Сердце

Совместного завтрака, как и извинений, разумеется, было недостаточно, чтобы починить всё. Но это всё-таки было началом. Кас вернулся в свою квартиру заметно более бодрым и жизнерадостным, чем в последние недели. Он даже засел за редактирование черновика Люси. Не самой её последней части, но он был на пути к этому. Телефон завибрировал. Кас поднял его и увидел имя Дина. — Здравствуй, Дин. — Привет. — Ты ведь понимаешь, что мы буквально только что виделись? — Кас перешёл в спальню и упал на кровать бесформенной кучей. — Ага. Я просто хотел спросить, не хочешь ли сегодня вечером поехать вместе к моим родителям, — голосу Дина всё ещё не хватало прежней уверенности. Касу хотелось просто ответить «да», но он не смог. — Хотел бы, но мои родители, скорее всего, уже выехали. Думаю, они хотят посмотреть квартиру, ну, ты понял. — А, ясно. Если что, можешь потом обратно поехать со мной. Твоим не придётся ездить туда-сюда. — Это хорошая идея. Я как раз ломал голову, как бы сделать это самостоятельно. Люблю мысль, что я могу просто сорваться и уехать, если вдруг понадобится, — Кас смотрел на лопасти потолочного вентилятора, медленно вращающиеся над ним, и пытался, моргая, различить каждую по отдельности. — То есть ты приравниваешь меня к наличию собственной машины? — в голосе Дина снова прозвучала уверенность, почти как раньше. — Да. Я, наверное, ассоциирую тебя со свободой, — это было более глубокое признание, чем Дин, возможно, осознавал в данный момент. На том конце линии повисла тишина. Когда Дин заговорил, голос его был тихим: — Думаю, это, пожалуй, одна из самых приятных вещей, которые мне когда-либо говорили. — Да ну, — Кас рассмеялся, стараясь разрядить обстановку. — Это вообще неправда. Я говорю тебе куда более приятные вещи постоянно. Я однажды сказал, что ты пахнешь вполне терпимо. Делал комплимент твоим кроссовкам. И вообще — твоя тачка офигенная. — Ладно, ладно. С машиной не поспоришь. Но я совершенно не помню, чтобы ты говорил, что я пахну… терпимо. И про кроссовки тоже не припоминаю. А вот какой-то туманный комментарий про мою рабочую форму — да, это было. Кас прекрасно помнил тот комментарий и решил увести разговор как можно дальше от этой темы. — Значит, будем сбегать одновременно. — Ага. Если сборище станет слишком странным, ты будешь Тельмой, а я Луизой, и мы вместе умчим навстречу обрыву, — Дин рассмеялся собственной шутке. — Дин… — он перестал смеяться. Кас продолжил: — Ты ведь в курсе, что Тельма и Луиза в конце вообще-то погибли? Сомневаюсь, что ужин будет настолько ужасным. — Я не это имел в виду. Просто сейчас в голову не пришло ни одной удачной киношной отсылки с двумя героями, которые уезжают от чего-то на машине. — Хм. — Что значит это твоё «хм»? — Просто… хм, — Кас тихо рассмеялся. — Объясни. — Ну, возможно, я и не гений в поп-культуре, но вариантов у тебя было очень, очень много. И я ещё долго буду читать твой выбор между строк. — Правда? — в голосе Дина появилась лёгкая весёлая нотка. — Вполне. Я, пожалуй, мог бы написать целые тома о том, что ты этим имел в виду. Но ладно, увидимся через пару часов. — Да, созвонимся позже, Кас. — Ну, если ты не решишь позвонить мне минут через десять или двенадцать, — Кас рассмеялся. — Чувак, я просто хотел поехать вместе. Экология, всё такое. — Ты по мне скучал, — Кас произнёс это своим самым приторным тоном, на какой только был способен. Дин ответил серьёзно, без тени шутки: — Очень.

