Кровью и солью

      — Кто лучше всех достаёт провиант?       — Боженька!       — Кого надо просить ходить на вылазки?       — Боженьку!       — Кому принадлежит право выходить за стены этого срачника одному и без наблюдения?       — Боженьке!       Ханма поднял руки вверх и с высокомерной насмешкой взглянул на вооружённый отряд. Люди за его спиной продолжали стоять на коленях, сжимая руки в молитвенном жесте.       — Вы их слышали, ка-пи-тан. Мне не нужно сопровождение. Я прекрасно справляюсь о-д-и-н.       — В целях безопасности за пределы города должны выходить отряды по пять человек, — холодно ответил мужчина.       — Вы хотите повесить на меня четыре трупа? Кэп, вам настолько плевать на своих людей? Они будут мне только мешать, тормозя и вынуждая защищать их тупые задницы, — Ханма прищурился. — Или это мои палачи? Выйду с ними за стену, а вернутся они без меня и скажут — погиб. М? Моя персона настолько мешает вам из-за того, что я могу справляться без вас, что вы решили избавиться от меня?       Последние слова он произнёс достаточно громко, привлекая к ним ещё больше внимания. Мужчина огляделся, заметив волнения после чужого вопроса, и сжал губы в тонкую линию.       — Пять человек. Это не обсуждается.       — Я иду один. И либо возвращаюсь с едой, либо ухожу насовсем.       Люди стягивались к ним всё ближе. Кто-то принялся причитать, прося «боженьку» сжалиться и не покидать их. Другие, более сердитые, начали возмущаться в сторону вооружённых мужчин, говоря: «да сделайте вы, как он говорит, бестолочи!», «у солдафонов вообще мозгов нет», «а вдруг и правда хотят лишить нас кормильца, чтобы мы стали полностью зависеть от них?».       Зерно сомнений было брошено. Ханма уже наслаждался тем, к чему приведёт подобный конфликт. Но эти люди сами были виноваты. Им с самого первого дня не нравилось то, что обычный гражданский без пушки в кармане оказался куда лучше них и сыскал любовь публики. Отказывался подчиняться, сотрудничать. Ханма прекрасно понимал, что его хотят использовать, как и прочих не способных о себе позаботиться здесь, но нужных в иных отраслях. Стрелять из пушки — дело нехитрое. А вот чинить, готовить, лечить… предлагать своё тело. Солдат ведь под солдата не ляжет, а вот обычному, более слабому, человеку можно пригрозить и заставить выполнять роль подстилки. Девушек тут было крайне мало и три уже успели покончить с собой, не вынеся череды безнаказанных изнасилований. Парней миловидной внешности умерло на данный момент больше дюжины, так как им ещё тяжелее было принять свою новую долю.       Ханма не сочувствовал всем этим людям, о нет. Ему просто нужны были гарантии, что он останется жив в этом месте, а также обещание развлечения на ближайшее будущее, если мужики с пистолетами не перестанут изображать надзирателей. Вот он и играл в мессию местного разлива. Далеко не добрый и не деликатный — под стать новому миру. Жестокому и беспощадному к любому, независимо от денег и статуса, красоты и ума, а также физической подготовки. Все люди внезапно стали равны, а потому могли принять абсолютно любую роль в новой трагикомедии жизни.       Ханма вот стал собирателем и чуть-чуть богом с собственной паствой.       — Возьми с собой хотя бы носильщика, чтобы принести больше вещей, — через некоторое время проговорил капитан и, пока Ханма не успел возразить, тут же крикнул: — Ханагаки! Быстро сюда!       Ханма не мог не закатить глаза на подобное. Если он решил поиграть в господа бога, то названный парень выбрал роль великого мученика. В стремлении помогать всем и каждому, он позволял делать с собой самые разные вещи. Не ведая слова «стоп», это был не просто мальчик на побегушках — это был психологически сломленный человек, сознание которого, выстраивая последние баррикады в стремлении не лишиться остатков разума, превратило его для себя самого в спасителя для любого нуждающегося. В ласке, груше для бритья, козле отпущения. Он настолько старался отгородиться от того, что с ним происходит, что совсем перестал говорить «я», ограничиваясь вопросами о других людях. И с одной стороны помощник из него правда был золотой: сделает, что ни попросишь; с другой стороны Ханма всё ещё не нуждался в сопровождении. Он всегда приносил еды и вещей вдоволь. При этом никогда не терял членов команды, как это бывало с отрядами, так что, можно сказать, перевыполнял план. Но сейчас это не будет иметь значения, так как в головах людей быстро сложится картинка: один — одно количество вещей, двое — вдвое большее количество вещей. Если Ханма откажется и от этого, его паства тут же усомнится в том, что он её любит. И это, не смотря на всё, что он для них уже сделал. Люди — эгоисты, и быстро забывают хорошее. В нынешнее время тем более. Так что…       — Ладно. Я приму вашего мальчика, — Ханма протянул руку к подошедшему парню, что сейчас замер подле главного из бандюг. — Держись подле меня и постарайся не умереть.       