Сквозь тернии шипов и цветов | Through the thorns of thorns and flowers

Утром я проснулась раньше, чем следовало, небо за окном только начинало озаряться поднимающимся солнцем. Йоко ещё спала, думаю, как и большая часть академии, всё-таки было слишком рано, чтобы вставать. И уверена, что у вампиршы точно были дела ночью, в отличии от меня, которая уснула вечером и проснулась только сейчас с рассветом. Приведя себя в порядок и переодевшись в форму академии, я остановилась у зеркала, разглядывая своё отражение. На фоне тёмных стен я казалась себе другой, хотя вряд ли многое изменились со вчерашнего утра, когда я точно так же смотрела на себя в старое зеркало своей прошлой комнаты в Райхенбахе. Рыжие волосы волнами доставали почти до поясницы, лицо обрамляла удлинённая чёлка, серо-зелёные глаза смотрели придирчиво, морща нос. Черты лица были плавными, на носу еле заметные веснушки, губы казались бледными и терялись на фоне всего лица, хотя при этом были достаточно пухлыми. Моргнув пару раз, я осмотрела свою новую форму: юбка средней длины, белая рубашка, жилетка лилового оттенка, и пиджак, как и юбка, в фиолетово-чёрную полоску. На шее аккуратно висел повязанный галстук, кончик которого я спрятала под жилеткой. Образ завершался чёрными гольфами и туфлями на небольшой и очень удобной платформе. Было непривычно, но и отторжение не вызывало, скорее в Райхенбахе была похожая форма, тоже строгие пиджаки и галстуки, только всё в более светлых тонах. Придав лицу немного жизни, я мазнула губы блеском и слегка накрасила ресницы, сразу почувствовав себя уютнее. Закинув в небольшой чёрный рюкзак всё самое необходимое, я ласково коснулась стеблей своих цветов и решила прогуляться по двору школы, чтобы встретить рассвет и скоротать время до начала уроков. На улице было ещё сыро и прохладно, но небо уже красиво переливалось разными оттенками, а безмолвный Невермор казался безумно мрачным и таинственным, возвышаясь передо мной в утренней тишине. — Алексис! Да ты ранний цветочек, я посмотрю, — обернувшись, я закатила глаза, потому что ко мне бежал Аякс, и учитывая серую толстовку и такие же серые спортивные штаны, я, кажется, попала на его утреннюю пробежку. Стоит запомнить на будущее, чтобы в это время никогда больше не выходить. — Во-первых, прекрати звать меня «цветочком» — это бесит. Во-вторых, можешь звать меня просто Алекс, это привычнее. И в третьих, с добрым утром, — я чуть улыбаюсь, замечая, как он смеётся и кивает, поднимая ладони в капитуляции. — Ладно, твоя взяла, цве… Алекс. Видишь, быстро учусь, — я лишь фыркаю, но соглашаюсь, что ошибки он и правда учитывает. — Почему ты не спишь? Йоко храпит и мешает спать? Мы оба начинаем двигаться вдоль правого крыла школы по алее, которая отчасти находилась ещё в утреннем тумане. В какой-то степени это было даже пугающе, но рядом шёл смешливый горгона и я не чувствовала страха. Скорее это просто утренняя атмосферная прогулка перед уроками. — Боже, нет. Она, наверное, пришла, когда я уже видела десятый сон. Я вырубилась, как только разобрала вещи. И да, Альфред был очень недоволен транспортировкой, у него был стресс от того, как ты бил его в чемодане о ступени лестницы. Видеть лицо Аякса в этот момент, пожалуй, самое незабываемое впечатления для этого утра, из-за чего я не сдерживаюсь и смеюсь, замечая, как его змеи под шапкой недовольно движутся. Наверное, шутки с горгонами в какой-то степени опасны, и всё же это правда было забавно. Даже, если это будет стоить мне пары часов окаменения. — Кто такой Альфред и почему он ехал в твоём чемодане? Я широко улыбаюсь, видя недоумения на лице Петрополуса, и наконец хлопаю его по плечу, продолжая идти вперёд, пока он нагоняет меня в два шага. Несмотря на то, что я ниже него всего сантиметров на десять, это не мешает ему быстро двигаться. — Расслабься, это моё растение — «монстера». Я всегда даю им чудаковатые имена, чтобы было забавнее. Аякс молчит пару секунд, потом тихо смеётся, качая головой. — Имя для комнатного росточка ещё подойдёт, но почему ты перевозила свои растения в чемодане? — я лишь поджимая губы, чуть ускоряя