***

Осмотр квартиры Каса занял у четы Ширли совсем немного времени. Мать не раз отпускала комментарии по поводу размеров жилья — судя по всему, она ожидала чего-то уровня пентхауса Майкла. Сам Кас метражом был вполне доволен. Отцу понравилась мебель; он сказал, что она очень подходит Касу — по цветам, по настроению. За это Кас благодарно обнял его. Когда они спустились к машине, там уже ждал Дин. Он припарковался рядом с «Ягуаром», двигатель был заведён. Дин опустил стекло. Кас наклонился к окну и опёрся на него руками. — Ты нас ждёшь? — Ага. Мне пришло в голову, что вы можете не знать дорогу к дому моих родителей. Решил показать путь. Поедем типа колонной, — Дин приветственно махнул рукой Чаку и Бекки. Чак подошёл к Касу. — Мы припарковались вон там, через пару мест отсюда. Поехать за тобой — звучит разумно. Кас выпрямился и вернулся к родителям. Они ещё раз помахали Дину и направились вверх по склону к машине. Кас обернулся — Дин смотрел им вслед. Как только их взгляды встретились, Винчестер быстро отвернулся, поднял телефон к рулю и сделал вид, что читает сообщения. — Очень внимательный молодой человек, — заметила Бекки. Кас слегка наклонил голову, обдумывая её слова. — Да, он такой. — Вы в последнее время часто проводите время вместе? — спросила она, когда они уже сели в машину. — Не особо… — ответив, Кас тут же понял, что за вопросом скрывается нечто большее. — А почему ты спрашиваешь? Чак тронулся с места и медленно повёл машину вниз по склону. Дин сдал назад, и они поехали за ним к выезду. Бекки повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на сына. — Мэри, возможно, кое-что сказала. — Например? — Кас напрягся. Этот разговор ему совершенно не нравился. Он ощущался как сплетня. Как будто ты в открытом море, и вот-вот откроются шлюзы. — Она сказала, что Дин был мрачным и подавленным, что недавно получил травму и сейчас восстанавливается дома, — Бекки сделала паузу и посмотрела на него, словно ожидала, что он сам добавит какие-то подробности. — И? — подбодрил он её, вместо того, чтобы самому что-то объяснять. — Она намекнула, что между вами была какая-то ссора. Не уточнила причину — либо не знала, либо не хотела говорить, — Бекки снова замолчала, будто ждала, что Кас заполнит пробел. — У нас было небольшое разногласие. Сейчас всё в порядке. Мы даже позавтракали сегодня у Эллен. Ничего серьёзного, — Кас давно понял: лучший способ успокоить маму — преуменьшить. В зеркале заднего вида он заметил взгляд отца, который явно понимал, что происходит на самом деле. Бекки сдалась, поняв, что Кас не намерен раскрывать подробности, и он сменил тему: — Кстати, я, кажется, почти полностью прочитал рукопись Люси. — О, Кас, тебе уже можно готовить нимб, — на радостях Чак отбил пальцами незамысловатый ритм по рулю. — Серьёзно, мы платим тебе недостаточно, — добавила Бекки. — Чак, когда мы в последний раз повышали Касу зарплату? Чак снова посмотрел в зеркало: — Мы только что подарили ему «Ягуар», так что я не испытываю острой необходимости платить ему больше. Кас рассмеялся: — Я это запомню на следующий раз, когда вы предложите мне очередной текст Люси. Майкл уже уладил с ней дела? Бекки закатила глаза: — Да, они буквально плавают в океане любви. Всё сплошная страсть и бла-бла-бла. — Ого, мам, а я-то думал, что романтик у нас в семье это ты, — усмехнулся Кас, наблюдая за дорогой, пока не загорелись стоп-сигналы машины «Импалы». Тот свернул на узкую боковую дорогу, по обе стороны которой простирались большие поля. Похоже, Винчестеры были такими же «земляными» людьми, как и Ширли. — Извини, не