Supplier et pleurer

Гермиона сидела у камина в гостиной башни старост, её взгляд раз за разом непроизвольно возвращался к пустующей изумрудной дощечке на двери Малфоя. Если хозяин был внутри, на табличке появлялось его имя. На её собственной двери висела такая же, только бордового цвета. На самом деле, Грейнджер до конца не понимала их смысла. С одной стороны, это было удобно — заходишь и сразу видишь, кто находится в башне. С другой — зачем ей знать, у себя Малфой или нет? Поджав под себя ноги, девушка с упоением читала книгу, выкраденную из библиотеки. Все ключевые моменты она уже перенесла в свой любимый блокнот — темно-красный, с тканевой обложкой и инициалами, выведенными золотой краской. Этот блокнот когда-то подарил ей Рон... Том же она нашла почти случайно. Разыскивая материал об обливиэйте и заклинаниях, вызывающих навязчивые сны, она наткнулась на него на самой дальней полке. Пролистав из любопытства, Гермиона остановилась на главе, посвящённой точечному стиранию памяти. Именно это и приковало её внимание. Возможности использования окклюменции поражали. Гермиона знала, что Северус обучал этому умению Гарри, но вряд ли те уроки можно было назвать успешными. В общем, окклюменция — это сложнейшее умение, и далеко не каждый волшебник мог им овладеть в полной мере. И хотя Грейнджер нередко величали умнейшей ведьмой столетия, а в академических рейтингах она неизменно занимала первую строчку, навыком окклюменции девушка не владела. По крайней мере, была в этом абсолютно уверена. Гермиона закончила чтение глав о стирании памяти и сделала для себя неутешительные выводы: 1. То, что она видела в беспамятстве, было не сном, а обрывком реального воспоминания. 2. Её обморок спровоцировал триггер — фраза Гарри заставила сознание выдернуть из забвения вырезанный фрагмент. 3. Она, несомненно, использовала окклюменцию, чтобы защитить разум. И это было странно, ведь Гермиона считала, что не владеет этим навыком. 4. Озеро — это её собственная ментальная защита. За толщей льда она спрятала свои настоящие воспоминания. 5.Вернуть память самостоятельно не получится. Только триггеры смогут пробить эту защиту. Некоторые из них могут вызывать головные боли и принудительные «просмотры» воспоминаний, приводящие к потере сознания. 6. Судя по тому, что ей удалось разглядеть в обрывке, именно Рон стёр ей память. Грейнджер устало откинулась на спинку кресла, прикрыв лицо блокнотом. Ну вот, скучно было жить, а теперь получай — обливиэйт, Рон, Малфой. Нужно было как-то разбираться во всей этой каше. Девушка опустила блокнот и в оцепенении уставилась на огонь в камине. А чему теперь вообще можно верить? Какие из её воспоминаний изменены, а какие стёрты? Всё, что она считала правдой, могло оказаться ложью. И как во всей этой истории замешан Малфой, на которого так яростно злился Рон в её воспоминании? Сама она сейчас злилась не меньше. В первую очередь — на себя. Как она могла допустить, чтобы такое произошло? А во вторую очередь — на Рона. Как он посмел стереть ей память? Он не имел на это никакого права! И ведь даже обсудить эту ситуацию с Гарри и Невиллом нельзя, ведь всё упирается в две запретные темы: Рон и Малфой. Гермиона понимала, что рано или поздно придётся поговорить с друзьями. Но это произойдёт только после того, как она сама хоть немного наведёт порядок в собственной голове. Гермиона откинула блокнот на журнальный столик и зашагала кругами по гостиной, пытаясь переварить сложившуюся ситуацию. Рона