Услуга за услугу

Убранство личной палатки Предвестника отличало ее от скромных и тесных спальных мест агентов не меньше внешнего вида. По крайней мере, так, вероятно, подразумевалось и когда-то было. Палатка выглядела богато, на грани роскошного, больше похожая на походные апартаменты сегуна или принца, чем на временное жилище Предвестника, однако очевиден был тот факт, что эта роскошь едва ли интересовала ее обитателя. Воздух внутри был тяжелый, пропитанный запахом дорогих благовоний и... скукой, почти осязаемой. Здесь не было уюта, лишь демонстрация статуса и вечное ожидание чего-то более значительного. Основа палатки - темные, толстые деревянные шесты необычайно изящной работы - была накрыта плотным тяжелым шелком глубокого синего цвета, на котором, задетые светом нескольких изящных закрытых светильников на низких подставках, сверкали почти незаметные серебряные узоры. Этот сумрачный, богатый шатер чем-то напоминал секундой назад покинутое генералом небо. Под ногами привыкший к босым прогулкам Сайно обнаружил довольно жесткий ворс. Полотно из нескольких изысканных темных ковров не только заботливо покрывало всю поверхность дна палатки, но и поглощало звук, делая шаги бесшумными. В углу слева виднелась нетронутая, едва ли не покрытая слоем пыли кровать с толстым матрасом и грудой подушек, окруженная тумбочками, забитыми бумагами и... книгами. Книги были везде. Куда бы ни метнулся острый глаз Генерала - все от шкафчиков до письменного стола было уставленно книгами разной степени объема и износа. В центре композиции находился низкий чайный столик, декорированный чем-то слабо поблескивающим. На нем был отодвинутый на самый край фарфоровый чайник, из носика которого не было видно выступающего пара, незаконченная шахматная партия и еще какая-то мелочь. Вокруг валялись плоские подушки, несколько было отодвинуто в сторону, одна - приглашающая - напротив сидящего за столиком на такой же подушке Скарамуша, который, заметив приход своего гостя, мгновенно оторвал глаза от очередного чтива в своих руках и, неожиданно для Сайно, приветливо улыбнулся. — Оу, ты уже здесь. Присаживайся и подожди, пока я закончу читать. Сайно, не удержавшись от то ли недоуменного, то ли презрительного прищура, послушно присел напротив Предвестника, скрестив ноги. Скарамуш снова уткнулся носом в книгу, и Генерал попытался поскорее подвести их взаимодействие к концу. — Итак, что насчет второ- — Тсс, - вдруг песпардонно и унизительно оборвал его Сказитель, не поднимая глаз. - Я сказал подождать. Сайно не понадобилось долго ждать, чтобы снова ощутить, как закипает кровь. — Я хочу задать вопрос. — Попридержи его до конца главы. — ...Вы что, нарочно время тянете? — А тебе что, есть, куда торопиться? Генерал невольно запнулся. — Конечно... меня ждут дома. — Ну и кто же? Он помолчал, потом нахмурился. — Не ваше дело. Сказитель лениво обвел его взглядом, выражающим явное сомнение в необходимости такого уровня скрытности, а после вздохнул. — Прождали весь вечер - подождут еще. Сайно зарычал. — Вы испытываете мое- — Терпение Генерала Махаматры не способно выстоять и двух минут? - подонок насмешливо поднял глаза. По пути их зрительного контакта пробежался разряд электричества. Воцарилась неуютная тишина, которую возмущенный Генерал так отчаянно желал нарушить, но не стал. Его дыхание взорвалось гневным вздохом, и он отступил, изменяя своей профессиональной привычке скрывать раздражение - рядом с этим высокомерным ублюдком все всплывало наружу. Он позволил глазам бесцельно блуждать по вражескому интерьеру, ожидая, пока враг не соизволит обратить на него внимание. Конечно, вероятность того, что Предвестник оставил бы что-то важное, ценное или секретное на виду, зная, что его жилье посетит Генерал Махаматра, была мала, но это не помешало Сайно старательно вглядываться в детали интерьера, поскольку на то у него было сразу нескольно причин: во-первых, долг перед Сумеру обязывал его быть внимательным даже с теми, кто создает, хоть и хрупкую, но видимость законопослушности, особенно с ними; во-вторых, ему все еще хотелось утереть этому придурку его идеально ровный нос, убедить