фанатка. Мне не нравится, как она манипулирует людьми. Даже Майкл изменился, — Бекки с грустью покачала головой. Кас потянулся к ней и слегка сжал её руку. — Ну, в каждой семье найдётся одна паршивая овца. — Кас, — женщина шутливо хлопнула его по руке. Они проехали ещё немного, и в конце дороги показался большой белый дом с затейливой викторианской отделкой. Для этих мест такое здание было редкостью: архитектура викторианской эпохи куда чаще встречалась на восточном и западном побережьях. Они припарковались позади Шеви и вышли. Дин подошёл к ним через пару секунд, ухмыляясь: — Добро пожаловать в Casa de Winchester. Сетчатая дверь распахнулась и захлопнулась с глухим стуком. На крыльце Мэри и Джон уже были готовы приветствовать гостей, а чуть позже появилась и Руби. Джон окликнул: — Вижу, у вас был сопровождающий. — Да, ваш сын очень выручил. Не уверен, что мой GPS довёл бы нас сюда: на пятьдесят третьем шоссе он потерял связь со спутником. Они поднялись по ступенькам и обменялись привычными, слегка неловкими приветствиями, впрочем, уже не такими неловкими, ведь они пережили их раньше, у Ширли. Кас нарочно обнял Руби. Она ответила объятием, но усмехнулась: — Значит, теперь мы обнимаемся? — Да, похоже, я стал любителем обнимашек. Дин широко улыбался: — Ещё каким. Они прошли в дом и получили короткую экскурсию по первому этажу. Им вручили бокалы, и Мэри разлила вино. Затем все переместились к другому концу кухни, где Джон начал раздавать посуду. — Мы решили, что удобнее разложить еду по тарелкам здесь, а есть будем на заднем дворе, — он кивнул в сторону двери. — И не думайте, что у нас одни гарниры — я жарю стейки, — все рассмеялись и принялись накладывать еду. Потом они вышли во двор, где стоял длинный стол, украшенный маленькими стеклянными баночками с чайными свечами внутри. Бекки постучала по одной из них: — Как красиво. Надо запомнить и сделать так же, когда будем принимать гостей, — Чак на это согласно кивнул. Со стороны гриля донёсся голос Джона: — Ну что, кто хочет стейк с кровью? Руби подняла руку: — Ты же знаешь меня, пап. Я такое обожаю. Джон подхватил длинной вилкой один из стейков и поднёс его к ней: — Так сойдёт? Руби широко улыбнулась: — Более чем. Джон вернулся к грилю. — А кто предпочитает medium? Почти все подняли руки. Единственной, кто остался в стороне, была Мэри — она предпочла прожарку medium-well. Джон разнёс стейки, и все тут же накинулись на еду. Они ели и пили, смеялись и перебрасывались шутками. Дин выглядел так, словно к нему вернулась прежняя лёгкость: он запустил в Руби маленьким кусочком булочки, и та немедленно ответила тем же. Солнце медленно садилось, и земля вокруг дома казалась сошедшей со страниц иллюстрированной книги о хорошей, спокойной деревенской жизни. — Господи, как же здесь красиво, — сказала Бекки. Розоватое небо освещало её так, будто стирало годы, возвращая ту женщину, которая ещё не провела почти десятилетие в тревоге за умирающего сына. Мэри улыбнулась ей: — Забавно, — она сделала глоток вина, — я подумала то же самое, когда была у вас, а потом поняла почему. Эти дома похожи. У нас у обеих старые дома, наполненные семейной любовью, а вокруг — акры и акры земли, которые укрывают нас от слишком большого, порой непосильного мира. — Это правда, — согласилась Бекки и, наклонившись, мягко сжала руку Мэри. В тот миг между ними словно протянулась невидимая нить — от одной матери к другой. Обе они знали, сколькими способами может ранить утрата. Для Бекки это была долгая тень возможной потери; для Мэри — резкий, внезапный разрыв, к которому