Профессор некромантии

В новом учебном году возобновились попытки добраться до философского камня. Уже не столь рьяные, как прежде, но оставлять это занятие ни Гарри, ни Аннатар не собирались. Саурон стал немного спокойнее. После расхищения Малфоевских сокровищ он чувствовал себя лучше и уже мог бы воплотиться. На человеческое тело не хватило бы сил, но стать каким-нибудь зверем среднего размера Тёмный Властелин при желании вполне смог бы. Это обнадеживало, однако становиться зверем он не собирался, догадываясь, что станет объектом внимания всего факультета. Саурон представлял, сколько появится желающих его погладить и потискать, если он станет котом или лисицей. В первую очередь сам Гарри, который в наставнике души не чаял. И в довершение всего коту суждено стать мишенью для магических экспериментов и терпеть превращения в бокал, в игольницу и черт знает что ещё. Нет уж, оно того не стоит, лучше сразу воплотиться в человеческом облике. А для этого необходимо разгадать ребус с философским камнем. По-хорошему, нужно привести к зеркалу не заинтересованное лицо, чтобы попробовать достать камень чужими руками. Вот только где это лицо взять? Да и приводить посторонних в Тайную комнату как-то не очень хотелось. Саурон ещё не утратил надежду справиться с философским камнем самостоятельно, поэтому периодически спускался в подземелье поколдовать. Вот только пока Гортхаур ворожил над зеркальной гладью, Гарри краем глаза косился в угол, где в своем сне видел ужасающий тайник с человеческим мясом. Они вдвоем с Аннатаром уже десять раз осмотрели это место, но ничего не нашли, однако Гарри всё равно было здесь не по себе. «Ну что тебя так беспокоит, кексик? Ты своими переживаниями не даешь мне сосредоточиться». Разумеется, Гарри Поттер ничего не нашёл. Ни банок с нарезанным на кусочки Квирреллом, ни даже капельки крови на полу. В своё время Саурон на протяжении долгих лет умудрялся скрывать от Белого Совета своё возрождение и целую крепость, кишащую тёмными тварями. Дол-Гулдур выглядел абсолютно заброшенным и пустым, даже когда его посетил Гэндальф собственной персоной. Неужели столь искусный чародей не сумел бы скрыть от ребёнка пару банок с мясом? Гарри благополучно упустил момент, когда Аннатар прямо при нём напустил морок. Саурон не пользовался привычными здешним волшебникам методами, мальчик даже не заметил тот небрежный жест левой руки, что будто случайно сделал голос совести, когда они спустились в Тайную Комнату. – Не знаю, Аннатар. Мой сон оказался просто сном, но мне всё равно как-то не по себе, – честно признался гриффиндорец. «Рассуждай логически, прелесть. Зачем бы мне резать Квиррелла на кусочки и раскладывать по банкам? Это даже звучит странно! Какая вообще может быть причина для этого поступка?» – Ты прав, это полный бред, – вздохнул Гарри. – К тому же, я ведь знаю, что ты не такой и никогда бы так не поступил… Может быть, ты в сердцах и пришиб бы какого-нибудь домового эльфа подсвечником, но уж точно не стал бы его расфасовывать по банкам и прятать от меня. Ты ведь не чудовище вроде Волдеморта. Ты добрый, хотя и вспыльчивый иногда. «Ну спасибо за характеристику, солнце!» – фыркнул голос в голове. – Может, я просто устал от частых походов сюда и наших попыток добраться до камня? Поэтому и не выходит отделаться от дурного предчувствия, – предположил Поттер, поглаживая по спине подросшего за лето дракончика. Саурон задумался ненадолго. Если так поразмыслить, то он в самом деле загонял бедного мальчишку и почти лишил его свободного времени. На днях они разучивали парочку новых заклинаний. У Гарри замечательно получалось взрывать вещи с помощью «Редукто». Потом они почти целый вечер занимались математикой и французским, на котором Поттер мог говорить уже почти свободно. Прибавить к этому ежедневные заботы о Норберте и уроки ораторского мастерства, которые Саурон решил провести из-за того глупого разговора Гарри с друзьями в поезде. Малышу явно не хватает умения грамотно вести переговоры, раз одной фразой он так нелепо умудрился задеть сразу всех своих товарищей. «Пойдём полетаем, Гарри». Поттер решил, что ослышался. Чтобы