по собственной воле. Он снова вышел на работу, ездит от родителей. — Звучит обнадёживающе. Думаешь, ему правда лучше? — Думаю, да. Хуже ему уже просто некуда было. До этого казалось, что он наконец-то встал на правильный путь. Когда вы двое начали приходить вместе, он был счастливее, чем я видела его за долгое время. И я говорю даже о периоде до смерти Сэма. Дин почти не смеялся. У него толком не было друзей. Были знакомые — люди, которых он мог впустить в жизнь и так же легко из неё вычеркнуть, не оглядываясь. Они ему были не нужны, потому что у него был Сэм. А когда Сэм умер, мне кажется, Дин впервые понял, насколько у него на самом деле пусто в графе «друзья», — Эллен поднялась. — Давай-ка я принесу тебе что-нибудь поесть, хорошо? Я сейчас вернусь. Она ушла на кухню, и Кас услышал, как она переговаривается с Эшем. Вернувшись, Эллен снова села напротив него и придвинула кружку с кофе. Одну оставила себе. Кас потянулся к сливкам и сахару и начал приводить кофе в божеский вид. — Мне тоже нравилось быть его другом. У меня в жизни такого почти не случалось. Я всегда думал, что это как минимум невежливо — впускать кого-то в свой мир, если потом всё равно собираешься из него уйти. — Знаешь, этот урок стоило бы преподать Дину. Хотя, если честно, ты и сам тут неправ, — женщина отпила кофе. — Правда? В чём именно? — В том, что ты сам отстранялся от людей ещё до того, как они успевали тебя узнать. По-моему, это не особо-то лучше — особенно если учесть, что ты, вообще-то, человек, с которым приятно иметь дело, Кас. — Ну, я могу назвать одного человека, который с тобой бы поспорил, — он наконец сделал глоток. В этот момент из кухни вышел Эш с тарелкой панкейков и, ухмыляясь, поставил её перед Касом. — Спасибо, Эш. — Да не за что. Надеюсь, ты их любишь. Эллен просто ткнула пальцем в небо. — Выглядят отлично. Я вообще-то фанат панкейков, — он намазал их маслом и щедро залил сиропом. Эш улыбнулся и ушёл обратно на кухню. — И да, — продолжила Эллен, — Дин со мной бы не спорил. Он просто упрямый засранец. Уверена, ему стоит огромных усилий не позвонить тебе. Полагаю, он ещё не звонил. Я права? — Кас на это молча кивнул. — Он объявится. Скорее всего, ему кажется, что он только тянет тебя за собой в свою депрессию. Он ненавидит быть обузой. И, думаю, именно так он себя и чувствует. — И что мне тогда делать? — Ничего. Дай ему время. Он сам придёт, — она напоследок легко похлопала его по плечу, когда за ней открылась дверь. — Пойду займусь клиентами. Ешь, солнышко. Кас остался один и ел молча. Панкейки были отличные. И разговор — тоже. Иногда очень важно, чтобы кто-то просто сказал тебе всё прямо, без лишнего шума.