невозможно подготовиться. Но они понимали друг друга и нашли в этом мгновении нечто общее, что немного облегчало боль. Наверное, чтобы разрядить внезапно сгустившуюся атмосферу, Джон заговорил: — Ну что, Руби, Дин… — они подняли головы, выходя из своих тихих размышлений. — Вам стоит показать Касу окрестности, пока солнце окончательно не зашло. — О, чёрт возьми, да! — Руби уже была на ногах. Дин лишь ухмыльнулся ей. — Ты уже сто лет жаждешь реванша, — он тоже поднялся и посмотрел на Каса: — Ну что, пойдём. Кас поднялся, так и не поняв, что происходит. — Эм… похоже, вы относитесь к своим экскурсиям чересчур серьёзно. Джон рассмеялся: — Они должны быть уже заправлены. Проследите, чтобы он увидел глицинию — она сейчас цветёт. — Не может быть. Сейчас не время для цветения, — бросила Руби через плечо, явно стараясь вырваться вперёд и получить преимущество. — Скажи это глицинии, когда будешь любоваться её великолепием, — усмехнулся Джон, а потом посмотрел на Каса и добавил: — Не позволяй им просто промчаться мимо. Заставь остановиться и как следует всё рассмотреть. Мэри угробила на неё уйму времени, а мне нравится слушать, как люди её за это хвалят. — Ох, Джон, дай им просто повеселиться, — махнула рукой Мэри, отпуская их. Кас уловил что-то в том взгляде, которым она обменялась с Джоном, и на мгновение задумался: а не отправляют ли их нарочно, чтобы спокойно поговорить с его родителями? «Может, они хотят поговорить о Дине. Или о той ссоре, которая вроде бы уже осталась позади». Он не успел развить эту мысль — Дин уже тянул его за собой: — Давай, черепаха. Она уже далеко впереди, — он почти бежал. Вдалеке маячил сарай, и Руби уже распахивала тяжёлую красную дверь. — Эй, жулик. Гонка не начинается пешком, — бросил Дин, утаскивая Каса следом. Они остановились перед тремя квадроциклами. У одного из них был небольшой прицеп, наполненный какой-то жидкостью. — Отцепим или кто-то возьмёт на себя это недоразумение? — Руби повернулась к Дину. — Камень, ножницы, бумага? — он приподнял бровь. Они сыграли. — Чёрт, — пробормотал Дин, когда Руби выиграла. — Тебе дополнительный вес и десять секунд форы, — ухмыльнулась она, глянув на Каса. — Даже не думай. Двадцать секунд. Будь честной, — возразил Дин и направился к квадроциклу слева. Руби вскочила на тот, что стоял справа. Кас же остался стоять на месте. Руби обернулась к Касу, потом посмотрела на Дина. — Ну да, тебе это явно пригодится. Он даже не понимает, как на эту штуку залезть, — рассмеялась она. — Двадцать секунд. Отсчёт пошёл, — она взглянула на часы и завела квадроцикл. — Чёрт тебя побери, Кас, садись уже! — заорал Дин, одновременно заводя двигатель. Кас забрался ему за спину, и Дин резким движением развернул квадроцикл, вылетев из сарая широким дуговым манёвром. Они рванули наружу, и Касу на долю секунды показалось, что его жизнь только что закончилась. «Ну что ж. Было приятно. Хоть и недолго». Колёса врезались в выбоину, и Кас инстинктивно вцепился в Винчестера. До этого он держался за выступающую спинку сиденья, но теперь о ней пришлось забыть. Дин захлёбывался смехом. — Мы её сделаем! — прокричал он через плечо. — Руби не признаёт правил. Она всегда жульничает и всегда выигрывает! Маршрут он знал наизусть. Резкий рывок руля, и они ушли в скольжение, сворачивая на узкую грунтовую дорогу между высокими стенами кукурузы. — Ты ненормальный! — выкрикнул Кас ему почти в ухо. Теперь его тело было полностью прижато к спине Дина. В других обстоятельствах это бы имело значение. Но не сейчас, не когда страх был таким, что казалось, они несутся навстречу