этот противник квиддича сам предложил полетать? Это, наверное, сон. «Я обещал научить тебя летать, помнишь?» – Летать, как тогда, ночью в Малфой-мэноре? – с ещё большим воодушевлением спросил Гарри. «Да, время научиться полётам без метлы». Василиск удивлённо приподнял голову, глядя вслед наследнику Слизерина. Гарри Поттера как ветром из Тайной Комнаты сдуло. Умчался бегом. «Ну и куда мы так бежим?» – снисходительно поинтересовался голос совести, наблюдая за запыхавшимся ребёнком. – На астрономическую башню, конечно! Мы же будем летать! Вот поэтому Саурон так долго и избегал полётов с этим сорвиголовой. Сперва прыгнет с астрономической башни, а потом уж думать будет. Желание летать было в нём слишком велико и иногда на радостях затмевало здравый смысл. «Притормози, Питер Пэн, нам нужно в другое место». – Будем прыгать с башни Гриффиндора? «Мой дорогой, ты не умеешь взлетать даже с земли, неужели ты думаешь, что прыгать с самой высокой башни – хорошее решение в твоём случае? Мы отправимся в Запретный лес». У Гарри сразу пересохло во рту и энтузиазм заметно поугас. Он притормозил и перевёл дыхание. Ноги сами повели в сторону родной башни Гриффиндора, и дело здесь было вовсе не в Аннатаре. – Кажется, в прошлом году ты жаловался, что в Хогвартсе слишком опасно, – напомнил Поттер. – А теперь хочешь пойти в Запретный лес, где по слухам водятся оборотни и ещё неизвестно какая нечисть? «Просто в этом году я уже не переживаю так сильно за безопасность, кексик. Я знаю, что смогу защитить нас, и лучше бы оборотням самим убраться куда подальше, если не хотят неприятностей». Такая уверенность в собственных силах удивила Гарри. Он и не думал, что расхищение малфоевского добра настолько благотворно сказалось на его невидимом друге. Впрочем, если поразмыслить, они весь год только тем и занимались, что раскармливали голос совести. Не удивительно, что в конце концов это сработало. Аннатар теперь даже в свою традиционную спячку почти перестал впадать и иной раз бодрствует круглые сутки. Видимо, действительно сил прибавилось. – Но идти туда ночью… Ты уверен, Аннатар? И почему именно туда? «Прыжки с астрономической башни – довольно заметное занятие даже ночью, а вот тихий полёт меж сосен вряд ли кто увидит. Плюс, падать на покрытую мхом землю тебе будет куда мягче, чем на выложенный брусчаткой внутренний двор школы», – объяснил свой выбор ангел-хранитель. – «Мы ведь решили сохранить умение летать в тайне, разве нет? Когда ещё учиться, если не ночью». Гарри не очень-то хотелось хранить в тайне такой замечательный навык, благодаря которому его, возможно, охотно взяли бы в команду факультета. Но спорить с голосом совести хотелось ещё меньше. Он и не стал спорить, но решил, что чуть позже обязательно добьется своего. Возможно, после хорошего куска тыквенного пирога или шоколадных пирожных. За год Поттер хорошо уяснил, что заниматься прямым противостоянием с Аннатаром – пустая трата времени. Голос совести совершенно не выносит попыток ему перечить и критику в свой адрес. Переспорить его не получится, только разозлишь напрасно, и тогда – берегись! Но вот если ангела-хранителя как следует умаслить приятными словами и скормить ему что-то сладкое, то он волшебным образом становится куда более сговорчивым… Знай этот секрет свободные народы Средиземья, возможно, кровопролитных войн в истории было бы куда меньше. Саурон жаждал власти и почитания. Получи он это всё, нужды в стольких злодеяниях не было бы. Не было бы мора, что унёс жизни тысяч невинных, орки не вырезали бы стольких людей, великие королевства древности не были бы разрушены. Люди и эльфы Средиземья совершенно не знали того, кого звали Врагом. Гарри Поттер тоже не знал его до конца, но медленно, шаг за шагом подбирался к разгадке тайн этой безумно сложной личности и учился находить с ней общий язык. «А ещё мне давно хотелось погулять в Запретном лесу. Я бы и раньше туда отправился, но был, мягко говоря, не в форме для таких прогулок». Всё шло к тому, что похода в Запретный лес не избежать. Гарри сдался и решил довериться своему другу, раз уж тот так жаждет приключений и настолько уверен в