Gomi

Воздух Нью-Йорка был самым лучшим по утрам. Такой свежий, прохладный и полный обещаний в два часа ночи подняться на пробежку в пять утра или начать готовиться к сессии за пол года.  Хан Джисон парил над землёй, раскинув руки, чувствуя, как этот самый ветер свистит в ушах и треплет волосы. Внизу город напоминал гигантский, оживлённый муравейник — желтые такси, словно бусинки, перекатывались по улицам, а голоса людей и гудки сливались в отдаленный, почти музыкальный гул. Он готов был изучать часами улицы, проспекты, небо между небоскребами, хоть и видел их раньше уже кучу раз. Но с высоты птичьего полета и ещё выше всё кажется совершенно другим. Волшебным.  Внутренний покой нарушил пронзительный крик. Рефлексы, обостренные до невообразимого обычному человеку уровня, сработали быстрее мыслей. Тело развернулось в воздухе, ноги нашли точку опоры на стеклянном фасаде офисного здания, а из запястьев, почти без его команды, вырвались две тонкие, упругие струи паутины. Все произошло за считанные секунды. Пожилой владелец небольшого цветочного ларька на углу улицы, разгружая ящики, поскользнулся на мокром после утренней полировки тротуаре. Массивная картонная коробка с горшками уже летела ему на голову. Джисон устремился вниз. В последний момент, почти у самой земли, он выстрелил паутиной и мягко приземлился на одно колено между растерянным мужчиной и летящим грузом. Одной рукой он уверенно поймал тяжеленный ящик, а другой поддержал продавца, не давая тому коснуться земли. — Вам стоит быть осторожнее, сэр, — сказал Джисон, стараясь сделать голос глубже и взрослее. Он поставил ящик на место. — Эти тротуары...сегодня особенно скользкие. Мужчина смотрел на него широко раскрытыми глазами, бормоча невнятные от шока предложения и сжимая двумя морщинистыми руками ладонь спасителя. Джисон почувствовал прилив тепла внутри. Это чувство — видеть искреннюю благодарность и восхищение в глазах другого человека  — никогда не надоедало. Оно стоило всех проблем, которые принес ему тот злополучный укус. Перекрыло всю усталость и тревогу, напоминая, ради чего всё это Проблем, которые сразу же напомнили о себе резким продолжительным жужжанием смарт часов, на экране которых горело безжалостное предупреждение: «Физика. Проф. Ли Минхо. 2 МИНУТЫ ДО НАЧАЛА». — Черт! — выдохнул он, понимая, что в это время вряд ли уложится. Герой бросил растерянному цветочнику на прощание короткое «Берегите себя!» и, оттолкнувшись от земли, взмыл вверх, цепляясь паутиной за соседнее здание. Теперь он двигался с предельной скоростью, почти не глядя, перелетал от одного здания до другого. Его ловкость была поразительной, но даже она не могла победить нью-йоркское утреннее движение голубей и неумолимый ход времени. Оказывается, что своеобразное умение летать, не спасает от опозданий так хорошо, как хотелось бы. Ну, или нужно просто не тянуть время до последнего и отрывать сраку от мягкой и теплой постели вовремя.                            