***

После того дня в закусочной он сделал походы туда привычкой. Каждое утро он заходил, заказывал панкейки с гарниром из яичницы-болтуньи и чашку кофе. Со временем ему даже не приходилось произносить заказ вслух: Эллен просто говорила «как обычно», а он кивал в знак согласия. Он начал редактировать рукописи прямо там, за ноутбуком. Закусочная постепенно превратилась для него во второй рабочий кабинет. Спустя две недели его устоявшегося распорядка внешний мир решил разразиться мощным летним ливнем. Кас влетел в заведение, держа кожаную сумку над головой. Эллен уже была рядом, когда он пробирался к своему месту, в руках у неё было полотенце. — С ума сойти, да? — Ага. Только что было почти тридцать градусов и солнце, а теперь — сплошной потоп. — И самое мерзкое — совсем не похолодало. Воздух как горячий суп, — она наклонилась к его уху и прошептала: — Дин у стойки, — после чего выпрямилась и отошла, но полотенце оставила ему. Кас мельком посмотрел в сторону стойки и сразу увидел знакомый силуэт. Дин сидел, зацепив носком ботинка центральную ножку стула. Перед ним стоял наполовину выпитый стакан газировки, покрытый каплями конденсата. Он не ел, хотя держал вилку — словно изображал процесс. Тарелка была наполовину пуста: значит, он всё же ел ранее, это теперь — нет. Кас решил сделать вид, что занят. Он достал очередную рукопись — он уже прошёл примерно половину — и взял зелёную ручку. Начал читать с того места, где остановился. Шорох пера по бумаге казался непростительно громким. По какой-то причине Эллен не включила радио. Обычно здесь звучали Элвис, Чак Берри или The Platters. Посетители в закусочной были, их голоса сливались в привычный гул, но Кас всё равно отчётливо слышал скрип своей ручки. Он снова взглянул на спину Дина. Тот был в тёмно-зелёной куртке — явно не рабочей. Кас подумал, поедет ли он сегодня в квартиру. «Это всё можно было бы спросить у него». Но он не спросил. Он не хотел переживать ещё раз, когда Дин попросит его снова уйти. Эллен принесла кружку кофе и очень красноречивый взгляд. Кофе слегка расплескался, когда она поставила его перед ним. Через несколько минут она вернулась с его обычным заказом. И точно таким же взглядом. Он ел без особого аппетита. Время от времени его взгляд возвращался к Дину, потом он заставлял себя отвести глаза. Наконец Дин встал и почти вышел, когда Эллен окликнула его: — Ты что, уйдёшь, не попрощавшись? Он обернулся: — Пока, Эллен, — и ушёл. Он прошёл мимо окна, у которого сидел Кас. Тот не поднял глаза, пока не убедился, что Дин уже далеко. Потом всё-таки посмотрел ему вслед и почувствовал, как старая тоска накатывает снова. Эллен подошла и слегка шлёпнула его полотенцем: — Ты что, не мог встать и хотя бы поздороваться? — Он не хотел. Если бы хотел, сам бы сказал «привет», — Кас отодвинул недоеденную тарелку. — А может, он думает ровно то же самое. В следующий раз подойди к нему сам, — Эллен ушла, не дождавшись ответа, а Кас никаких обещаний давать не стал. После недель, когда он совсем не видел Дина, теперь он видел его каждый день. Эллен всё больше раздражалась — на них обоих. Кас даже был уверен, что Дину она устраивает тот же разнос, который раньше устраивала ему. Иногда уходил он, иногда — Дин. Ни один из них будто не замечал существования другого. Но Кас замечал. Он ловил, как звучит его голос, когда тот разговаривает с Эшем, как он двигается и как замирает. Ему хотелось подойти, встать рядом. Стереть последние три недели. Сделать всё снова правильным. Дин, впрочем, не хотел этого. В тот день первым ушёл он. Позже, уже дома, телефон Каса зазвонил. На экране высветилось имя мамы. После того как она, как обычно, подробно прошлась по всем событиям дня — папа сделал то, Майкл сделал это, Анна с детьми и то, и это, — Бекки Ширли наконец добралась до сути звонка: — Нас пригласили к Винчестерам на ужин. Ты завтра вечером свободен? — Ох, не знаю… Ты уверена, что они попросили пригласить и меня? — Кас не был уверен, как выкрутиться, но понимал: именно так и нужно сделать. — Ну что ты! Конечно, хотят, чтобы ты пришёл. Дин будет там. Мэри специально попросила тебя. Сказала, что ждёт твоего прихода, — Бекки снова на пару секунд ушла в свои рассуждения, пока Кас размышлял над приглашением. — Значит, заедем за тобой? — Э… да, хорошо. Во сколько? — Без пятнадцати шесть. Будь готов. Разговор закончился стандартными ласковыми словами. Кас повесил трубку и задумался: сколько Дин вообще знает о приглашении? «Знает ли он, что я буду там?» Он ворочался с этим всю ночь. Пытался отвлечься, и даже сидел до поздна во дворе, откинувшись на стул с пивом в руке, редактируя свой рассказ. Большая часть текста казалась ему новой; он помнил отдельные кусочки, но многое было чужим. В какой-то момент взгляд случайно упал на окно Дина. Несмотря на все усилия не обращать на это внимания, он обращал. Конечно, обращал. Он задумался: может, приглашение на ужин стало тем, что вернуло Дина в его квартиру? Если он здесь, значит, на ужин к родителям идти не придётся. Кас улыбнулся на свет в окне: — Мелкий манипулятор, — пробормотал он и запрокинул голову, разглядывая кусочек неба, видимый из двора. После того странного ливня дождя не было; небо было чистым, усыпанным звёздами. Он собрал ноутбук и пустую бутылку пива и направился в свою квартиру. Теперь у него было одно твёрдое намерение: пойти на ужин. Не было ни одной разумной причины менять настрой, но он определённо пойдёт. Этот чёртов свет в окне каким-то образом изменил всё.