так и хотелось схватить за плечи и вытрясти из него всю дурь. Но, с другой стороны, один Мерлин знает, на что этот идиот ещё способен. Да и несмотря на всю ярость девушки, её чувства к Уизли никуда не делись. Дааа, Гермиона. У тебя, кажется, напрочь отсутствует чувство достоинства. Гриффиндорка резко остановилась. Что вообще с ней творится? Хотя, возможно, Рон хотел как лучше. Уберечь её от чего-то. Ведь она и сама поступила так же со своими родителями... Девушка нахмурилась и в раздражении уронила голову на ладони. Вот только от чего её точно не нужно было беречь, так это от её собственных воспоминаний! Она взрослая и ответственная волшебница, способная сама решать, что ей помнить, а что — нет. Мыслительный поток Гермионы прервал щелчок открывающейся двери. В гостиную, не скрывая усталости, вошёл Малфой. Мельком окинув её взглядом, он направился к лестнице. Грейнджер молча следила за его передвижениями, твёрдо решив для себя больше не вступать с ним в диалог. Дело было не в обиде — обижаться на Малфоя не имело смысла, они ведь не друзья. Но его демонстративное игнорирование действовало ей на нервы, и она решила отвечать ему молчанием. Всё, казалось, шло по плану: сейчас Драко скроется у себя в комнате, Гермиона вернётся к самокопанию, и каждый займётся своим делом. Но в нос гриффиндорки ударил тот самый, как она решила в библиотеке, неуловимый аромат. Это был запах табака — самый обычный. Отец Грейнджер курил много лет, и она могла узнать этот запах из тысячи, особенно когда он был таким резким, будто сигарету затушили только что. — Стой! — Малфой обернулся с выражением полного недоумения, замерев на верхней ступеньке. — Чего тебе? — Ты что, курил? — Гермиона сделала несколько шагов по направлению к лестнице и застыла внизу, устремив на слизеринце пристальный взгляд. Малфой усмехнулся, проведя рукой по волосам. Интересно, почему Грейнджер это волнует? — Да, — коротко бросил он. Ну а какой, интересно, ответ она ждала? «О, нет, простите, многоуважаемая староста девочек, я больше так не буду». — Магловские сигареты? Где ты их вообще взял? — Гермиона развела руками, и её тон стал откровенно дотошным. Ухмылка сползла с лица слизеринца. Ну конечно, умнейшая ведьма... — Может, я трубку курил? — От трубки запах был бы совсем другой. — Да неужели... — Малфой, — Гермиона закатила глаза, — аромат трубочного табака даже близко не стоит с запахом сигарет. В трубке — чистый табак, а в сигаретах кроме него ещё бумага, фильтр и куча химии... — Ладно, ладно, Грейнджер, я понял. И что теперь? Поведёшь меня к директору? Или лишишь баллов Слизерин? Тишина, резко оборвавшая словесную перепалку, повисла в воздухе. Гермиона сама не понимала, зачем вообще ввязалась в этот разговор. Её попросту удивил сам факт — Малфой курил магловские сигареты. И в этот момент чистое любопытство перевесило данное себе же обещание не заговаривать со слизеринцем. Девушка медленно развела руками, опустив взгляд. В её жесте читалась полная растерянность. — Ничего. Теперь уже ничего... Малфой ещё несколько секунд молча смотрел на задумавшуюся гриффиндорку, затем резко развернулся и направился к своей комнате. Уже взявшись за ручку двери, он почему-то остановился, обернулся и снова взглянул на Гермиону — она по-прежнему стояла на том же месте. — Симус Финниган продаёт их по воскресеньям в Хогсмиде. Прежде чем Грейнджер успела что-либо ответить, дверь в комнату Малфоя захлопнулась, а на изумрудной табличке проявилось его имя.