***

Когда Хан, запыхавшийся, влетел в аудиторию инженерного корпуса, все взгляды сразу же устремились на него, нарушившего учебную идиллию. Пара была в самом разгаре. Он опоздал на пятнадцать минут. По-другому просто не получалось, ему ещё нужно было переодеться. Ли Минхо — преподаватель, стоя у доски с идеально выведенными уравнениями, прервался на полуслове. Его острый, изучающий взгляд медленно поднялся от конспектов и уставился на опоздавшего. — Хан Джисон, — произнес мужчина. Его тон был ровным, холодным и негромким, но он прекрасно слышался в любой точке аудитории. Преподаватель Ли никогда не повышал голоса, однако от него всегда исходила такая аура, что в помещении мгновенно воцарялась мёртвая тишина. То ли дело было в сложной дисциплине, которую он вёл, то ли в нём самом. — Как любезно с вашей стороны всё-таки почтить нас своим присутствием. — все знали, что он не любил опоздания, — Мы уже успели вывести три ключевые формулы и начать разбор принципов термодинамики. Надеюсь, вы не сочли данную тему слишком скучной, чтобы присоединиться с опозданием на, — опустил взгляд на левую руку. — пятнадцать минут?  В воздухе повисла тяжелая пауза. Джисон, краснея, пробормотал что-то о пробках в метро и сломанном будильнике, и, не поднимая глаз, проскользнул на свое место в первом ряду рядом с Сынмином, который лишь прикрыл глаза ладонью и медленно качал головой. А ведь он его будил утром и Джисон ему клялся, что уже встал. Теперь к его сладким обещаниям встать не за десять минут до выхода, доверия не будет. Ким не повернул головы, когда боковым зрением заметил неловкое движение совсем рядом с собой. Он молча пододвинул свою открытую тетрадь, полную аккуратно выведенных схем и формул, чтобы Джисон смог видеть пропущенный материал, заодно его переписать. — ...следовательно, — Минхо снова заговорил, обводя аудиторию взглядом, — коэффициент полезного действия этой идеальной тепловой машины будет определяться по формуле… — Он сделал паузу, и его буравящий взгляд скользнул по опущенным в тетради головам студентов, останавливаясь на тёмной макушке Джисоне. — Студент Хан, — позвали его. — Продолжите, пожалуйста. Джисон медленно поднялся. Его голова была абсолютно пуста, эту формулу они разбирали на прошлом занятии. И он правда хотел вчера вечером сесть за повторение конспекта, но ночное патрулирование показалось чуть важнее, чем неразборчивые каракули. Джисон смотрел на обозначения, написанные на доске, пытаясь вспомнить формулу по ним, но те казались ему древнеегипскими иероглифами. Он украдкой взглянул на тетрадь Сынмина, но от стресса не мог понять, куда смотреть, глаза бегали по строчкам, пытаясь выцепить хоть что-то. — Э-э… — начал он. — Это… Сынмин, не меняясь в лице, положил ручку на край своей тетради и медленно, почти незаметно, провел ею под нужным уравнением. Джисон уловил движение, слегка расслабляясь. — Температура нагревателя минус температура холодильника делённое на температуру нагревателя, — прозвучал неуверенно ответ. Джисон тут же увидел, как Сынмин обвел в тетради часть формулы жирным кружком, и торопливо добавил: — И умноженное на сто процентов!   Минхо слегка поднял бровь.  — И что обозначает эта формула, если мы говорим о практическом применении? — продолжил допрос преподаватель. Паника снова накатила на Джисона. Да, это всё основа физики, но его память своевольно выбрала хранить цитаты из Шрека, а всё, что было связано с учебой, он забывал через пару дней, если не пользовался изученным материалом. Почему у него не проявилась какая-нибудь суперпамять?  Хан увидел, как Сынмин, наклонив голову, будто поправляя волосы и прошептал что-то похожее на «теплота… отданное…». Джисон уловил только обрывки, потому что шёпот был крайне непонятным. Дальше пришлось напрячь извилины.  — Это…эффективность? Как...то есть какая часть тепла, которую мы взяли от нагревателя, превратилась в полезную работу, а не ушла впустую? — звучало больше как вопрос, нежели ответ. Какой стыд, нужно браться за учебу.  Если бы Сынмин мог слышать его мысли, то сказал бы, что это первая здравая. И тут случилось чудо. Минхо, казалось, был удовлетворён этим жалким ответом, кивая в знак подтверждения. — Присядьте. В следующий раз я надеюсь услышать более утвердительный ответ, Хан Джисон. И Джисон рухнул на стул, чувствуя, как дрожь отступает. Со всеми этими нервами седина ему обеспечена раньше времени. Интересно, его регенерация распространяется на биологический процесс старения? Он повернулся к Сынмину, чтобы шепнуть короткое "спасибо", но застыл с открытым ртом. Минхо не отошёл к доске, он стоял напротив и смотрел прямо на двух студентов. Его взгляд смягчился, стал каким-то понимающим. Он заметил каракули и подсказки, выведенные в чужой тетради, но не сказал ни слова. Простоял так несколько секунд, а затем медленно развернулся и продолжил занятие. Джисон выдохнул. На этот раз пронесло. Но ледяная полоса тревоги, которую оставил в нем взгляд Минхо, говорила ему яснее любых слов: так будет продолжаться недолго. Его двойная жизнь уже начала давать паутинку мелких неприятностей. Одна часть которой прошлась прямо через аудиторию строгого профессора Ли.                                  