неминуемой смерти. А он ведь только-только начал по-настоящему наслаждаться жизнью. Кас держался за Дина крепко, не стесняясь. Тот прибавил газу, пока дорога шла прямо. — Ты в порядке? — прокричал он. — Мне чертовски страшно! А тебе? — Я счастлив, как никогда. Держись! — Винчестер выкрикнул это ровно в тот момент, когда резко свернул на другую тропу. «Держись»? А Кас вообще отпускал? Тем не менее он сумел обхватить его ещё крепче: правая рука коснулась левого бока Дина, левая — правого. Пока они летели по прямым участкам, он кое-как восстанавливал дыхание. Повороты же были сущим адом. Тропа резко пошла вниз. Сквозь рёв их двигателя Кас уловил звук второго. И почти сразу квадроцикл Руби вырвался из поля прямо перед ними. — Сукинадочь! — выкрикнул Дин прежде, чем их накрыло облаком пыли, поднятым её колёсами. Ему предстояло сделать выбор: либо сбавить скорость, чтобы не задохнуться, либо прибавить и обойти её. Любой, кто знал Дина, прекрасно понимал, какой вариант он выбрал. Кас уткнулся лицом в плечо Дина — и чтобы дышать, и чтобы не видеть, куда они мчатся. Через несколько мгновений он понял, что таким образом может отгородиться от ужаса: достаточно сосредоточиться на том, что находится прямо перед ним, буквально в нескольких сантиметрах. Он вдыхал запах Дина: землистый, вероятно из-за того, что они оба теперь были покрыты пылью. Кас прижался ближе, думая о коже, к которой прижимался носом, и о том, как всё складывается. Ему казалось, что он почти чувствует сердцебиение Дина у себя в груди. Он сосредоточился на этом. Его пальцы чуть сильнее сжали ткань рубашки. Дин, похоже, начал сбавлять скорость. Кас поднял голову и увидел, как Руби стремительно уносится вперёд, показав им поднятый средний палец. — Пока, ублюдки! — донёсся её крик. Они свернули с главной тропы и поехали дальше уже куда более разумно. Дин указал на запад. — Видишь? Кас судорожно втянул воздух. — Это глициния. Они неторопливо ехали вдоль тропы к небольшому ручью, извивавшемуся среди земли. Вдоль воды тянулся длинный навес из переплетённых лоз, и на нём цвели самые прекрасные цветы, какие Кас когда-либо видел. Лёгкий ветерок прошёл над водой, сквозь лианы — и к ним. Воздух вокруг наполнился упоительным ароматом. Дин ещё больше замедлил ход, проезжая под цветущим сводом, а затем остановился прямо в его центре. Их окружали цветы — розовые свисающие гроздья, которые преломляли свет заходящего солнца так, что он казался нереальным, невозможным для настоящих красок. Это было похоже на облака после пожара. На картину Моне, в которую Кас словно провалился. Он снова опустил голову на плечо Дина, не позволяя себе задумываться о том, уместно ли это. Дин не возражал, и Кас не отстранился. Он смотрел на край его лица, залитый мягким светом. Ему хотелось поцеловать Дина в щёку — туда, где едва пробивалась щетина. Он мог бы сказать, что это ничего не значит, что это так же невинно, как объятия, как дружеская привязанность. Но он знал, что это не так. Знал, что это куда больше, и что, позволив себе малое, он никогда не сможет им удовлетвориться. А Дин никогда не говорил и не делал ничего, что дало бы понять, будто ему это было бы приемлемо. И потому, поскольку его мысли были переполнены мечтами и величием этого мгновения, вместо поцелуя он произнёс: — Я никогда в жизни не видел ничего прекраснее, — и наполнил лёгкие Дином, цветами, самой жизнью. Дин чуть повернул к нему голову и сказал: — Да. На миг Касу показалось, что в этом одном слове — и в этом почти незаметном движении — скрыто куда больше, чем простое согласие. Они какое-то время