И тут же рявкнул, когда Ханагаки вложили в руку небольшой пистолет:       — НИКАКОГО ОРУЖИЯ! Идёт со мной — действует по моим правилам!       — Это для его безопасности.       — Никаких огнестрелов, — продолжал угрожающе скалиться Ханма. — Мне не нужно, чтобы он с дуру пальнул куда-нибудь, и на нас сбежались твари со всей округи.       — Он не такой сильный, как ты.       — Тогда дайте ему нож. Не более. Если так переживайте о его жизни, оставляйте подле себя, а не отправляйте наружу, где царит смерть. Я всё сказал.       И, сцепив зубы, мужчина поменял пистолет в безвольных руках парня, на охотничий нож. Красивый такой. Мощный. Снести голову зомбарю — не снесёт, но оказавшись под ребром Ханмы, доставит массу проблем.       Выходили с территории молча, пока большая часть людей криками отвлекала шатающихся тут и там тварей. Бегали зомбари быстро — кино и книги «сосать». Так что следовало сохранять тишину и самому держать ухо востро, поскольку некоторые людоеды на инстинктах ли, оставшейся логике или памяти, передвигались бесшумно, будто спецназовцы. До того момента, естественно, пока у самого горла не прогремит выстрел-укус.       Напарник, стоит признать, из куколки без своей воли, вышел хороший: не мешал, вопросов не задавал, ступал за Ханмой след в след и один раз даже спас от возможной проблемы, поймав ржавую балку прежде, чем та б с гулким металлическим звоном коснулась земли. Скорость реакции поражала, и потому, после помощи с мягким опусканием тяжести в стороне от дороги, Ханма следил за своим компаньоном ещё тщательней.       — Тебе ведь приказали меня убить? — спросил благодетель, когда они отошли от убежище на весьма приличное расстояние в несколько километров.       — Да, приказ убрать был, — бесцветным тоном пришло со спины.       — Тогда почему медлишь? Недостаточно далеко отошли?       — Людям стоит помогать друг другу, а не лишать товарищей жизни из прихоти краткой для себя выходы. От тебя живого сейчас куда больше пользы. Пополнить армию зомби столь уникальным специалистом будет весьма глупо и расточительно.       — Но если ты не сделаешь так, чтобы сегодня я не вернулся, тебя самого вздёрнут.       — Только ты способен выжить один за стеной.       — Это значит, что после убийства, тебе придётся самому умереть?       — Весьма вероятно.       — Неужели ты ни капельки не жалеешь о своей жалкой участи?       Вопрос оставили без ответа, и, не иначе как уловив чудом или шестым чувством опасность, Ханма крутанулся на месте и выбил из рук безвольного подобия человека нож, которым тот едва не пробил себе шею.       — ЗАЧЕМ?!       Глупо. Ох, как же глупо!..       На рык мгновенно отозвались кружащие вокруг твари, начав двигаться к источнику звука. Туда, где их ожидало сочное мясо в лице мечтающего гром и молнии взглядом бога и тупой мозг попытавшегося покончить с собой припиздёныша мученика.       — Людям нужна пища, что ты приносишь. Это была бы маленькая цена за спасение базы. По приходу обратно лишь стоило сделать вид, будто ты убрал палача раньше, чем тот успел выполнить указание.       — ИДИОТ!       Не было, блять, печали.       Подхватив выпавший нож и самого суицидника за руку, Ханма рванул к ближайшему тайнику, коих успел немало наделать за время своих вылазок.       Первая тварь появилась не то чтобы внезапно, но тем не менее во встрече с ней на пути было мало приятного. Отпустив на миг руку запыхавшегося парня, Ханма крутанулся на месте, рубя зомбаря по горлу и, на второй заход, по коленям. Добротный тесак выдали Ханагаки: тварь рухнула, как подкошенная, и голова при ударе и небольшом со стороны Ханмы пинке дружеской помощи, окончательно отделилась от тела, пролетев футбольным мячом в сторону остальных зомби, чем заставляя на пару секунд тех потерять из-за нового шума изначальный ориентир.       «Быстрее давай! — хотел рычать Ханма. — Что ж ты такой медленный?»       Мысленно говорить подобное человеку, у которого ноги были в половину короче его собственных из-за сильной разницы в росте, не казалось ему чем-то глупым. Но вот вслух говорить это же — да. Так что, молча сцапав Ханагаки за шиворот, Ханма быстрым шагом поволок его прочь, пока зомби, сильно шумя, потеряли звук их возни из виду.       Ханма действительно был единственным, кто мог выходить, не боясь, в одиночку и возвращаться с полным еды рюкзаком. Но это не потому что он какой-то особенный сверхчеловек, а потому что сумел ещё на начале всего этого обосралипсиса заметить одну интересную вещь: больных и отравленных спиртом зомби не трогали. А те, кого всё же куснули, ещё долго не могли обратиться в подобную укусившему себя тварь. Словно вирус сам не хотел приживаться у такого носителя.       Так что…       Распахнув до конца дверцу в проломанном, а потому не особо заметном искавшему по обычаю цельные вещи глазу прочих людей шкафчике, Ханма выхватил банку чего позабористей и принялся насильно вливать саке в Ханагаки, пока тот, резко очухавшись, не стал отбиваться. Совсем слабо. Почти незаметно для Ханмы, сжимающего чужое лицо так, что закрыть рот было попросту невозможной задачей.       — Глотай и не смей выплёвывать, — угрожающим шёпотом велел он, сливая в урчащий желудок бедняги всё до последней капли. Этой дозы как раз должно было хватить, чтобы достигнуть нужной стадии опьянения, при которой зомбарям становилось на тебя фиолетово. Настолько, что можно было пойти к ним в толпу обниматься. И да, Ханма сам пробовал и потому знает, о чём говорит.       Содержимое второй бутылки осело в собственном животе. Гадость редкостная и жжёт нещадно ввиду спешки. Но что уж поделать? Погоня обязывает.       — Вкусно? — спросил он у того, кто как будто учился дышать заново.       — Ща блевану, — прохрипел Ханагаки, за что тут же отхватил лёгкую оплеуху.       — Только попробуй, дурила суицидальная!       Но внезапный прогресс от мужчины в тот момент не укрылся. Впервые парень пускай и косвенно, но сказал о себе «я». Давно стоило провести с ним подобную шок-терапию, раз уж Ханагаки оказался не плохим таким человеком. Эх, сколько времени даром потеряно! А могли бы с самого начала бродить по миру вместе.       Впрочем… почему бы сейчас не начать всё навёрстывать? Ханагаки уже показал себя, как осторожного и умного человека. Да, придётся хорошенько поработать над поднятием его самооценки. Но Ханма никогда не любил лёгких задачек и простых выходов из ситуации. Именно из-за этой черты своего характера он, пожалуй, позволит тем дармоедам из-за стены в последний раз бесплатно на себе прокатиться. Оставит военным придуркам еду в месте, докуда они точно смогут дойти без потерь. И только потом скроется навсегда. Аривидерчи, свинота! Этакий красивый способ козырнуть средним пальцем перед эпичным уходом в закат.       — Зачем напиваться? — хватаясь за рот, вопросил ещё пока ничего не подозревающий будущий компаньон.       — Для того, чтобы тебе, такому увечному, перейти в наших реалиях выживаний с уровня «хард» до «комфорт плюс», — Ханма хлопнул его по спине и пошёл прямо на агрессивно настроенную толпу нелюдей. — Оставайся со мной, мелкий, и я покажу тебе, как надо заботиться о других правильно!       — Зачем… тебе это? — распахнув в шоке глаза, Ханагаки смотрел, как зомби обтекают фигуру психически неустойчивого разведчика, не пытаясь куснуть, пусть и принюхиваясь, будто к когда-то бывшей добыче.       — Я ведь боженька, — Ханма продолжал удивлять: подхватив одну из молодых недодевушек, он закружил её в лёгкой пародии на бальный танец. — Мне на роду написано помогать глупым и обездоленным. Ты не станешь для меня исключением. Но в твоём случае всё же придётся как следует поработать мозгами, так как ты явно не такой тупой, каким хочешь себя показать, Ханагаки. Ну? Что скажешь?       Ближайший из змбарей, слепой, словно Вий, обойдя Ханагаки по кругу, двинулся к месту, откуда они вышли до этого. Второй также не проявил к пьяному особого интереса.       Третьего парень обогнул сам, стремительно зашагав вперёд к своим будущим изменениям. В обманчиво нежные, но от того не менее бережливые руки единственного, кого он без капли иронии уже через месяц будет называть не иначе как: «Шуджи, Бог мой».