***

Утро пятницы пахло обещанием, когда он открыл глаза. Свет только начинал пробиваться сквозь края плотных тёмных штор. Кас встал и принял твёрдое решение: сегодня он побежит. Он открыл верхний ящик комода и достал чистую пару спортивных штанов, которая давно дразнила его возможностью движения. Он натянул их и оценивающе посмотрел на себя в зеркале, затем вернулся на кровать и присел. Он просунул ноги в кроссовки и наклонился, чтобы завязать шнурки. Рядом на кровати лежала полусвежая футболка, он взял её, понюхал и решил, что… терпимо. Надев её, Кас снова встал перед зеркалом. Готово, подумал он. Он потянулся к потолку, сцепив пальцы, и проверил лёгкий бег на месте — как оно ощущается. «Сегодня даже лёгкий завтрак закажу. Никаких блинов». Он пообещал себе это и, сделав несколько упражнений на растяжку, вышел за дверь. Он выбрал более длинный маршрут, который вился мимо парка, в полумили от его квартиры. Он также пробежал бы мимо пожарной станции, где работал Дин. «Всё равно его там ещё не будет», — подумал он. Он мчался сквозь парк, впитывая буйство зелени вокруг. Воздух был свежим и острым, щекотал лёгкие и бодрил. Бег давался легко, как он и представлял. Когда он покинул парк и вышел на улицы города, ноги начали уставать. Он бежал по тротуару и вскоре увидел пожарную часть. Там что-то происходило во дворе: лестница была поднята, шланги развернуты. Кас замедлил шаг и решил сделать паузу на углу. Он наблюдал за происходящим. Похоже, они тренировались: один человек поднимался по лестнице, другой вел шланг от машины к зданию, словно это был тщательно отрепетированный танец. Кас ухватился за ствол деревца, которое росло из декоративной решётки тротуара. Сердце стучало с такой силой, что отдавалось в каждом квадратном сантиметре его тела; особенно чувствовались удары в ушах, словно бас-барабан. Он не хотел задерживаться слишком долго: если частота сердцебиения снизится, весь эффект бега пропадёт. Ведь в чём смысл тренировки, если не в том, чтобы разогреть сердце? Он развернулся, чтобы пробежать последние два квартала, и тут заметил, что он не совсем один. Дин только что вышел из здания и прислонился к дверной раме, глядя в его сторону. «Похоже, я ошибся насчёт его рабочего дня». Он кивнул ему и махнул рукой. Дин ответил тем же лёгким жестом руки, а затем оттолкнулся от дверной рамы и подошёл к нему. — Так, теперь ты ещё и у меня на работе зависаешь? — Дин остановился в нескольких шагах перед ним и прищурился. — Э… нет. Я просто бегал. Немного запыхался, решил сделать паузу, — пробормотал Кас, покачиваясь с ноги на ногу. Он всё время думал о том, что делать с руками. «Что мне делать с руками? Нет карманов по бокам… Боже, они трясутся. В задние карманы? НЕТ, это будет выглядеть глупо. Какие-то идиотские спортивные штаны с задними карманами, но без боковых. Он смотрит на меня. Он что-то сказал? Надо внимательнее слушать. Нет, лучше убежать. Добежать до закусочной. Придумать оправдание». — Ну? — Дин произнёс коротко, с оттенком раздражения. — Ну что? — Кас повторил его тон, стараясь не показать нервозности. — Как это «ну что»? Я спрашиваю, ты пойдёшь к Эллен? — А, да… Я пойду, — Кас бросил взгляд в сторону дорожки, ведущей к закусочной, а потом снова на Дина. — Так… твои родители пригласили меня к себе на ужин сегодня. — Я знаю, — Дин смотрел куда-то мимо плеча Каса, в какую-то точку за ним. — Думал, ты откажешься. — Не отказался, — спокойно ответил Кас, наблюдая, как Дин продолжает притворяться, что