оставались так, глядя друг на друга, будто продолжая разговор без слов. Касу казалось, что каждый из них говорит о своём, но это не имело значения. Он знал, что говорит сам, и сейчас этого было достаточно наряду с тёплым, надёжным присутствием Дина в его объятиях. Ему захотелось придумать целый перечень способов, с помощью которых можно было бы снова и снова возвращаться к этому состоянию. «Как ещё можно оправдать такой долгий прямой контакт? Как выдать его за простую дружбу? О, не обращай на меня внимания, я просто обниму тебя, поддержу, пока ты готовишь ужин. О, не обращай на меня внимания, я просто обниму тебя, поддержу, пока ты…» — Пенни за твои мысли, — прервал его Дин. — За эти мысли пришлось бы заплатить больше, чем пенни, — Кас слегка опустил голову, разрывая зрительный контакт. — Сколько? У меня хорошая работа. Кас поднял глаза и заметил, как Дин провёл языком по губам. — Я уже забыл. — Врёшь, — Дин опустил руку и легко похлопал Каса по ладони, всё ещё лежавшей у него на талии. — Значит, придётся додумывать самому. А воображение у меня богатое, — он снова завёл квадроцикл, на этот раз трогаясь медленно, почти осторожно. — И что ты себе представляешь? — Кас по-прежнему был прислонён головой к его плечу. — Многое. В последние пару недель у меня было достаточно времени, чтобы это обдумать. Я представлял, какой могла бы быть моя жизнь, если бы… — он замолчал и прибавил газу. — Если бы? — Кас повысил голос, перекрывая шум двигателя. Дин на мгновение убрал одну руку с руля и накрыл ладонью руку Каса у себя на талии. — Да. Оставшуюся часть пути к сараю они проехали молча.

***

Они вернулись к остальным. Руби, вся такая самодовольная, уже сидела за столом, сияя. Кас хотел найти повод вновь исследовать территорию вместе с Дином, придумывал причины, чтобы остаться рядом и, возможно, обсудить происходящее между ними. «Что-то ведь происходит, не так ли?» — и от этой мысли у него пересохло в горле. Он несколько раз облизнул сухие губы, ведь одного лишь представления о поцелуе с Дином хватало, чтобы лишить их влаги. Он сел за стол и налил себе бокал вина. «Да». «Это слово. Вино. Вино помогает во всём». Он слегка покрутил бокал и сделал глоток. Дин устроился напротив, словно наблюдая за ним. Кас заметил, насколько тихо стало за столом. Он бросил взгляд на мать и остальных. Наконец заговорила Мэри: — Руби явно вернулась первой. Дин обдумал её слова и спокойно ответил: — Касу очень понравилась твоя глициния. Раз мы уже проиграли Руби, я решил дать ему возможность полюбоваться ею, — он взглянул на Каса с лёгкой ухмылкой, преподнося вот такую, немного изменённую версию событий. Ни слова о том, что они на самом деле не просто любовались глицинией. Он написал самый великолепный пейзаж на свете и знал каждую его деталь, знал каждую веснушку, каждую морщинку, что появлялась на лице при улыбке. — Так тебе понравилась глициния? — Она совершенно прекрасна, Мэри. Я не мог вообразить более волшебного места, — осторожно, но искренне ответил Кас. Разговор за столом постепенно оживал. Сквозь бокал, он украдкой ловил взгляды Дина на себя. Выпив свой напиток до дна, Кас задумался о следующем. Голова уже слегка кружилась; за ужином ему налили щедро, и второй бокал он налил с такой же щедростью. Он не был пьян, но чувствовал себя необычайно счастливым. В конце концов его родители поднялись, чтобы уйти. Кас забыл упомянуть им, что Дин отвезёт его домой. — Ну что, сынок, готов ехать? — к нему подошёл Чак и положил руку на плечо. — О, я уже вызвался отвезти Каса, — сказал Дин с лёгкой улыбкой. — Так вам не