своих силах. Аннатар тут же перехватил контроль над телом и, поправив мантию-невидимку, бодро направился к выходу из замка. Для этого ему подошло открытое окно на втором этаже. Он плавно спланировал вниз и мягко приземлился на ноги, заставив своего ученика едва ли ни пищать от восторга. «Когда-то я жил в лесу. Славные были деньки», – поделился воспоминаниями Тёмный Властелин, неспешно направляясь в сторону леса. – «Тишина и умиротворение, ни души вокруг. Я иногда даже сам выгуливал своих питомцев». – Ты где только не жил! – прокомментировал Гарри, вспомнив все прежние истории голоса совести. – И в горах, и в подземельях, и в замках, и на острове, и на морском берегу. Саурон невольно поежился, услышав последнюю фразу. От одного лишь упоминания моря ему было не по себе. «Богатый жизненный опыт». – А вот в пустыне тебе наверняка не доводилось жить! – предположил Поттер. За разговором с другом и Запретный лес уже не казался таким страшным. Гарри без колебаний прошёл под кроны исполинских деревьев. Чего бояться, если знаешь, что ты не один? «Поселение кочевников в пустыне считается?» – Тогда на болоте! «Случалось и такое». – В медвежьей берлоге? «Раньше мне приходилось довольно часто отправляться в рейды, и где я только не ночевал». Гарри представил, что Аннатар мог бы занять не пустующую берлогу, а обжитую медведем и выселить зверя из его дома. Вполне в духе этого несносного голоса совести. Поттеру нравилось, что хотя они с Аннатаром были совершенно разными, у них всегда находилась тема для разговора. И за год столь тесного соседства они ни капли не устали друг от друга. По крайней мере он так думал. – А где тебе понравилось меньше всего? «В карцере корабля», – без всяких раздумий ответил Саурон. – Похоже на чулан? «Хуже. Твой чулан – довольно милое место, по сравнению с карцером». Пускай сдача Тёмного Властелина в плен королю Нуменора была добровольной, приятного в этом оказалось мало, особенно первые четыре года жизни на том проклятом острове. Первое время нуменорцы обращались с ним далеко не так, как подобает с особой столь высокого статуса. Привезли Тёмного Властелина в Нуменор не как гостя, а как пленника. За это люди и поплатились, когда Саурон получил власть, учредил культ с человеческими жертвоприношениями и начал под прикрытием культа с особой жестокостью уничтожать всех своих старых обидчиков. Костры, на которых жгли людей, горели долгие годы без остановки. – А я как-то раз спал на дереве, когда меня загнали туда собаки тётушки Мардж, – поделился Гарри. «Собаки… Ненавижу собак. И что это за тётушка? Почему мы её не встречали?». – Она не слишком часто приезжает в гости к Дурслям. Очень противная дама, её никто не любит, кроме дяди. Дадли её терпит, потому что она даёт ему деньги. Они давно миновали домик Хагрида и углубились в лес. Гарри лишь теперь заметил, что они не идут, а парят над землёй. И едва он это заметил, как ощущение полёта было испорчено, и Гарри приземлился на землю. Благо, было не высоко. Аннатар-то умел летать, а вот когда контроль перехватил Гарри, то они тут же свалились. «Хоть бы выслушал меня, прежде чем что-то делать», – недовольно прокомментировал Аннатар. Где-то далеко раздался волчий вой и какие-то подозрительные шорохи по ветвям деревьев над головой. Гриффиндорец нервно оглянулся. Вот ведь выбрал местечко Аннатар. «В самих полётах нет ничего сложного, но почему-то людям почти никогда не удаётся этого достичь. Насколько я помню, ни один из девяти моих учеников не научился летать, хотя это были выдающиеся чародеи своего времени». Гарри поник. Он-то думал, что вот-вот взлетит, но раз даже величайшие чародеи не справились с этим, то куда уж ему? – Почему ты думаешь, что получится у меня, если не вышло у них? «Разве не очевидно? Ты ведь избранный! А ещё у тебя есть очевидный талант к полётам. Если ты не сможешь, никто не сможет». Повинуясь желанию Аннатара, тело вновь плавно оторвалось от земли. Он не сделал ничего особенного и просто взлетел. Со стороны казалось, что летать так же просто, как и дышать. «Всё, что тебе нужно – это сохранять спокойствие и уверенность. Добавляешь к этому намерение