не смотрит на него. — Я знаю. Кас снова почувствовал раздражение. «И вот они мы, после почти месячного молчания, а всё, что он может — это бормотать что-то себе под нос». Он прошёл мимо Дина и направился к закусочной. Винчестер зашагал вместе с ним. — Что ты делаешь? — Иду к Эллен, — Дин шёл рядом, не отставая. — Нет, я имею в виду… что ты реально делаешь? — Кас вдруг остановился и уставился на спину Дина, который продолжил идти, потому что не заметил, что Кас притормозил. — Не знаю, Кас, — Дин обернулся. Он выглядел совершенно поверженным, почти потерянным. — То есть ты не разговаривал со мной неделями, а теперь вдруг хочешь проводить меня до кафе? — тон Каса был колким, с едва заметным холодом. Дин вздрогнул. — Ты не разговаривал со мной неделями, а теперь внезапно стоишь у моей работы? — тон Дина тоже стал резким, со стальными нотами. — Если я правильно помню, ты сказал мне уйти. Так я и ушёл, — Кас снова пошёл вперёд. Он оглянулся через плечо и добавил: — На случай, если ты не заметил, это снова я ухожу. Он дошёл до закусочной и вошёл внутрь. Сел за свой привычный столик у окна. Услышал, как за его спиной с глухим стуком открылась дверь. Дин направился к своему обычному месту у стойки. На этот раз он не поставил ногу на стул, вместо этого его ноги начали нервно барабанить по полу. Кас старался не обращать на это внимания. Эллен подошла сначала к нему и наклонилась: — Ты в порядке? — Да, — он поднял на неё взгляд. — Будешь, как обычно? Кас вспомнил своё обещание себе с утра. — Нет, сегодня я хочу салат. Большой салат с лёгкой винегретной заправкой. Он услышал сдержанный смешок Эллен ещё до того, как она заговорила. Он посмотрел на неё, пытаясь понять, что именно вызвало смех. — Серьёзно? Салат с лёгкой заправкой? Ты приходишь сюда уже несколько месяцев и вдруг решил салат? — Сегодня утром я решил попробовать питаться немного более правильно. Иногда салат бывает полезен, — спокойно ответил он, вернувшись к своему привычно сдержанному, формальному тону. — Да, здоровье это хорошо… но сейчас едва девять утра. Салат в это время никто не ест, — она отвернулась, прежде чем он успел что-то ответить, и принялась за работу за прилавком. Через мгновение она вернулась с большой тарелкой салата — ничего особенного: салат-латук, три вида бобов и немного тёртой моркови. Рядом она поставила маленькую металлическую чашку с заправкой. — Вот, наслаждайся. — Спасибо, Эллен. Можно ещё чашку кофе? — он осторожно улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и пошла за стойку, чтобы поболтать с Дином. Кас полностью перестал обращать внимание на разговор и лениво принялся за салат. Он почувствовал лёгкое сожаление, что привычные блины с яйцами не стоят перед ним. «Может, и не обязательно быть таким уж здоровым». Эллен вернулась с двумя тарелками и поставила их на стол: — Эш подумал, что ты закажешь своё обычное, и успел собрать это до того, как я его остановила. Не обязательно есть, платить тоже не нужно, но если салат не насытит, перекуси. — О, спасибо, — он замолчал, уставившись на тарелки, мысленно решая, стоит ли нарушать своё утреннее обещание есть здоровую еду. Он поставил кружку вверх дном как напоминание для Эллен, что всё ещё нужен кофе. Отложив вилку, Кас разглядывал еду перед собой. «Можно же пробежать домой после, чтобы оправдать лишние калории». Этими мыслями он почти убедил себя. — Хочешь кофе? — Дин подошёл к столу с кофейником в руках, готовый налить. — Ты теперь ещё и официант? — Кас