Supplier et pleurer

Дни тянулись очень медленно. Гермиона потихоньку привыкала к новому темпу жизни: без войны, без страха, без смерти... Хотя от мыслей о последнем невозможно было избавиться. Война унесла жизни многих, и память о них навсегда останется в сердцах людей, и Гермиона не была исключением. Она всё время вспоминала тех, кого больше нет рядом, постоянно прокручивая в голове: «а если бы?» Но никакое «если бы» не изменит исход войны. Не существует заклинания, способного воскрешать. Все дни были похожи друг на друга и одинаково скучны. Днём она с Гарри и Невиллом посещала занятия, потом сидела в библиотеке или у себя в комнате, делая уроки. Под вечер она приходила в гостиную Гриффиндора, чтобы поболтать с друзьями. В башню старост она возвращалась совсем поздно. С Малфоем они не общались, от слова совсем. Максимум перекинулись парой фраз, обсуждая организационные моменты. Иногда Гермиона пересекалась с ним в гостиной, даже не так: она всегда пересекались с ним в гостиной. В основном Грейнджер приходила в башню старост за полночь; статус старосты школы позволял ей передвигаться по замку после комендантского часа без ограничений. В это время Драко всегда сидел у камина в своём дурацком изумрудном кресле, читая книгу. Но как только она переступала порог гостиной, Малфой вставал и уходил к себе в комнату. И так каждый раз. Не то чтобы Грейнджер придавала этому значение. Наверное, он просто привык читать у камина, а в компании Гермионы делать этого не хотел. Но когда это повторилось уже раз десятый, гриффиндорка решила, что стала для Драко неким ориентиром, когда стоит прерваться и идти спать. Довольно своеобразный способ ориентироваться во времени, но у каждого свои причуды. Грейнджер нравилось проводить время с Невиллом и Гарри, но ей очень не хватало Уизли, причём всех. Отсутствие рыжих макушек в замке было для неё очень непривычным. Если с Роном всё понятно, то Джинни, наоборот, хотела продолжить обучение. Но Молли настояла на том, чтобы младшая дочь пока поработала с Роном и Джорджем во «Всевозможных волшебных вредилках». Это не было удивительным: многие родители пока боялись отправлять детей обратно в Хогвартс. Профессор Макгонагалл считала, что в следующем году, когда всё устаканится, количество студентов увеличится. Гермионе это казалось логичным. По Уизли скучала не только Грейнджер. Гарри вернулся в Хогвартс без девушки и лучшего друга. Конечно, они слали друг другу письма, а также регулярно общались через каминную сеть. Но Поттеру всё равно было тяжело без Джинни и Рона. Гермиона это понимала, стараясь как можно больше времени проводить с другом. Под конец второй недели обучения друзья совсем раскисли. В их вечерние разговоры проникла ностальгия и темы о том, как им хорошо было раньше. Несмотря на натянутые отношения с Роном, гриффиндорка начала чаще о нём думать, подтверждая свою догадку о «неутихающих чувствах». Она отправила ему пару писем, но так и не дождалась ответа. Гермиона даже не была уверена, читал ли он их или сразу выбрасывал. — Гермиона, ты будешь есть свой маффин? — Грейнджер отрицательно помотала головой, покидая свои мысли. — Спасибо! Невилл сразу же схватил выпечку и засунул её в рот. Целый маффин! Нормальный вообще? — Невилл, до конца обеда ещё много времени, необязательно так спешить, — Гермиона улыбнулась, подперев щёку рукой. — Провто маффины отпат! — из рта гриффиндорца полетели крошки. Из-за того, что Невилл говорил с набитым ртом, он подавился. Гарри закатил глаза, хлопая друга по спине. — Ну что такое? — Долгопупс продолжал неистово кашлять. — Рона нет, ты теперь будешь давиться едой? Все трое заметно погрустнели. Невилл перестал кашлять. — Гермиона, — Гарри как можно скорее решил перевести тему разговора. — Я почему-то не спрашивал, как тебе живётся с Малфоем? Ты ничего не рассказываешь. Невилл перевёл взгляд с Поттера на Грейнджер и закивал головой. Говорить он ничего не стал, потому что всё ещё пытался пережевать маффин. — Ну, — как-то неуверенно начала гриффиндорка, — В самый первый день я спросила, нормально ли ему будет со мной жить. Он сказал, что ему без разницы на то, что я грязнокровка. — Да ну? — Невилл пережевал маффин. — Я тоже удивилась! Война поменяла всех нас, и Малфоя, наверное, это тоже коснулось. Он как и мы сражался, хоть и не на нашей стороне. В конце концов, ему просто не оставили выбора. Малфой вырос в семье Пожирателей, и, наверное, ему суждено было им стать. Возможно, он на самом деле не такой плохой человек. Гарри фыркнул. — А я вырос в чулане под лестницей, но ведь не стал домовым. — Гарри, это совсем другое... — Нет, Гермиона, это не другое. У Малфоя был выбор, и он выбрал тёмную сторону. Конечно, он изменился. Волан-де-Морта больше нет, всего его приспешники, по большей части, в Азкабане. Просто теперь у Малфоя меньше единомышленников вокруг, идеология его не изменилась. — Он жить хотел, Гарри. Всё его окружение — это Пожиратели и их семьи. Перейти на другую сторону значило отказаться от всего, что у него было: семья, друзья, дом в конце концов. Конечно, мы точно не знаем, что происходило у него в семье. Но в любом случае, я уверена, что рос он не в самой дружелюбной обстановке. А идеология