и его и себя в том, что предъявленные ранее обвинения, возможно, были не так уж и безосновательны; в-третьих, любопытство. Он не сумел отследить тот момент, когда оно загорелось в его груди слепящей, назойливой звездочкой, заставляя интересоваться тем, что ни дела не касалось, ни веса не имело, ни времени его, откровенно говоря, не стоило! Всматривание в груду смятых, перепутанных и, судя по слою пыли, давно забытых бумаг на низком письменном столике на другом конце палатки, в которых можно было бы найти что-то стоящее внимания, разве что, после многих часов поисков, в корешки бесконечных книг, которые поражали однотипностью странных, сложных тем, по типу истории континента, теогонии, роботостроения и боевых искусств, явно не подходящих для отдыха на природе, чем печально и выглядел этот злосчастный лагерь, редко, очень редко перебивающихся сборниками классической литературы и поэзии, и в мелкие, вызывающие смешанные эмоции детали, такие как шахматная доска, черные фигуры на которой явно без труда в пару шагов установили абсолютное превосходство на поле боя, или совершенное отсутствие чего-то действительно личного, важного сердцу, чем у обычных людей есть привычка с годами обрастать, дало совсем немного информации. Разве что убежденность в том, что Сказитель - нечеловеческое существо, потому что человек бы давно умер со скуки в такой обстановке, чем, по-видимому, Предвестник и занимается. Сайно ощутил странное, тянущее чувство тоски и едва ли не сочувствия. Обстановка свидетельствовала если не о глубокой экзистенциальной неудовлетворенности, то о состоянии невыносимого безделия. И врагу не пожелаешь такого состояния, как бы ни был хорош каламбур. Светящиеся плохо скрываемым интересом глаза Сайно метнулись в сторону Скарамуша. Тот сидел неподвижно, настолько ему было равнодушно наличие неприятеля в своих апартаментах, что Генералу даже не пришлось как-либо скрываться, чтобы внимательно здесь осмотреться. Хотя насчет равнодушия Сайно явно поторопился, потому что он мог поклясться, что видел, как внезапно засияло бледное лицо Предвестника в тот миг, как он вошел в его покои. Сполна, должно быть, этот подлец наслаждался тем, что Генерал Махаматра собственноручно нацепил на шею ошейник и с охотой отдал ему поводок. Обида продолжала тихо побулькивать где-то на дне его желудка, но бесспорно уступала любопытству право править бал. Сайно с вниманием вгляделся в черты Предвестника, потому что, очевидно, врага нужно было знать в лицо. В лицо, словно вымеренное линейкой. Серьезно, чем дольше Сайно смотрел, тем больше ему казалось, что Скарамуш был симметричен, как узор на крыльях бабочки. Легкая, незначительная улыбка одинаково тянула как правый, так и левый уголок губ; тонкие, будто нарисованные брови без единого лишнего или торчащего волоска были на одинаковом расстоянии от глаз и друг от друга. Сайно готов был поспорить, что у него поровну ресниц на каждом веке! Демон. Черты Сказителя не только раздражали своим совершенством, но и, откровенно говоря, наводили жути этой глубинной неестественностью, которая ощущалась едва ли не кожей. Что-то в них было очень сильно неправильно, почти отталкивающе. Но это что-то совсем не касалось глаз. Они, конечно, как и все остальное, иногда казались сделанными из керамики или иного хрупкого на вид материала, но все же заметно выделялись на фоне искусственности всего остального лица. Они были темными. Грустными. Сайно бы сказал, тоскливыми. Тень не сходила с них даже при той короткой странной вспышке света при приходе Генерала. Взгляд шустро и равномерно скакал по строкам, словно знал каждое следующее слово, словно не было на его пути ничего, что могло бы заставить его споткнуться, и он прекрасно это понимал. И это знание заставляло любой намек на блеск интереса, азарта или малейшего удовольствия бессильно меркнуть в нем. Скука. Кручина. Бесконечное, невыносимое уныние. Вот что отражалось в стеклянных глазах Скарамуша, в глубоких синеватых радужках, напоминавших неполированные кристаллы, грубо вырванные из земли. Смятение поэта. Поток мыслей давно уплывшего Генерала прервал резко поднятый взгляд.