шаг. На самом деле вполне логичный вопрос, но ответа на него у меня всё равно нет. Я и сама не знаю, почему додумалась так делать, это ведь и в самом деле было жутко неудобно и глупо. Наверное, таким образом, подсознательно я прятала не только их, а пряталась и сама. — Алекс, почему чемодан?! Собственно, мы некоторое время ещё смеёмся с моей чудаковатости, плавно затрагивая другие темы нашей жизни. Такие, как предыдущие места учёбы, прошлые отношения и родителей. Но стараемся не углубляться, чтобы не портить атмосферу этого утра плохими воспоминаниями. На самом деле Аякс и правда хороший парень, он в чём-то напоминает мне Ксавье, наверное, такой же доброй душой и открытостью. Правда Ксавье больше саркастичный и первое время был даже токсичный, а Аякс же наоборот, располагает к себе с первых минут общения. Я думала, что стану изгоем и здесь, но кажется, мне удастся найти своё место. По крайней мере, у меня уже была спокойная соседка и интересный знакомый, который сейчас рассказывает про прошлый год и как их пытался убить чокнутый старик-мертвец. Про это я слышала и от Торпа, он рассказывал все подробности, в особенности о том, как Уэнсдей спасла его от стрелы, встав у той на пути. По мне, это было очень смело, рискнуть своей жизнью, чтобы спасти кого-то, но так же это в стиле характера Аддамс — рисковать собой. По крайней мере, я смею судить о ней лишь по тому, что слышала от других. Мы продолжаем идти и разговаривать, пока я не замираю, видя впереди нас фигуру в плаще, чьё лицо скрыто в тени большого капюшона. — И часто у вас гуляют в плащах ранними утрами? — тихо интересуюсь, кидая взгляд на Аякса, который хмуро смотрит вперёд. — Как-то не замечал раньше, — он делает шаг вперёд, щурясь, пытаясь понять кто перед нами. — Так и будешь стоять у нас на дороге? — громко спрашивает он, и тень делает несколько шагов вперёд, пока снова не замирает. Я слышу стук своего сердца и чувствую мурашки по коже, словно тот, кто смотрит на нас из-под капюшона, не настроен дружелюбно. Аякса тоже это ощущает, потому делает ещё шаг вперёд и аккуратно задвигает меня за свою спину. — Хочешь что-то спросить? Так подойди, — голос Аякса громкий и стальной, отчего чувствуется сдерживая злость. Никому из нас не нравятся такие приключения ранними утрами, тем более, когда мы были заняты диалогом. Даже если эта чья-то шутка, то уже не смешная, потому что Аякса зол, а мне тревожно. Я не чувствую в этом ни капли юмора, лишь незримую угрозу. Словно почувствовав мой страх, человек в плаще вкидывает руку с тесаком, который мы почему-то не заметили раньше, и не дав даже почувствовать опасность в полной мере, швыряет его в нас. Дальше я действую по инерции, дергая горгону за капюшон на себя, и выставляю вперёд ладонь: из земли, точно по команде, вырываются толстые корни, выстраиваясь перед нами щитом, в который со всей скорости и врезается тесак. Он пробивает толстый корень насквозь, и я не хочу думать о том, что было бы, если бы на его пути оказался человек. Поняв, что «шалость» не удалась, тень резко делает разворот и скрывается в кустах, пока Аякса шумно выдыхает и вроде даже порывается погнаться следом, но я задерживаю его рукой, понимая, что идея глупая. — Не будь как в фильмах ужасов. Всё равно не догонишь, а вот попасть в ловушку можешь. Я обхожу парня и выдергиваю тесак из корня, бросая на землю. Касаюсь места, где остался большой разъём, и с помощью магии заставляю его затянуться. Только после того, как не остаётся и следа, я беззвучно шепчу «спасибо» и корни втягиваются в землю. — Я даже не знаю, какие эмоции сейчас проявить, — бормочет Аякс, и я нервно дёргаю уголком губ, оглядываясь. — Но это было круто, Алекс. Я игнорирую его восторженный голос, всматриваясь в кусты, где исчез человек в плаще. Но никого нет, и ощущения опасности тоже исчезло. Кто бы это ни был, он ушёл. — Готов поспорить, так тебя ещё никто не встречал. Я усмехаюсь, кивая и чуть расслабляясь. Всё обошлось, по крайней мере, в этот раз. Посмотрев на Аякса, я щурюсь, и кажется, он правильно понимает меня, потому что мы одновременно выпаливаем: — Ни слова Ксавье!