***

Патрулирование при свете дня проходило слишком гладко по меркам юного героя. С момента кардинальных изменений в его жизни прошло чуть больше шести месяцев. Его костюм был далек от идеала. Очень далек. Когда Хан Джисон решил использовать свои способности для помощи гражданам, он не думал о брендах, технологичных тканях или устрашающем дизайне. Он думал о том, как бы не сделать ещё хуже. Его первый «выход в свет» обошелся ему в пару спортивных черных шорт с наспех нарисованным белым маркером узором паутины по бокам, старые наколенники из скейтерского прошлого и самое главное — просторное красное худи, купленное на распродаже в три раза больше нужного размера, чтобы не сковывать движения. Первый раз стал для него и последним предупреждением. Тогда, спасая котенка с водоотлива старого лома, он попал в объектив чьего-то телефона. Кадры получились жутко смазанными: рыжий комок меха, темный силуэт и расплывчатое пятно его лица, искаженного скоростью и плохим освещением. Но даже этого хватило. Социальные сети взорвались. «Герой или фейк?», «Нью-Йоркский прыгун?», «Потусторонний спасатель животных?» — заголовки пестрили абсурдом, но тэг #СуперпареньИзНью-Йорка набрал миллионы просмотров за ночь. Именно тогда Джисон понял: способности — это хорошо, но нужно сохранять анонимность. Ему повезло, что в тот раз его не опознали, но удача — дама капризная. С тех пор его экипировка обзавелась ключевым элементом — плотной черной маской, скрывавшей его лицо до глаз. Его прозвали Человеком-пауком из-за липкой паутины и умению лазить по разного рода поверхностям. Джисон и не был против, хоть с детства восьминогие не вызывали у него приятных эмоций. Ладно. Человек-паук звучало круто! Так что он быстро смирился.  Найдя фанатов, он так же нашёл и ненавистников, но на них было плевать. Авторитетными лицами они не были, следовательно, их мнением можно было разве что подтереться. А вот что доставляло куда больше проблем, так это возникший интерес правоохранительных органов к собственной персоне. В самом начале пришлось изрядно побегать, чтобы остаться незамеченным. Но по какой-то причине, совершенно неизвестной Джисону, их пыл со временем утих, давая возможность переживать по этому поводу в разы меньше.  Возможно, это не просто так? Может быть. Сейчас хотелось просто радоваться тому факту, что его оставили в покое. Ведь он не делал ничего плохого. Тем более противозаконного. Хотя...избиение преступника является противозаконным? Хан думает, что нет. К тому же бьёт он не сильно...так, в целях самозащиты. В расчёт обязательно нужно взять, что они всегда первые на него кидаются. Поэтому получают вполне заслуженно. Пролетев над крышей очередного дома, Джисон решил осмотреться, приземляясь на её край. Всё было мирно. Чаще всего ему приходилось останавливать мелкие грабежы, разбои и помогать бабушкам переходить дорогу, когда поток машин начинал сигналить в унисон. В его понимании всё это не являлось чем-то серьёзным. Просто небольшая помощь. Но она становилась ключевым пунктом в повышении уровня спокойствия и безопасности части населения Нью-Йорка. В свою очередь Джисон получал от этого удовлетворение, залечивая всё ещё незаживающие раны на душе и в сердце. Небо постепенно темнело, начиная отдавать малиновым на границе с горизонтом. Люди стали потихоньку выходить из офисных зданий, сливаясь в общий поток, желающих оказаться дома как можно скорее. Здесь всегда так.  Город снова оживал.  В силу вступала ночная жизнь. Совсем не такая как при белом свете дня. Она яркая, весёлая, разносит в щепки все приличия...и законы. Множество людей гуляло, наблюдая за ночным небом и россыпью ярких точек на нём. Но за всей этой красотой в тени и недосягаемости таится опасность, зачастую скрытая и совсем неочевидная. Для обеспечения контроля в это время из полицейских участков выезжало больше патрульных машин, и Джисон очень надеялся, что они прекрасно справятся сегодня без него. Потому что без знания физики он в дальнейшем точно не справится.                                