✦•······················•✦•······················•✦

Гермиона сожгла тридцать три рукописи — тридцать три написанных ею истории. С того момента, как она поняла причину своего обморока, было принято решение не делиться своими догадками с целителями. Рано или поздно они всё равно сдадутся и спишут всё на переутомление. Тем более, обмороки больше не повторялись. А даже если новый триггер снова вызовет потерю сознания, у неё теперь есть запас — около двух минут, чтобы успеть «упасть» в укромном месте. Сейчас же гриффиндорка усердно сочиняла свой сон для отчёта. Сюжет она выдумывала с нуля, старательно избегая любых намёков на обливиэйт. Грейнджер перевела взгляд на часы. Половина двенадцатого ночи — через тридцать минут её день рождения. Девятнадцатое сентября в этом году выпадало на субботу, а значит, можно будет отоспаться, прийти попозже на завтрак и спокойно провести день с Гарри и Невиллом. Вернув взгляд на пока ещё чистый пергамент, Гермиона вспомнила о своих любимых лилиях, стоявших на подоконнике. Она забрала их из больничного крыла и до сих пор поддерживала их свежесть заклинаниями. Как оказалось, их прислал Рон, узнав, что она попала в больничное крыло. При нынешних обстоятельствах Гермиона была на него так зла, что минуту назад, испортив пергамент с тридцать третьей историей (пролив на него чернила), она ещё и невольно заставила цветы завять. Лилии было жалко. Рона — ни капли. Гермиона заколдовала перо, и пятнадцать минут спустя её «рассказ о сне» был готов. Честно говоря, более бессвязного бреда она в жизни не сочиняла. Какие-то коты, цветы и друзья — сюжет строился на том, что было в комнате и что первое приходило в голову. Писать тридцать пятый рассказ у неё уже не было сил, поэтому, откинувшись на спинку стула, Гермиона смирилась с тридцать четвёртым. Гриффиндорка уже начала погружаться в сон, прикрыв глаза, как вдруг в её дверь постучали. — Да? — Малфой совсем сбрендил? Дверь тут же распахнулась, и в комнату бесцеремонно ввалились три фигуры. Первым шагнул Гарри с тортом в руках и улыбкой до ушей, следом Невилл с небольшой коробочкой в праздничной обёртке, а за ними — хрупкая девушка с огромным розовым шаром. — Луна! — Гермиона подскочила с места, крепко обнимая подругу. — Что ты здесь делаешь? — Поздравляю тебя с днём рождения, конечно! — Девушка получила лёгкий удар в плечо от гриффиндорки. —Ладно, ладно. Мы с папой решили, что мне самое время вернуться в Хогвартс. Грейнджер искренне улыбнулась, вновь обнимая подругу. — Гермиона! — привлёк её внимание Невилл. — Мы пришли поздравить тебя с девятнадцатилетием! Он обернулся к Гарри, что-то прошептал ему на ухо и притянул к себе Полумну. Все трое выстроились перед Гермионой в один ряд, сияя от счастья. — Раз, два, три... — Шёпотом скомандовал Поттер. А дальше, под безудержный смех Гермионы, все трое дружно запели «С днём рождения». Честно говоря, более фальшивого исполнения она в жизни не слышала, что делало сцену ещё комичнее. Грейнджер вручили подарок, торт и привязали шар к её запястью, словно маленькой девочке. Теперь, позабыв обо всех проблемах, она сидела на полу в кругу друзей, распаковывая подаренную ей небольшую коробочку. Как в детстве, она порвала праздничную бумагу и с искорками в глазах вытащила свой подарок. — Вау... — Гермиона не могла отвести взгляд от золотой цепочки, явно сделанной на заказ. В крошечном кулоне помещалась целая вселенная. Можно было вечность разглядывать в этом маленьком шарике планеты, созвездия и звёзды, которые непрестанно кружились туда-сюда. Гриффиндорка подняла цепочку так, чтобы кулон закрыл свет от настольной лампы. На её лице заплясали разноцветные блики, а губы растянулись в благодарную улыбку. — Это была идея Луны, — тихо, чтобы не нарушить волшебство момента, прошептал Гарри. — Спасибо. — Гермиона подняла на друзей благодарный взгляд. — Вам всем... Было уже почти полвторого ночи, когда друзья наконец покинули комнату гриффиндорки. За полтора часа празднования они успели съесть почти весь торт, умудриться разбить любимую кружку Гермионы и перепробовать несколько настольных игр. И вот, со словами: «Вы мне теперь должны новую кружку!» — именинница выпроводила гостей за дверь. Ну, почти всех. — Гермиона! У меня есть для тебя ещё кое-что, — Луна оглянулась, проверяя, ушли ли мальчики. Блондинка протянула подруге небольшой конверт и маленькую коробку. — Это передал Рон. Мы встретились в «Всевозможных волшебных вредилках» перед моим отъездом. Гермиона взяла в руки неожиданный презент, недоумённо глядя на Луну. Та лишь обняла её на прощание и выскользнула из комнаты раньше, чем Грейнджер успела что-либо сказать.