****

Перейдя в Невермор, я ожидала пристального внимания, косых взглядов, неприязнь или даже ненависть. Так было в моей прошлой академии, но на удивление, кроме внимания ничего больше не последовало. На меня смотрели, но просто с интересом, некоторые даже подошли познакомиться. Первой стала Инид Сенклер. Я слышала о ней от Ксавье и Аякса, знала, что она соседка и подруга мрачной Уэнсдей, так же знала, что она оборотень и очень общительная по натуре. Так оно и оказалось. Инид была очень милой, когда подошла ко мне первой, протянула руку и представилась, а так же сообщила, что я могу обращаться к ней, если мне вдруг потребуется помощь, улыбнулась, и только потом ушла к стае. Следом были ещё несколько ребят, такие как: Бьянка Баркли вместе с Йоко и парнем сиреной — Кентом. Даже подошли юные ребята — Юджин Оттингер и Пагсли Аддамс. Последней стала забавная рыжеволосая девочка — Агнес ДеМиль. Она, оказывается, давно стояла рядом, но она была невидимкой и ей не составляло труда оставаться незаметной, пока она сама не решила показаться. Конечно, на мою просьбу больше так не делать, девочка лишь загадочно улыбнулась и ушла. Собственно, все были достаточно милыми. Я ожидала худшего приёма, наверное даже просто не понимая, что причин ненавидеть меня у них нет, я ещё никому не сделала ничего плохого. Но в моей прошлой академии были другие правила, там ненавидели всех и каждого, а самые главные враги — твои близкие друзья. Именно поэтому я была так рада настоящей дружбе с Ксавье. Хотя, я думаю, без меня он не пропадёт: благодаря красивой внешности, харизме и богатому известному отцу, Ксавье быстро станет популярным для многих девушек. Раньше им мешала я, они верили, что мы встречаемся, сейчас же им ничего не мешает начать на него охоту, и вот здесь я искренне ему сочувствовала. Про утреннее происшествие мы решили с Аяксом пока никому не говорить, потому что и сами не понимали, что это должно было означать. Прямое покушение, тупая шутка или реальная угроза? Горгона предположил, что вероятно, если и была цель кого-то убить, то скорее всего его. Как-никак, в прошлом году он, как и многие ученики, помог спасти Невермор и всех изгоев. И мы оба отмели идею, что покушение могло быть на меня, потому что, в самом деле, я здесь от силы сутки, у меня нет врагов, которые были бы безумны и последовали бы за мной, а новых нажить я пока даже не успела. Это не было разумным. Поэтому, мы решили пока отложить эту тему, но держать друг друга в курсе событий и быть чуть более аккуратными. Например, не бегать и не гулять утрами по одиночке. Был ещё один парень, что привлёк моё внимание больше, чем я того ожидала. Он стоял в стороне, без компании, и оглядывал всех без особого интереса, пока мы не пересеклись взглядами. Бледный, с чёрной копной кудрей на голове, милой родинкой на остром подбородке с левой стороны, и достаточно высокий, думаю, приблизительно ростом с Ксавье, а тот выше меня, пожалуй, сантиметров на двадцать. Он одет не совсем по форме академии, но всё же официально: брюки чёрного цвета, белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, блестящие лакированные туфли. Он красив, это безусловно, и есть в его красоте что-то таинственное и мрачное. — Это Айзек Найт, — я чуть поворачиваю голову в сторону Аякса, который подошёл ко мне, но при этом не прерываю зрительный контакт с неким, как теперь я знаю, Айзеком. Мы безусловно выглядим странно, продолжая глазеть друг на друга без должного стеснения. — Он очень… странный. Даже по меркам изгоев. Он старше нас года на три, ему сейчас около двадцати. Вроде как, он учился здесь раньше, но в скором времени все узнали, что он болен. Его сердце больше не подходило, оно отказывало. Все думали, что когда он пропал, что он умер. Но он чёртов гений, потому что он спроектировал себе новое сердце, механическое, которое работает. И вот теперь, как известно, он вернулся доучиться. Я, наконец, моргаю, недоуменно вскидывая