***

Аккуратно забравшись в свою комнату через окно, Джисон быстро сорвал с себя маску и принялся снимать худи, как услышал чужие шаги за закрытой дверью. Блядство. Почему именно сейчас?! Он знал, кто это был, и точно знал, что перед тем как откроется дверь в неё обязательно постучат, так что у него есть лишние две секунды. Скинув верх, Джисон забрался под одеяла и пихнул одежду под себя. — Джи...э, — Запнулся Сынмин, когда увидел его странное улыбающиеся лицо. — Ты кого-то убил что-ли? Чего выглядишь как маньяк какой-то? И почему на кровать в обуви забрался? — начал подходить ближе. Вот даже в глазах читалось, что хотел горячо любимого друга за шкирку из под одеяла достать и повести разуваться в коридор. — Не подходи! Я голый! — вырвалось первое, что пришло в голову. Он сам удивился своим же словам. Но Сынмин даже не дрогнул. — Не думаю, что ты чем-то сможешь меня удивить, — встал он напротив ног друга. — А ну быстро побежал кросовки снимать! — и резко дёрнул за одеяло, открывая вид на оголеную грудь и часть пресса. А Джисон всегда таким...? Сынмин не припоминал, чтобы он ходил в спортзал. Реакция почему-то дала сбой, отчего пальцы Джисона ухватили край одеяла слишком поздно, натягивая обратно. Ладно, сейчас Ким был удивлён. — Нахрена лежать без одежды, но в обуви? Ты совсем дурак? Или да? —  одни вопросы и никаких ответов. Тяжело вздохнув, он всё-таки решил покинуть чужую комнату. Дверь с лёгким щелчком закрылась, и Джисон замер, прислушиваясь к отдаляющимся шагам. Только убедившись, что Сынмин ушёл к себе, он выдохнул и выбрался из-под одеяла, наконец-то снимая красные конверсы.  Это было близко. Нужно быть более осторожным и включать мозг, чтобы не выдавать всякую фигню. Они живут вместе, снимая у одной довольно приятной женщины небольшую двухкомнатную квартирку. Денег у студентов было не много, поэтому жить вдвоем и скидываться за аренду — стало идеальным вариантом. Тем более что они неплохо ладили, да и не мешали друг другу вовсе. Сынмин был очень аккуратным и дисциплинированным сожителем. И очень даже хорошим другом, хоть, по первому впечатлению напоминает скучную зануду с кучей правил. Так в целом и было...частично, на деле же Джисон понял, что без него просто не выжил бы в этом бренном мире без розовых пони. Сынмин следил за своевременной оплатой счетов. Закупал продукты на неделю вперёд, потому что не любил ходить в магазин каждый день, но пару раз после пар всё-таки покупал небольшие коробочки орехового пуддинга для соседушки. Готовил в основном тоже Сынмин, Джисон в кулинарии был не силён, мог приготовить что-то простое или лёгкий перекус. Джисон же всегда мыл посуду после готовки и вкусной трапезы. Выносил мусор, убирался в квартире под строгим руководством. И самое главное, вносил атмосферу радости в серые будни. Подняв скомканную одежду, сунул её в самый дальний угол шкафа, под стопку маек. Его комната выглядела как обычная комната студента-первокурсника: разбросанные учебники по математике, ноутбук с кучей стикеров и гитара в углу, которую подарила тётя в день окончания старшей школы. Джисон плюхнулся на стул и провёл рукой по лицу. Моментами на него накатывали волны усталости. Под года. Всего шесть месяцев, а его жизнь перевернулась с ног на голову. Иногда он сам не мог поверить, что всё это реальность. Он включил ноутбук, решив первым делом проверить расписание на завтра. *Физика. 10:00. Профессор Ли.