придётся сворачивать с магистрали. Немного сокращает путь. — Спасибо, Дин, — кивнул Чак и перевёл взгляд на Каса. — Хочешь на этой неделе обсудить рукопись Люси? — Нет, но я позвоню, — на это они обменялись улыбками, и Кас поднялся, что все восприняли как знак, что пора прощаться. Кас и Дин отошли в сторону, слушая разговор Мэри и Бекки. — Так здорово, что Дин нашёл брата в твоём сыне, — сказала Мэри. — Согласна, — ответила Бекки, улыбаясь им. Кас бросил взгляд на Дина. Его улыбка, такая живая и открытая весь вечер, исчезла. Он ушёл к своей машине и сел за руль. — Всё в порядке с ним? — спросила Мэри, наблюдая за сыном. — Думаю, это был просто долгий день. Спасибо за чудесный ужин, — ответил Кас, наклонившись к Мэри, чтобы быстро обнять её. Он поцеловал её в щёку и направился к машине Дина. Дин выехал с подъездной дорожки и вывернул на дорогу. Они ехали молча почти пять минут, прежде чем кто-то осмелился нарушить тишину. Кас тайно ждал этого разговора, но сейчас он ощущался каким-то горьким. — Сегодня я отлично провёл время, — Кас наблюдал за реакцией Дина. Тот оставался неподвижным и тихо произнёс: — Да? — на этот раз слово не звучало так, как тогда, среди глициний. Но Кас постарался передать тот же мягкий, чуть уязвимый тон: — Да. Дин немного повернул голову к нему, и часть жесткости с его лица, казалось, улетучилась. Они ехали молча, но тишина уже не казалась такой гнетущей. — Знаешь… — Дин начал и тут же замолчал. Он сглотнул, и Кас наблюдал, как его кадык медленно поднялся и опустился. Затем Дин снова попытался: — Знаешь, ты ведь не мой брат? — вопрос прозвучал странно, но Кас позволил ему отложиться в голове на мгновение. Он задумался, откуда он взялся и почему Дину понадобилось задать его именно сейчас. Почему это вообще имело значение? Он посмотрел на Дина и тихо ответил: — Да, — точно так же, как он уже говорил раньше, словно повторяя слова Дина. Дин выдохнул, и Кас подумал, что это был звук настоящего облегчения. — Мне тоже было хорошо, — добавил он. Наконец они вернулись к себе. Последний бокал вина полностью сделал своё дело: голова Каса слегка кружилась, но ему было тепло и спокойно. Они шли вместе до его двери. — Наверное, я немного пьян, — признался Кас. — Правда? Ты хорошо это скрываешь, — улыбнулся Дин, прислонившись к стене рядом с дверью, пока Кас неловко пытался достать ключи и вставить нужный в замочную скважину. Дин протянул руку и взял их: — Давай, я открою. Кас ответил широкой, немного глуповатой улыбкой: — Спасибо. Он сделал шаг в сторону, и Дин спустя пару мгновений вернул ему ключи. Теперь он прислонился к дверному проему. Кас подошёл к столу, чтобы положить ключи, ожидая, что Дин войдёт следом. — Ну, ты зайдёшь? — Нет, пойду к себе. Я хотел пригласить тебя, но ты сказал, что немного пьян, так что, может, как-нибудь в другой раз, — глаза Дина казались чуть ýже от теплой, искристой улыбки. — Что, имеешь что-то против слегка выпить? — Кас сделал пару шагов по направлению к двери. Мир казался размытой теплотой, будто пропитанной Дином. — Нет, просто думаю, что лучше пригласить тебя, когда ты будешь трезв. Спокойной ночи, Кас, — он легко оттолкнулся от дверного проёма. — Ладно, — пробормотал Кас, едва скрывая лёгкое разочарование в голосе. — Увидимся завтра? — Да, — и снова этот тон — тёплый, медовый, сладкий, с лёгким обещанием. Кас просто смотрел на него, пока Дин медленно закрыл дверь, после чего вернулся к своей кровати, скинул обувь и рухнул лицом вниз в объятия прохладных, уютных подушек. Конечно, они не были Дином, но всё равно казались невероятно приятными.