брови и смотря на горгону. — Во-первых, ты сплетник. Во-вторых, он сам спроектировал и сконструировал своё механическое сердце, которое теперь работает? — Аякс кивает, пока я снова перевожу взгляд на Айзека. Сейчас он смотрит уже не на меня, а стоит, прикрыв глаза и запрокинув голову к солнечным лучам. — Зачем ему тогда вообще академия? Он же буквально гений. — В этом и загадка, Алекс. Никто не понимает его истинных мотивов возращения в академию, поэтому и сторонятся его. Я киваю, принимая это к сведению. Вскоре, мы с Аяксом расходимся на разные предметы. Меня определяют на ботанические науки, которые проходят в оранжереи. Мне нравится здесь, а учиться среди родной и привычной мне атмосферы комфортнее всего. Я села вперёд, одна, так как все мне знакомые уже были разбиты на пары. Бьянка сидела с Йоко, Кент с Дивиной, а Аякс был вообще на другом предмете. Но одиночество не казалось мне плохой затеей, я была среди своей среды. Преподаватель оказалось вполне милой, когда сначала поздоровалась со мной, представив меня для всех ещё раз, а потом уже приступила к предмету. Всё обернулись, в том числе и я, когда раздался короткий стук в дверь, и следом вошёл тот самый брюнет, которого я видела во дворе академии. Айзек. — Прошу простить мне моё опоздание, — он чуть склонил корпус в лёгком поклоне, и ему разрешили пройти, на что я тут же отвернулась обратно к преподавателю, замечая его взгляд на себе. — Я могу присесть? Я резко поворачиваю голову, слыша тихий голос Айзека, который замер возле моего стола, ожидая разрешения. Кивнув, я чуть подвинулась, хотя и так не заходила за пределы своей территории, пока он располагался рядом. В оранжереи ещё было около трёх полностью свободных парт, но он выбрал именно мою, что слегка настораживало. Хотя, по нему не скажешь, что у него много друзей, скорее даже ни одного, потому что пока все с кем-то болтали во дворе школы, стоя под тёплым осенним солнцем, он стоял в одиночестве. Может быть, он тоже решил попытаться подружиться со мной, и я не была против. Впервые, я рада не одиночеству, а обществу. Ребята в Неверморе располагают к общению. — Айзек, — вдруг тихо произносит мой сосед по парте, разрушая тишину почти полчаса спустя, как сел рядом, и я чуть улыбаюсь, поворачивая к нему голову. — Ты решил представится спустя тридцать минут? Оригинально. Я Алексис, но лучше просто Алекс. Уголок губ Айзека дёргается в улыбке на мои слова, и он кивает, протягивая ладонь, которую я жму. — Красивое имя, Алекс. — Взаимно, Айзек. Мы оба усмехаемся и замолкаем, вникая в урок. Всё таки болтать на самом первом уроке — высшая степень неуважения, а быть невоспитанной я не могла себе позволить. В целом, мадам Торрес, с красивым именем, как и сам цветок — Камелия, задавала простые вопросы. В ботанике я всегда была сильна, но не только потому что имела связь с растениями, мне в самом деле это было интересно. За мои знания она похвалила мою прошлую академию, но что я поджала губы, но кивнула, решая не спорить. Заслуги моей прошлой академии в моих знаниях не было никакой, там ботаника не была сильно развита. А потому, всё, что я знала — только моя заслуга: часто на каникулах я сидела, обложившись книгами, экспериментировала, познавая свои силы. Но всё самостоятельно. Когда урок закончился, мадам Торрес попросила меня задержаться, пока остальные покидали оранжерею. Мне так же сообщили, что учитываю мои силы, директор Уимс дала своё разрешение на то, что я могу посещать оранжерею больше положенного, могу заниматься здесь изучением новых и редких видов растений, а так же практиковаться. На самом деле это и правда была хорошая новость, меньше буду раздражать Йоко экспериментами в комнате. Я знала далеко не всё и постоянно изучала что-то новое, поэтому поблагодарив, я вышла из оранжереи, где тут же наткнулась на Айзека, что стоял, облокотившись плечом о стену, и листал учебник. Заметив меня, он улыбнулся, убирая книгу, и я вздохнула. — Ты ждал