летать, и взлетаешь». Звучало слишком просто, чтобы быть правдой. Можно с тем же успехом попросить совет у птицы, и та скажет «просто маши крыльями, Гарри, тогда полетишь». «Спокойствие и уверенность для человека не такие простые вещи. Тебя постоянно одолевают сомнения, ты переживаешь о чём-то. Думаешь, что не получится и так далее. Все эти сомнения тянут тебя вниз. Очисти разум, тыковка». По правде говоря, наблюдать за попытками Гарри Поттера оказалось весьма забавно. В голове ребёнка всё ещё творилась каша. Силясь разложить мысли по полочкам, он сам не заметил, как начал чрезвычайно громко сопеть. Саурон не выдержал и рассмеялся, наблюдая за этими потугами. До чего смешные существа дети. – Аннатар, ты мне мешаешь! – возмутился Гарри. «Давай я тебе помогу, прелесть», – предложил майа. – «Я взлечу, а ты попытайся запомнить ощущения». Он взмыл в воздух как нельзя вовремя. На лесной поляне Гарри Поттер больше находился не один. Из чащи на полном скаку вылетел белокурый кентавр. Гриффиндорец затаил дыхание. Это создание выглядело по-настоящему волшебно, словно сошло со страниц сказки. – Это должно быть здесь! На этой самой поляне! – объявил кентавр, оглядываясь через плечо. – Прямо сейчас! Следом за ним вышло ещё несколько кентавров. Они не разделяли настроение своего товарища, но всё же настороженно оглядывались по сторонам, следуя за ним. – С каждым годом ты делаешь всё более экстраординарные предсказания, Флоренц. Я бы даже сказал фантастические, – произнёс темноволосый кентавр. – Вроде бы все на одни и те же звезды смотрим, – поддержал его другой кентавр. – Но почему-то мы не видим в сегодняшнем небе ничего примечательного, а у тебя что ни предсказание, то катастрофа. – Движение Марса не оставляет у меня сомнений в происходящем, – проигнорировав насмешки, ответил Флоренц. – Великое зло поселилось в нашем мире. И сегодня оно ближе, чем когда-либо. Флоренц поднял голову вверх, и Гарри показалось, что смотрит кентавр именно на него, но это было попросту невозможно, ведь мантия-невидимка всё ещё скрывала его присутствие. – Тот, о ком ты говоришь, убивал единорогов в прошлом году, но сейчас он покинул наш лес, – уверенно заявил Бэйн. – Причин для беспокойства нет. – Я говорю не о нём, – отрезал Флоренц. – Я говорю о том, кто пролил кровь в конце весны. Тот, о ком предсказывала кровавая луна в марте, находится в нашем лесу. Аннатар опустился на толстую ветку сосны, чтобы удобнее было наблюдать за происходящим. Гарри затаил дыхание. Вот уж угораздило выйти на прогулку поздно ночью! Едва не напоролись на какое-то великое зло в лесу. – Ронан, Магориан, давайте обыщем здесь всё, иначе Флоренц не успокоится, – предложил Бэйн. – Раз великое зло, по его словам, находится сейчас на этой самой поляне, оно должно было оставить хоть какие-то следы. Кентавры достали стрелы и, приложив их тетивам своих луков, начали осматривать поляну и пространство неподалёку от неё. К счастью, Гарри находился достаточно высоко, чтобы его не заметили, даже если ветер всколыхнет мантию. Гриффиндорцу было не по себе после услышанного предсказания. «Аннатар, как думаешь, Флоренц ведь говорил не о нас с тобой?» «С чего бы ему говорить о нас?» В глазах Гарри Аннатар совсем не тянул на «великое зло», однако плохих дел в конце прошлого учебного года они успели натворить немало. Воровство, убийство… «Гарри, никто не умеет предсказывать будущее, даже мне это почти не удаётся. Все эти предсказания – чушь собачья. Звезды никак не связаны с происходящим на земле, это огромные огненные шары в далёком космосе. В них нет ничего мистического». На памяти Саурона была только одна личность, что по-настоящему видела будущее. И он сильно сомневался, что какие-то лесные мутанты с неопределённой родословной могут что-то точно предсказать. Тем более по звёздам! Его слова немного успокоили Гарри. В самом деле, какое из Аннатара «великое зло»? Максимум, злостный похититель шоколадных пирожных. Очень милый похититель и даже иногда смешной. – Мы кое-что нашли, – раздалось снизу. – Здесь следы. Явно проходил жеребенок. – Ученики школы иногда заходят в лес, – кивнул Ронан. – В этом