* Сердце пропустило удар. С одной стороны — паника. Он вряд-ли сможет хорошо подготовиться к семинару. С другой — странное чувство лёгкого мандража, которое он всё чаще стал ловить при мыслях о строгом преподавателе. Джисон им восхищался, хотелось сказать "в какой-то степени", но нет целиком и полностью. Его знаниями, энергией, которую тот источал, взглядом, манерой речи. Всем. Из-за этого было стыдно за самого себя. Он же полная бездарность. Не берём в расчет его второй образ.  Поэтому следом за расписанием он открыл окошко со сборником задач и тетрадь с конспектами. Да вот только данных в нём явно не хватало. Тогда на помощь всегда приходит любимая соседушка. Заглянув тому в комнату, Джисон заметил, как Сынмин забравшись на стул протирал пыль с полки, поднимая каждую книгу. Тихо позвав друга, чтобы не напугать. Провал. Сынмин вздрогнул от неожиданности, чуть ли не падая назад, но вовремя успел ухватиться за прикрученный к стене полку. Отлегло. — Ты чего так крадешься? — смерил он его недобрым взглядом. — Сорян, — виновато улыбнулся Джисон. — Я не специально, просто хотел попросить конспекты. Вздохнув, Сынмин поставил последнюю книгу на полку. Пока спускался, вспомнил про оставленную тряпку, и потянулся рукой, чтобы её забрать. Всё просто успешно. Тряпка в руках и он даже не упал. Это однозначно победа. Но расширившиеся в мгновение глаза Джисона дали понять, что что-то явно не так. Человеческой реакции хватило только на то, чтобы повернуться обратно и заметить, покачивающуюся книгу, которая в итоге завалилась набок, толкая собой декоративную вазу.  Секунда — и та понеслась вниз. Но не успела пролететь и двадцати сантиметров, как вдруг замерла в воздухе, будто наткнувшись на невидимую преграду, а затем оказалась притянутой к руке Джисона. В шоковом состоянии находились оба. Сынмин от того, что увидел. А Джисон от того, что сделал. Почему его мозг вечно даёт сбой и отказывается сначала думать, а уже потом делать? Благодаря его вечно неисправной работе, у него теперь появилась ещё одна проблема. Но если бы он ничего не сделал, то пострадал бы Сынмин. — А как? — выдавил наконец Ким, не в силах отвести взгляд от вазы, слегка покрытой белыми узорами паутины. — Тебе показалось, ты переучился...меня тут не было! — выпалил Джисон и убежал.  Вся его жизнь теперь состояла из мгновений, где цена ошибки росла с каждым днём. И он, всегда полагавшийся на рефлексы и скорость, оказался беспомощен перед необходимостью выбирать. Что тогда, когда его укусил паук — сбежавший объект научно-исследовательского комплекса. Что сейчас, когда он пытается найти способ ужиться со своей второй личностью героя Нью-Йорка. А ведь все считает, его идеальным, но это только когда он в маске. Она будто снимает с него кандалы, даря свободу. Становилось легче, до момента возвращения к обычной жизни. По ту сторону медали скрывался не Человек-паук, а непутёвый Хан Джисон. И теперь, когда дверь комнаты захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены. Джисон прислонился к ней спиной, словно пытаясь баррикадироваться от всего мира, от последствий собственной глупой ошибки. Сердце колотилось где-то в горле, отчаянно и громко. Где теперь то холодное спокойствие, что помогало в драках? Оно разбилось о страх потерять всё, что у него осталось. Идиот! Полный идиот! — внутренний голос был громким и...будто чужим. Джисон не хотел себя накручивать ещё больше, просто не получалось остановиться. Волна паники накатила внезапно и сокрушительно. Ноги подкосились, и он грузно осел на пол возле кровати, вцепившись пальцами в волосы, пытаясь приступить чувства болью. Иногда помогало. Знакомое чувство начало пульсировать в голове, посылая предупреждающие сигналы, реагируя на паническую атаку. Он называл это чутьём, работала как личная сигнализация. Джисон пытался это как-то отключить, но не вышло. Пришел к выводу, что чутьё теперь с ним навсегда.  