Supplier et pleurer

Рон. Рон. Рон. Имя этого недоумка Гермиона слышала слишком часто в последнее время, чаще всего у себя в голове. — Так почему Мистер Уизли не с вами? — Профессор Макгонагалл всё не отставала от гриффиндорки, задавая очередной вопрос. Гермиону уже вымотал этот диалог, девушка была измотана первым днём обучения и ей хотелось как можно скорее уйти отдыхать. — Он считает, что оканчивать школу не обязательно, — Грейнджер хотела остановиться на этом, но почему-то продолжила. — Говорит, что он герой войны, и, видите ли, ему уже прислали сотню писем с приглашениями на работу, а мы тратим год впустую, пытаясь получить образование! Под конец своего монолога Гермиона почти перешла на крик, но сумела сдержать себя в руках и вовремя остепениться. Для гриффиндорки был унизителен тот факт, что одно лишь имя её бывшего парня могло вывести её на эмоции. Она осознавала свою слабость. Гермиона действительно старалась не говорить о нём, не думать о нём, не смотреть на него. Не говорить. Не думать. Не смотреть. Рон и Гермиона почти не контактировали, а когда всё же приходилось, они старались поддерживать нейтралитет, иногда даже играя друзей на публике. Но в глубине души она сгорала от ненависти к нему. К сожалению, ненависть — такое же сильное чувство, как и любовь. — Вот оно что, ну что ж, в любом случае я рада вас видеть! — вполне спокойно ответила Профессор. Гермиона искренне улыбнулась, без слов давая понять Минерве, что тоже очень рада её видеть. — На самом деле, я позвала вас чтобы поздравить, Мисс Грейнджер, — загадочно произнесла Профессор Макгонагалл. Гермиона вопросительно хмыкнула, неловко осмотревшись по сторонам. — Спасибо, а с чем? Минерва медленно протянула девушке красный значок. Грейнджер в недоумении уставилась на небольшую железную брошку. Надпись, выведенная золотым цветом, привлекла её внимание: «Староста школы». — Гермиона, ты будешь старостой школы! — Профессор громко хлопнула в ладоши и искренне улыбнулась.

✦•······················•✦•······················•✦

— Так значит ты не будешь жить в башне Гриффиндора? — Поттер был расстроен. Он ещё сидя в купе представлял, как они будут играть в шахматы в гостиной и болтать о всякой ерунде. — Да, но, Гарри! Я староста школы! Рон всегда мечтал стать старостой, а теперь его мечта у меня в руках, — Гермиона протянула раскрытую ладонь, в которой лежал значок, но, не увидев восторга в глазах друга, дополнила: — Я буду приходить к вам с Невиллом по вечерам, обещаю. Гарри мельком взглянул на ладонь подруги, направляясь к портрету Полной Дамы. — Гарри! — Добрый вечер! — Поттер поздоровался с женщиной на портрете, игнорируя Гермиону. — Тыквенный сок. Полная Дама начала что-то бубнить о бесконечном потоке студентов, ходящих туда-сюда и мешающих ей тренироваться в пении, но гриффиндорцы, даже не пытаясь её выслушать, быстро прошли в проём за картиной. Оказавшись в просторной гостиной, где сейчас почти никого не было, они устроились на диване у камина. — Во-первых, ты большая молодец, Гермиона,— начал говорить Поттер, взмахивая палочкой чтобы зажечь огонь в камине. — А во-вторых, ты, даже радуясь своей победе, упоминаешь Рона! Грейнджер опустила голову, переведя взгляд на свои туфли. С Гарри правило «Не говорить. Не думать. Не смотреть» не всегда работало. Гермиона аккуратно прицепила значок на свою мантию и положила руки на колени, рвано выдохнув. — Я понимаю, что часто говорю о нём, — девушке нелегко давалось так открыто говорить о своих чувствах, даже со своим лучшим другом. — Мне кажется, я всё ещё его люблю. Поттер выдохнул и обнял подругу, нежно поглаживая её по спине. Признание не было столь удивительным для него, сколько для самой Гермионы. Девушка сильно зажмурила глаза, почувствовав, как что-то больно сжимается внутри. Наверное, ещё полгода назад она бы уже заплакала, но почему-то сейчас слёз не было. Гермиона, Гарри и Рон пережили несколько тяжелых месяцев войны, и сейчас все проблемы и огорчения казались ей не такими значительными, какими раньше. Разбитое сердце не могло её сломить, не могло вызвать сильную грусть. Горечь утраты могла. Всё-таки чувство страха за свою жизнь и жизнь близких намного более пугающее, чем просто разбитое сердце. Грейнджер усмехнулась своим мыслям, и тут почему-то руки Гарри перестали скользить по её спине, он немного отстранился. — Герми? — похоже, она фыркнула вслух. Грейнджер не было страшно до конца своих дней жить без отношений, её пугала лишь одна мысль: вдруг Тёмный Лорд или его последователи вернутся. И с ними вернётся весь тот ужас, от последствий которого Гермиона всё ещё избавлялась.