нет ничего необычного. – Следы на мху совсем свежие. Кто-то стоял здесь совсем недавно. Но следы обрываются. Конечно, следы обрываются, Саурон ведь взлетел. – Извини, Флоренц, но это не тянет на признак присутствия великого зла, – снисходительно произнёс Бэйн. – Мы послушали тебя и пришли сюда, но, как и ожидалось, ничего не нашли. Возвращаемся! И стадо кентавров двинулось обратно в чащу. Флоренц остался на поляне один. Он нервно оглядывался и переступал с ноги на ногу. Когда всё в лесу стихло, он громко произнёс: – Я знаю, что ты здесь. Зло ещё не вошло в полную силу, поэтому скрывается, но я чувствую твоё присутствие. Саурон приподнял брови. Неужели он восстановился настолько, что уже невольно влияет на окружающий мир, вселяя в чужие сердца тревогу? – Я бы подумал, что сделал ошибочное предсказание, но о твоём присутствии говорят не только звезды, – продолжил кентавр. – Тебя выдали лукотрусы. Они разбежались с этой поляны, не осталось ни одного. «Пойдём отсюда, Гарри. Мы пришли учиться летать, а не участвовать в глупых развлечениях кентавров». «Нет, я хочу послушать, Аннатар. Вдруг это всё-таки о нас?» – воспротивился Гарри, вцепившись обеими руками в ствол сосны. – Кентавры – мирный народ. Мы не хотим участвовать в войнах людей. Саурон и не думал о кентаврах до этих пор. Как и в случае с хоббитами, пока он не знал об этом народе, ему не было до него дела, зато теперь проснулось любопытство. Разве мог он оставить в покое хоть одно живое существо, если оно отказывалась подчиняться его воле? Это решительно невозможно! На поляне больше никого не было, по крайней мере на первый взгляд, но внутри Гарри всё противилось тому, чтобы считать своего Аннатара великим злом. Разве может зло быть таким заботливым и нежным? Разве может зло звать тебя «солнышком» и раз за разом спасать жизнь, защищать от опасности? Можно было сравнить своего наставника с Волдемортом. При таком сравнении становилось совершенно ясно, что Аннатар не имеет ничего общего с настоящими злом. «А как же лукотрусы, Аннатар?» – повторил последний аргумент Флоренца Гарри. «Давай ещё по движению муравьёв будущее предсказывать!» – язвительно ответил Аннатар. Поттер не сдержал смешок и разжал руки, перестав обнимать дерево. Всё произошло слишком быстро. Он врезался лицом по меньшей мере в десять веток, пока падал с дерева, но хуже всего то, что падал он прямо на Флоренца. И лишь в самый последний момент, когда до кентавра оставалось меньше половины метра, Гарри неловко завис в воздухе. Кентавр, напуганный шумом, отскочил в сторону и достал лук, направив его прямо на Гарри. – Покажись! – потребовал Флоренц. Гриффиндорец с огромным облегчением обнаружил, что мантия не порвалась и не осталась на дереве. Она всё ещё была на нём и скрывала его от посторонних глаз. Удивительная вещица! Настоящая преданность вещи своему хозяину. Чем-то напоминает Кольцо. «Аннатар, сделай что-нибудь! Мы же сейчас упадём!» – в панике подумал Гарри, стараясь лишний раз не шевелиться и даже не дышать. «Не могу. Телом руководишь ты. Если сейчас вмешаюсь, мы точно упадём». До гриффиндорца не сразу дошёл смысл слов. Неужели он сам завис в воздухе, без всякой помощи Аннатара? Судя по нелепой позе вверх тормашками, так оно и есть. Гарри чувствовал, что при любом неловком движении может упасть. Он как будто заново учился плавать. Не имея ни малейшего представления о том, как это делать, мальчик беспорядочно трепыхался в воздухе, пока не додумался в самом деле «плыть». Поттер стал разгребать воздух перед собой, как будто плыл брассом, и это сработало! Очень медленно, но Гарри сдвинулся с места. Он пролетел над головой кентавра всё так же, лежа на животе. Принять вертикальное положение и парить так же легко и непринуждённо, как это делал Аннатар, пока не получалось, но начало было положено. Возможно, всё-таки стоило прыгнуть с астрономической башни, но Саурон не согласился бы на это даже сейчас, уж слишком велик риск. Гарри после падения с дерева был полностью с ним солидарен. Уж лучше летать в лесу. И подальше от кентавров. Не желая больше искушать судьбу, Гарри поплыл прочь с злосчастной поляны.