Мир вокруг поплыл, зазвенело в ушах, заглушая все остальные звуки. Он приказал себе дышать, пытаясь сосредоточиться на счете. Раз. Два. Три...чёрт! Не помогало. Тревога сжимала грудную клетку и горло стальными цепями, вытесняя воздух. Казалось, кислорода в комнате совсем не осталось. Джисон ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Ничего, кроме всепоглощающего ужаса и собственного бешено колотящегося сердца. И сквозь этот хаос, сквозь оглушительный звон в ушах, пробилось что-то легкое, почти невесомое. Кто-то мягко и ритмично гладил его по спине. — Дыши, Джисон, — звучал тихий, но твердый голос, пробиваясь сквозь стену паники. — Давай, вдох-выдох, дыши... Всё хорошо.  Это повторялось снова и снова, как мантра. И медленно, очень медленно, спазм в груди начал ослабевать. Звон отступил, уступая место ровному, успокаивающему голосу. Джисон сглотнул и наконец решился поднять голову. Его взгляд, затуманенный слезами, встретился со взволнованным взглядом Сынмина. — Я... — начал Джисон, но голос сорвался. Что он мог сказать? В голове не крутилось ничего. Абсолютно.  Сынмин покачал головой, и в его глазах не было ни капли осуждения. Были только понимание и благодарность. — Тебе не нужно говорить, если не хочешь, — мягко произнёс Ким. — Я не буду спрашивать, пока не будешь готов об этом рассказать сам. В его голосе была такая простая, такая искренняя готовность ждать, что ком в горле у Джисона сжался еще туже. У Сынмина, который являлся вечной почемучкой, вопросов было размером со Вселенную. Но ради друга он был готов засунуть их все в самое дальнее место и молчать.                                

***

Воздух в аудитории был густым от многочисленных запахов: кофе, чьи-то духи, меловая пыль. Преподаватель Ли, как всегда, безупречный и собранный, выводил на доске не просто формулы, а целую концепцию. — ...следовательно, мы подходим к фундаментальному понятию энтропии в статистической физике, — его голос был чётким и заполнял всю аудиторию. — Это не просто мера беспорядка, как вам упрощённо рассказывали в школе. Это мера вероятности осуществления макросостояния системы через количество возможных микросостояний. Вселенная стремится к хаосу не потому, что он «лучше», а потому, что у хаоса несоизмеримо больше способов реализоваться. Сынмин, сидя в первом ряду, впитывал каждое слово, его рука быстро скользила по странице. Джисон, к удивлению, тоже пытался конспектировать, хотя в его глазах читалось скорее отчаянное напряжение, чем понимание. Но он пытался. Честно. Это относительное спокойствие разорвало одновременное вибрирование десятков телефонов. На экранах всплыло срочное сообщение от городской службы безопасности: «КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ! КРУПНЫЙ ПОЖАР В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ "WESTFIELD". ВСЕМ ПОСТОРОННИМ НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!» По аудитории пронесся встревоженный гул. Джисон замер, его взгляд прилип к экрану. В голове молниеносно пронеслись варианты, как бы уйти незамеченным. Но Сынмин, с его педантичностью, всегда тащил их садиться на первый ряд, прямо под носом у Минхо. Незаметно уйти было просто невозможно. — Чёрт, — прошептал он себе под нос и резко вскочил, сгребая свой рюкзак. — Джисон? — удивлённо позвал Сынмин. Но тот уже бежал к выходу. Резко остановившись на полпути, повернулся к преподавателю извинился и сказал, что ему срочно нужно в туалет. С задних рядов послышались несдержанные усмешки. — Ну что, Хан, так испугался, что аж