у человека может меняться, это не то чтобы за гранью фантастики. Невилл смотрел то на Гарри, то на Гермиону, время от времени открывая рот, чтобы что-нибудь вставить. Так и не решившись ничего сказать, он принял решение продолжить есть. — Ради Мерлина, Гермиона, — Гарри не на шутку разозлился. — Он плевался желчью на протяжении семи лет! Малфою это нравилось: издеваться над другими, унижать всех подряд. Он, блять, получал от этого удовольствие! Люди не могут поменяться за одно лето, ты слишком наивна. Ах да, просто напомню: ты сейчас защищаешь бывшего Пожирателя Смерти. Гарри с гневом ударил по столешнице обеими руками и встал из-за стола. Он бросил на Гермиону яростный взгляд, тяжело дыша. Однако Грейнджер не собиралась так легко уступать; она тоже поднялась, чтобы находиться с Поттером на одном уровне. — Гарри, он был ребёнком! Он просто перенял модель поведения отца! Да, характер у него ужасный, да, он бывает грубоват. И да, Гарри, он бывший Пожиратель Смерти. Но он не убийца. Война способна сильно менять людей, в лучшую или худшую сторону зависит от обстоятельств. Почему ты просто не хочешь принять тот факт, что людям свойственно меняться? Малфой здесь, потому что суд принял это решение. Если бы он хотел обзывать и унижать всех подряд, он бы это делал, никто ему этого не запрещал. Но Малфою больше не для кого притворяться. Раздался звук бьющегося стекла, по столу разлился тыквенный сок. Тарелки полетели на пол, разбиваясь об каменный пол. Это сделал Гарри, не справившийся с эмоциями, хоть и не специально. В Большом зале было не так уж много народу, поэтому все, кто на данный момент находился здесь, смотрели на гриффиндорцев. Несколько третьекурсниц, сидящих недалеко от Гарри, Невилла и Гермионы, завизжали и повскакивали со своих мест, испугавшись звука бьющейся посуды. Начался полный хаос: все, кроме Невилла, отошли от этих двоих подальше, потому что Гарри и Гермиона начали буквально кричать друг на друга. Они взмахивали руками, хлопали по столу и спорили, спорили, спорили. Невилл пытался их остановить, как мог: — Ребята, ну вы чего, это же всего лишь Малфой! — Вот именно, Гермиона, это же всего лишь Малфой, зачем ты его так защищаешь?! — друзья на секунду замолчали. Поттер взмахнул палочкой, видя, что Гермиона не собирается продолжать говорить. — Репаро! Посуда начала аккуратно собираться по кусочкам и медленно возвращаться на свои места. Гермиона стояла неподвижно, смотря то на Гарри, то на посуду. Это удивило гриффиндорца, который ждал продолжения спора. Он провёл ещё несколько секунд в ожидании, когда Грейнджер что-нибудь произнесёт, но гриффиндорка продолжала стоять и молча смотреть на него. — Гермиона, ты в порядке? — Не дождавшись ответа, Гарри сложил палочку в карман и быстрым шагом направился на выход из Большого зала, попутно крича собравшимся вокруг них зевакам: «Идите уже дальше по своим делам!» Как только Поттер сдвинулся с места, Гермиона столкнулась с парой глаз цвета стали. Именно из-за хозяина этих глаз она только что поссорилась с лучшим другом. Гриффиндорка понимала, почему ей так важно было защитить Малфоя. Нет, не то чтобы она стояла именно на его защите, скорее её просто достала несправедливость. Она была везде, тенью преследовала её весь последний год. И сейчас, когда, казалось бы, справедливость восторжествовала, любое проявление несправедливости раздражало её особенно сильно. После всего пережитого ей очень хотелось жить в мире, где царят честность и правильные поступки. Возможно, Гарри прав: она просто слишком наивна. Но Гермиона всё равно стремилась видеть лучшее в людях — не только в Малфое, но и во всех окружающих. И она всё ещё считала, что люди способны меняться, в лучшую и в худшую сторону. Грейнджер снова и снова прокручивала в голове слова Гарри: «Вот именно, Гермиона, это же всего лишь Малфой, зачем ты его так защищаешь?!» Снова и снова, раз за разом, эти слова звучали у неё в голове. — Гермиона, всё хорошо? — Невилла пугала подруга, которая уже довольно долго не двигалась, смотря в одну точку. Но девушка его не слышала. Фраза Гарри повторялась в её мыслях как заевшая пластинка, у Гермионы не получалось думать ни о чём другом. Она сильно зажмурилась, желая, чтобы всё это быстрее прекратилось. — Гермиона?! — Невилл попытался дотронуться до руки подруги, та не реагировала. Слова становились громче, гриффиндорка стала терять ориентацию в пространстве. — ГЕРМИОНА! Сконцентрироваться на чём-то другом у Грейнджер не получалось. Через ещё несколько секунд она свалилась на пол, теряя сознание из-за адской боли в голове. Невилл тут же перепрыгнул через стол, чтобы оказаться на её стороне. Он попытался потрясти подругу, чтобы привести в сознание, но та никак не реагировала. — Пожалуйста, позовите кого-нибудь, целителей, профессоров... КОГО-НИБУДЬ! — К Невиллу с Гермионой тут же начали подбегать неравнодушные студенты со всех факультетов. Большой зал опять заполнил хаос: дети бегали туда-сюда, подошедшие профессора пытались успокоить взволнованных учеников, Невилл продолжал кричать, даже когда к Гермионе подбежала целительница. — Всё в порядке, успокойтесь, она просто… — женщина на секунду замялась, — …спит, причём очень крепко.