меня. Не вопрос, а утверждение, но это ведь и так было понятно. — Ага. — Что-то нужно или хочешь подружиться? — осторожно поинтересовалась я, пока мы вместе двинулись по коридору. Пара учеников уже кинули на нас заинтересованные взгляды, но никто не выглядел насмехающимся, что успокаивало. Скорее всем было просто любопытно. — Второе. Я кивнула, кидая на него взгляд. Профиль Айзека был так же красив, как и он сам. Но это красота не безусловная, скорее в ней есть нечто особенное, что может раскрыться, только если заглянуть во внутрь человека. — Зачем ты вернулся в академию? — наконец, я решаюсь задать вопрос, который меня интересует больше всего. Мы останавливаемся на открытом балконе с видом во двор, куда уже выскочила первая половина учеников. Осень и правда выдалась очень тёплой, радовала нас тёплым солнцем и красивым пейзажем, потому затащить учеников в учебные кабинеты было проблематично. — Что? — он чуть улыбается уголком губ, смотря на меня, и я отвожу глаза, чувствуя неловкость. — Затем же, что и все, учиться. — Айзек, ты гений, который буквально сделал невозможное. Ты сам спроектировал и сконструировал собственное сердце, которое работает и позволяет… — Мне жить, — он заканчивает за меня, когда я не знаю, как тактичнее продолжить. — Всё верно, Алекс. Но моё сердце слишком рано решило уйти на покой, оно устало слишком быстро, и мне пришлось срочно искать ему замену. Замену живой мышце, без которой было не жить мне. Мне пришлось рано оставить академию, потому что я боролся за жизнь, и победил. Сейчас я бы хотел просто доучиться, как и все. Восполнить то, что я потерял, пока был прикован к постели. Я хмурюсь, и чувствую себя просто паршиво. Это был очень плохой вопрос. — Прости, пожалуйста, я бестактная идиотка. На мои слова он смеётся, чуть запрокидывая голову, и его кадык красиво движется под бледной кожей. Я вообще слишком много и часто смотрю на него, поэтому заставляя себя опустить глаза во двор, рассматривая учеников. — Всё в порядке, Алекс. Меня не задели твои слова, я рад был ответить. Хоть кто-то решился спросить прямо, а не додумываться самим. Тем более, важно понимать ценность того, что делает твоё сердце каждый день, каждый миг твоей жизни. Оно работает безустанно с того дня, как сформировался эмбрион. Казалось бы, просто мышца, но без неё тебе не жить. Мы мало думаем о подобном, пока не настаёт момент прощаться с чем-то, что было частью тебя. Голос Айзека тихий, он расслабленно опирается локтями на перила балкона, чуть прикрывая глаза. И он прав. Я никогда не думала о том, как работают мои органы, а ему приходилось думать об этом, он создал себе механическое сердце из шестерёнок, потому что его собственное отказывалось работать. Это удивительно, и в то же время ужасно печально. Какого это, потерять часть себя, заменяя её железкой? Это всё ещё ты или уже нет? Это было так сложно в осознании, что мне стало жаль Айзека. Но это была не слепая жалость, скорее мне жаль, что ему пришлось пережить такое, но сейчас он здесь, живой, а значит он сильный. А это вызывает лишь уважение наравне с восхищением. Я опустила глаза во двор, и тут же наткнулась на бледное лицо с чёрными глазами. Внизу, запрокинув голову, стояла Уэнсдей. О ней я слышала столько, что узнала, не видя ни разу до этого. Это точно она. Она смотрела до жути придирчиво, словно во внутрь, и не сразу я поняла, что её взгляд направлен не на меня, а на того, кто стоял рядом. Безусловно, акцент её внимания сосредоточен на Айзеке: он мрачный, таинственный, и кажется, что хранит душу под тысячью замками, а его секреты могут вогнать в леденящий ужас. Не то что я. Просто рыжая девочка со способностью наколдовать пару сотен цветков. Будь я на её месте, то тоже насторожилась бы от вида Айзека больше, чем от своего собственного. Потому что несмотря на то, что мы вроде как поладили с Айзеком, всё же я чувствовала себя странно рядом с ним. Словно он скрывает что-то, что мне не понравится.