под себя сделал? — ехидно прошипел один из студентов, посмеиваясь. — Точно, — поддержал другой. — А ведь где-то там сейчас настоящий герой, Человек-паук, наверняка уже помогает людям. Не то что некоторые пугаются сообщения... — они не успели договорить, замечая на себе внимание преподавателя Ли. Тишина, наступившая после его молчания, была оглушительной и куда более красноречивой, чем любой крик. Он медленно обвёл аудиторию взглядом, в котором читалась не просто строгость, а ледяное, уничижительное презрение. — Поразительно, — его голос прозвучал тихо, но каждая буква резала воздух, как лезвие. — В то время как вы, получающие высшее образование, демонстрируете уровень дискуссии обитателей подворотни, ваш одногруппник, возможно, столкнулся с недомоганием. Ваша глупость и бестактность отнимают у всех время, которое я посвящаю разбору фундаментальных законов мироздания. Поскольку энтропия, судя по вашим речам, в ваших головах уже достигла максимума, попробуйте применить остатки разума для решения дополнительных задач, — он отложил мел. — Для всей группы. Конспект сдать в конце пары. Лекция продолжилась, но Сынмин уже не вдумывался в умные слова. Механически водил ручкой по бумаге, а ухом ловил шёпот с задних рядов, где студенты тихо комментировали прямую трансляцию. Его сердце сжималось от страха каждый раз, когда кто-то говорил: «Он снова туда идёт!» или «Смотри, как горит!».                                 

***

Джисон прибыл к адскому пеклу. Огненные языки лизали фасад торгового центра, чёрный дым вырывался наружу. От едкого воздуха вокруг слезились глаза. Крики, сирены, огонь, треск здания — всё слилось в оглушительный хаос. Не раздумывая, он рванул внутрь. Его слух и обострённое до максимума чутьё, уловили слабый, приглушённый кашель со второго этажа. Через секунду он был уже там, в дымовой завесе, и увидел маленькую фигурку, прижавшуюся к трескающейся от жара колонне. Мальчик, не старше десяти, задыхался от нехватки кислорода. — Эй, дружок, всё сейчас будет хорошо. — Мама! Хочу к маме, — плакал мальчик. Джисон подхватил его на руки в тот самый миг, когда колонна с грохотом пошла под уклон. Цепляясь паутиной за балкон, он оттолкнулся, смягчив тем самым приземление на первый этаж, и выбежал на улицу, передавая ребёнка в руки медикам. — Ещё один на втором этаже, в правом крыле! — успели крикнуть Человеку-пауку, прежде чем тот рванул обратно в поглощённое огнём здание. Пламя бушевало с неестественной силой. Это точно не было случайным возгоранием. Вероятно спланированный поджог. — Помогите! — донёсся отчаянный крик из-за стены огня. — Пожалуйста, кто-нибудь! Проход был завален горящими балками. Джисон выстрелил в них паутиной, пытаясь сбить пламя, но белые нити лишь начали плавиться от высокой температуры. Времени не было. Стиснув зубы, он начал разгребать обломки голыми руками, чувствуя, как жжёт кожу. Наконец, он увидел силуэт. — Я здесь! Продержитесь ещё немного! — заверял Джисон. В ответ тишина. А потом... тихий, неестественный смех. По спине пробежали мурашки. Его паучье чутьё забило тревогу, крича об опасности. — Ну, здравствуй, Человек-паук, — раздался механический, усиленный голос, разносясь по горящему залу. — Я давно планировал нашу встречу. Видишь ли, мне больше по душе хаос. Искренний и для многих непредсказуемый. Джисон нервно оглядывался.Кислорода становилось меньше, жар пожирал последние силы. Никого. — Кто ты? — прокричал он в огненную пустоту, пятясь к тому месту, где только что был выход. — Я? Тот, кто хочет с тобой сотрудничать. Твои способности...