✦•······················•✦•······················•✦

— Эм, извините! — мужчина на картине продолжал храпеть. — Извините, пожалуйста, мне правда надо войти! Послышался скрипучий звук, картина немного приоткрылась. Гермиона, с котом на руках, вся обвешанная сумками, застыла. Мужчина с портрета так и не проснулся, пароль она не называла, значит, кто-то открыл ей дверь с другой стороны. Гермиона ещё с полсекунды пялилась на проём, пока не решилась всё же войти, таща все свои пожитки за собой. Они с Гарри до позднего вечера сидели в гостиной, анализируя поведение и чувства Гермионы. Друг уснул прямо на диване, ей не хотелось его будить, так что пришлось самостоятельно собрать и вынести чемоданы, вещи из которых, слава Мерлину, она ещё не успела разложить до конца. Прошлый староста Гриффиндора не вернулся в Хогвартс, поэтому назначили Невилла; он в данный момент был на вечернем обходе, других студентов ей просить о помощи не хотелось. В общем, Гермиона решила, что она сильная и самостоятельная и сможет сама дотащить все свои вещи вместе с котом до башни старост. Девушка явно переоценила свои возможности, даже используя левитацию, ей было затруднительно нести все свои сумки. Но как же ей не терпелось узнать, с кем именно она живёт! Гермиона тихонько зашла в башню. Оказавшись в небольшой гостиной, она пришла в восторг настолько, что непроизвольно открыла рот и отпустила кота, который тут же ринулся в сторону. Всё вокруг было в приятных желтовато-красных оттенках. Гермиона осмотрелась по сторонам: камин, книжный шкаф, который уже был уставлен различной литературой, небольшой диван и два кресла — одно бордовое, другое почему-то изумрудного цвета. Девушка нахмурилась. Некрасивое, слишком выбивается из цветовой гаммы. Невероятной красоты винтовая лестница вела на второй этаж, где находились три двери, на одной из которых Гермиона разглядела изумрудную табличку, оттенком точь-в-точь как кресло. — Грейнджер, ради Салазара, убери от меня это животное. Мужской голос прорезал тишину, возвращая Гермиону к действительности. Она резко обернулась, наблюдая такую картину: Драко Малфой стоял, как всегда, в своём идеально чёрном костюме, пытаясь аккуратно отодвинуть кота, трущегося об его ногу. Вся его идеально чёрная штанина покрылась рыжей шерстью, что повеселило Гермиону; она закрыла рот рукой, пряча улыбку. — Блять, Грейнджер, я серьёзно говорю! Гриффиндорка сбросила с себя одну из сумок и ринулась спасать кота, пока Малфой не додумался пнуть его прямиком в камин. Подхватив Живоглота на руки, Гермиона сделала пару шагов назад, чтобы полностью рассмотреть Малфоя. — Ты второй староста школы. — Вау, пять очков Гриффиндору за догадливость. — Ты не знал, что я буду старостой? — из всех возможных, Гермиона, почему-то задала именно этот вопрос. — Жить в одном помещении с грязнокровкой не слишком унизительно для тебя? Отвратительное слово, словно острый кинжал, прилетело в Малфоя, напоминая о том, кем он был и, наверное, кем остался в глазах гриффиндорки. От этих мыслей Драко непроизвольно поморщился. Гермиона прикусила губу, прижав Живоглота сильнее к груди. Она не боялась Драко, вовсе нет. Да, он был Пожирателем Смерти, но не убийцей. Когда шёл суд над Малфоем, Грейнджер изучила всю его биографию, по крупицам собирая информацию о нём. Она очень старалась улучшить положение Драко, сделать его жертвой обстоятельств. Сейчас, спустя два месяца с последней их встречи, видеть человека, о котором, казалось бы, знаешь всё, было очень необычно. Скользя взглядом по его фигуре, Гермиона заметила, что он немного вытянулся, лицо стало как будто более бледным, а ещё он... подкачался? — Приговор вынесли в конце августа. Меня держали взаперти почти два месяца, развлечений было не особо много, — будничным тоном сказал Малфой, бессмысленно поправляя пуговицу на рубашке. Он что, читает мои мысли?! Гермиона почувствовала, как кровь скапливается в области щёк, придавая им розоватый оттенок. — Я не знал, кого именно назначили второй старостой, но догадывался, что это будешь ты. — И что, тебя устраивает со мной жить? — Лучше, чем в подвале Визенгамота, — Драко пожал плечами. — Но ведь я... — Грейнджер, — Малфой неожиданно перебил её, угрожающие поднимая указательный палец. Он сделал несколько шагов вперёд, почти полностью сокращая расстояние между ними. — Мне абсолютно наплевать на то, что ты не чистокровная волшебница. Гермиона замерла, не в состоянии даже вздохнуть, настолько она была поражена словами слизеринца. Похоже, война действительно сильно повлияла на каждого из них. Драко шумно сглотнул и принялся рассматривать вещи в гостиной: входная дверь, кресло, шкаф, о, его любимая книга, класс. Слизеринец убрал руки в карманы, всё же решаясь взглянуть в глаза гриффиндорки. Почему-то Малфою показалось, что цвет у них точь-в-точь как у огневики. Он даже хотел поделиться этой мыслью с Гермионой, но вовремя остепенился. В итоге старосты продолжали стоять в тишине. Спустя ещё несколько секунд молчаливых гляделок Малфой медленно направился в сторону лестницы. Гермиона проследила за тем, как Драко зашёл в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Изумрудная табличка тут же заискрилась. Грейнджер сделала несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть проявляющуюся на ней надпись: «Драко Малфой».