взглянул на него с прищуром. — Считай, что я официант, если хочешь. И да, я увидел возможность и воспользовался ей. — Я не понимаю, о чём ты. — Забудь. Держи, - Дин налил кофе в кружку Каса и задержался на мгновение. — У тебя тут целый стол накрыт. Собираешься всё съесть? — Я пообещал себе, что сегодня буду есть здоровую еду. Пока с трудом сдерживаюсь. Дин тихо рассмеялся и сел напротив на скамью. Он поставил кофейник на край стола, и Кас, почувствовав опасность, тут же сдвинул его чуть в сторону. — Похоже, тебе нужна помощь с соблазном, — Дин взял вилку, чтобы разрезать блины. Огромный кусок он запихнул в рот, пробормотав при этом: — Ага, теперь понятно, почему ты заказываешь это постоянно. — Угощайся, — Кас указал рукой на еду с видом пренебрежения, которого на самом деле не испытывал. Дин брал несколько кусков за раз, а Кас наблюдал за ним несколько минут. Пока, наконец, не нарушил тишину: — Я тебя не понимаю. — Знаешь, иногда я тоже тебя не понимаю, — Дин смотрел через стол на Каса, с полным ртом его еды. Кас жевал скучную порцию салата, а Дин наслаждался блинами. Внутри Каса снова поднимался гнев. — У тебя нет повода злиться на меня, — наконец выпалил он. — Ты прав, — признал Винчестер. Кас был ошеломлён — он ожидал ссоры. — Я прав? — уточнил он. — Да, я сказал: ты прав. Прости, — повторил Дин и снова опустил взгляд, чтобы доесть верхний блин с самым большим количеством масла. Оно растаяло в середине, образовав маленькое «масляное озеро». «Почему он не размазал его? Теперь всё масло останется только в центре». Кас осторожно протянул нож и распределил им масло по блину. Дин наблюдал за ним, а Кас вернулся к салату. Дин взял ещё один кусочек пышного панкейка. — Так ты думаешь, что можно просто прийти сюда, украсть мою еду, извиниться, и всё сразу станет хорошо? — Кас не понимал, почему не может принять извинение. Последние пару недель ему было отвратительно, и, возможно, он хотел, чтобы Дин почувствовал хотя бы часть этого. Судя по взгляду Дина, тот, похоже, уже что-то понял. — Ты прав. Не знаю, что я думал, — произнёс Дин и начал вставать. Кас протянул руку, поймал его за локоть и вернул обратно. — Подожди. Прости… Ты стараешься. Просто… — Кас отвернулся на мгновение, а потом снова посмотрел на него. — Я придурок. Хотел, чтобы ты почувствовал, каково это. Да, я не умею быть хорошим другом. Дин снова устроился на сиденье. — На самом деле у тебя это отлично получается. А я — полный отстой. Прости меня. — Ладно, — ответил Кас. Они некоторое время сидели молча. Дин снова принялся за блины, а Кас украл вилкой кусочек яиц. — Я думал, ты сегодня решил питаться правильно. — Так и есть. Яйца — это полезно, — и на это выражение Дин пододвинул к нему тарелку с яйцами, при этом продолжая поедать блины. Дин отрезал ещё один кусок блина и собирался было поднести его ко рту, но Кас притянул его руку и забрал кусочек губами прямо с вилки. Как только преступление было совершено, он отпустил руку парня, а тот снова взялся за следующий кусок. — Знаешь, если бы ты просто сказал, что хочешь блин, я бы не возражал. Кас рассмеялся: — Так хотя бы не чувствую себя виноватым. — Не понимаю почему, — Дин проткнул следующий кусок вилкой, наблюдая, не собирается ли Кас снова податься в воровство. Но тот просто смотрел на него, и Дин снова поднёс вилку ко рту. Кас улыбнулся и объяснил: — Сегодня я бегал. Давно собирался. Врачи сказали подождать минимум три месяца после операции, прежде чем заниматься серьёзными