они слишком значительны, чтобы тратить их на спасение какого-то сброда. — Странное сотрудничество! Устроил пожар, подверг людей опасности. — Ну-ну, по-другому тебя не выманить из норки, ты же герой, — сделал акцент на последнем слове. — А мне нужна твоя сила. Для чего-то более грандиозного. — Скучно, — фыркнул Джисон, пытаясь сохранить образ, хотя ноги уже подкашивались. — Мне пора. — Что ж, поиграем! — пространство залил смех. Прежде чем Хан среагировал, нечто оказалось напротив него, распыляя струю едкой жидкость, которая с шипением разрезала воздух. Джисон попытался уклониться, но капли дождём попали ему на ногу. Боль была мгновенной и пронзительной — не ожог от огня, а жгучая, разъедающая боль, будто ему впрыснули кислоту. Он вскрикнул, отступая. — Что, не нравится? — ящер ринулся вперёд с невероятной скоростью. Боль пришлась прямо в грудь. Джисон отлетел, как пушинка, пробил насквозь ослабленную жаром стеклянную стену и рухнул на асфальт внизу. Удар был такой силы, что под ним разошлись трещины. Он лежал без движения, легкий дым поднимался от его обгоревшей одежды. Наступила тишина, прерываемая только треском огня. Камеры приближались на его неподвижное тело. Прошло две мучительные минуты. Медики, преодолев страх, бросились к герою. Один из них осторожно протянул руку, чтобы проверить пульс. В этот момент Джисон дёрнулся. Его глаза открылись, затуманенные болью и шоком. Он попытался опереться на руку, чтобы встать, но рывок отозвался режущей болью в проеденной кислотой ноге, и он рухнул обратно с глухим стоном. — Лежите и не двигайтесь! — крикнул врач. Но собрав волю в кулак, с трудом поднял запястье. Тонкая, дрожащая от его состояния струя паутины вырвалась и с хлюпающим звуком прилипла к стене ближайшего здания. Он еле передвигался, подтягивая себя на едва заживших руках, пока не скрылся из виду, оставив на асфальте всеобщее напоминание о сегодняшнем инциденте.                                 

***

Сынмин, бледный как полотно, влетел в комнату Джисона. Тот лежал на кровати в потрёпанной, пропахшей дымом одежде. Его лицо было покрыто сажей и ссадинами, но самое ужасное — это нога. От колена до щиколотки кожа была покрыта страшным, фиолетово-чёрным химическим ожогом, который пульсировал и, что самое пугающее, не затягивался. Регенерация, всегда работавшая безотказно, будто замерла перед этой раной. — Ты...что там произошло? — Сынмин упал на колени рядом с кроватью, его голос дрожал при таком виде друга. — Почему так долго? Все думали, что ты...Джисон... — Сынмин-а... всё хорошо, — с трудом выдохнул Хан, его веки уже смыкались. — Мне... просто нужно поспать. И он отключился, провалившись в темноту. В эту ночь Сынмин не сомкнул глаз. Он переодел друга, смыл сажу, обработал ссадины, и наложил стерильную повязку на ужасный ожог. Сидел на стуле рядом и ждал. Он помнил, как не выдержал в университете и под партой включил трансляцию. Помнил, как все замерли, когда Человек-паук не возвращался из огня минуту за минутой. Помнил леденящий душу крик репортёра: «Он выпал! Он не двигается!» Камеры крупным планом показывали лежащее тело героя, а потом...из пролома в стене выползло нечто. Ящероподобное, покрытое чешуёй, с холодными, яркими глазами. Полиция открыла огонь, но пули лишь отскакивали от его тела. Существо скривилось в подобии улыбки и скрылось в дыму. Социальные сети уже разрывались от новостей о появлении первого настоящего «злодея». Хейтеры трубили, что во всём виноват Человек-паук, и это он, как магнит, притянул зло в их город. Но Сынмину было плевать на все эти споры. Глядя на бледное, безжизненное лицо друга, он думал лишь об одном: чтобы утром его глаза открылись.