нагрузками. Даже тогда нужно было быть осторожным. Сегодняшний же день показался мне хорошим для пробежки. Я подумал, что стоит съесть полезный салат, чтобы отпраздновать. А потом появились блины… и яйца, — он взял немного яиц и проглотил их. — Так что, если я украду у тебя блин, это как будто я всё ещё питаюсь правильно. Кража — шутка, и она не считается. — Ну, это как посмотреть, — усмехнулся Дин, снова разрезая панкейк. Кас потянулся вилкой, чтобы стащить кусок, но Дин вовремя отразил атаку. Их вилки столкнулись, словно маленькие мечи. Кас парировал и ударил с другого угла. Дин снова уберёг своё сокровище, держа вилку с блинчиком в победной позе. — Ха! Победа в великой блинной войне две тысячи пятнадцатого года! — воскликнул Дин. — Судя по твоему виду, тебе приятно, — Кас со всей силы пытался выглядеть расстроенным от поражения. — Он вот-вот упадёт. Ешь добычу войны, пока сироп не размазался. Дин эффектно махнул вилкой через стол, чтобы поднести кусочек ко рту, но Кас снова выхватил блин у него и съел. — Ха, победа, — пробормотал он с набитым ртом и откинулся на спинку сиденья с самым самодовольным выражением на лице. — Сладкая, сладкая победа, — он медленно дожевал блин и отложил вилку. — Похоже, ты собой доволен, — заметил Дин, сделав пару быстрых манёвров, чтобы донести свою небольшую порцию до рта, пока не случилась очередная кража. — Очень. Они какое‑то время сидели молча: Дин ел уже без прежнего страха, а Кастиэль наблюдал за ним с тихим весельем. «Что я вообще делаю? Я же решил больше с ним не разговаривать. А теперь ворую еду прямо с его вилки. И вообще… кажется, я флиртую. Я не умею флиртовать. Это плохо. Это надо срочно прекратить». Он продолжал смотреть, как Дин ест. Вилка, нагруженная едой, снова и снова проходила между его губ. И тут Кас вдруг кое-что осознал. «Эта вилка была у меня во рту. Сейчас она у него во рту. А до этого была во рту у меня. Всё. Срочно прекращаем. Окно. Смотреть в окно. Там наверняка есть что‑нибудь, на чём можно сосредоточиться». — О чём задумался? Выглядишь встревоженным, — Дин отложил вилку и откинулся назад, явно готовый дождаться ответа. — Ни о чём. Мой разум — чистый лист, — слишком быстро соврал Кас. — Ага, — Дин явно ему не поверил. — Серьёзно, что у тебя в голове? — Я предпочитаю держать свои мысли при себе. Мне нужна хотя бы иллюзия личного пространства, — Кас продолжал упрямо смотреть в окно. — Значит, всё это, — вилка снова появилась у Дина в руке, и он махнул ею в сторону еды, — означает, что между нами всё нормально? — Да. Если только ты снова не начнёшь вести себя как идиот. Тогда я имею полное право надрать тебе задницу, — Кас подчеркнул фразу угрожающим взмахом вилки. — Справедливо, — Дин отложил вилку снова и поднял кружку с кофе. Сделал глоток. — Я хожу на терапию. Планирую продолжать. — Отлично. Думаю, большинству людей полезно иметь профессионала, с которым можно поговорить. Я сам недолго ходил на терапию. Дин кивнул, и они продолжили есть. — Значит, если я вдруг снова начну тебе писать, это не будет странно? — С тобой всё странно, но мы как-нибудь с этим справимся, — Кас слегка улыбнулся, хитро прищурившись. Дин повторил взгляд и сделал глоток кофе. — Рад это слышать. Я думал, что всё окончательно испортил, — Дин опустил голову, делая вид, что внимательно рассматривает внутренние стенки кружки. — Нет, не испортил, — Кас протянул руку. — Я скучал по тебе, знаешь. Дин слегка улыбнулся, но сказал вместо этого: — Ты болван. — Сам такой.