Сквозь тернии шипов и цветов | Through the thorns of thorns and flowers

Наши «пара часов» сна продолжились до утра. Конечно, в середине ночи я проснулась от того, что тело затекло, а за окном уже стояла глубокая ночь. Следом за мной, нехотя, проснулся и Айзек. Уходить по темноте до наших комнат в башнях академии не было смысла, да и спать всё ещё жутко хотелось, мне даже не нужен был плед, Айзек согревал своим теплом. Поэтому мы кинули подушки на одну сторону, где я легла к спинке, а Айзек с краю. Не смотря на то, что диван пусть и не был огромном, места хватало, чтобы лечь вдвоём без сильного вмешательства на чужую территорию, но мы всё равно сцепились, как только легли. Айзек обхватил меня на талию, прижимаясь животом к моей спине, прячься головой между моих лопаток, чтобы не терять своё снотворное — моё сердцебиение, а я просто жалась ближе, проваливаюсь в сон в тепле его рук. Вряд ли так спят друзья, уверена, что со стороны это точно выглядит иначе, но не могу отрицать, что его запах леса и хвои, его тепло — не стали для меня лучшим снотворным за всю мою жизнь. На удивление, на утро между нами не было неловкости, лишь хорошее настроение от того, что мы оба выспались. Мы шутили всё утро, что собирались, а потом разошлись по комнатам, чтобы принять душ, переодеться и вместе отправиться на уроки. Таким образом, сон вместе стал нашей небольшой традицией. Он быстро засыпал, слушая стук моего сердца, пока я грелась в его руках и слушала необычное механическое тиканье исходящее из его груди. — Кто-то снова не ночевал сегодня в комнате, — ехидно тянет Йоко, пока Бьянка смеётся, а Аякс начинает потирать ладони, ведя бровями. — Везёт, когда твой парень учёный и на хорошем счету у преподавателей. Остальных разгоняют по комнатам после отбоя, а вас даже не трогают. — Неужели, у нас новая парочка? Зомби-учёный и чародейка? Или лучше феечка? — О, Господи, затухните. И Айзек не зомби, а я не феечка. Я оторву твою змею, если не заткнёшься, — я закатываю глаза, зарываясь руками в волосы. — Фу, как пошло, — смеётся Бьянка, и я округляю глаза, осознавая, о чём они подумали. — Боже, меня сейчас стошнит. — А мне кажется, это очень красивая пара. Мрачный, загадочный Айзек и прекрасная Алексис, что смогла растопить метал в его груди, — тихо и мечтательно произносит появившаяся рядом со мной Агнес, и мы все вместе вздрагиваем. Её манера подслушивать, будучи невидимой, а потом резко появляться — была реально жуткой. — Мы не пара, мы… друзья, — в итоге я сама рою себе могилу, спотыкаясь на последнем слове, и всё смеются, пока я стону, падая головой на стол. — Ненавижу вас. Ребята продолжаются смеяться и разгонять шутки, а Агнес же странно начинает гладить меня по голове, словно кошку, и её мрачное урчание себе под нос, пробирает до мурашек. Она умеет быть жуткой, особенно, когда пытается пародировать Уэнсдей. Несмотря на это, мы тоже неплохо сдружились, хотя по большей части она всё же бегала за Аддамс. Так же, ко дню родителей директриса и преподаватели решили устроить небольшое состязание между учениками, кто в чём был хорош. Я же не стала участвовать ни в чём: стрелять из лука, как Ксавье, я не умела, хотя он учил меня однажды, но в прошлой академии не было стрельбы из лука как профиля, и в итоге попробовав, я порезала палец тетивой; фехтование мне удавалось уже лучше, но было и так достаточно учеников, кто собирался участвовать с этим видом; танец и прочее тоже не было моим хобби. Да и в целом, стараться мне не для кого, мои родители не приедут, а друзьям я нравилась и такой. Айзек тоже отказался от участия, сказал, что всё время будет в лаборатории работать дальше, я же на себя взяла декорации, чтобы хоть как-то приобщиться. Ксавье должен прибыть уже завтра, и внутри я чувствовала приятный мандраж. Мы не виделись всего несколько недель, были на звонках, но этого не хватало. И я надеялась, что он останется, вернётся к нам. Для полной, идеальной картины, мне не хватало ещё одного друга. Благодаря ему, я вообще перевелась именно в эту академию, где нашла друзей. Нашла место, где хотелось остаться. — Так, всё, мне некогда с вами сидеть, директриса Уимс просила меня сделать декорации к празднику, поэтому я ухожу, — встав, я схватила книги в руки, сумку и почти бегом ушла из библиотеки, улыбаясь, когда слышала шутки друзей вслед. Я не злилась, хоть и ворчала для вида. У меня никогда не было друзей раньше, и мне нравилось, как мы шутили, собираясь в библиотеке, как сидели вечерами в комнатах, ходили вместе на уроки. Их юмор не был злым, он был забавным, пусть иногда и приходилось ворчать и спасаться бегством. Оставив учебники и сумку в комнате, я направилась во двор. Уже вечерело, но ученики ещё ходили туда-сюда: Инид болтала с Бруно, а рядом с ними, застыв мрачной статуей, стояла Уэнсдей, но завидев меня, она направилась ко мне, и я понимающе остановилась, дожидаясь её приближения. — Дай угадаю, тебя интересует Ксавье. Она щурится, на кивает. Не знаю, как она настроена ко мне, но кажется, что я всё ещё вызываю у неё недоверие. Оно, наверное, и понятно. Как бы она ни отрицала даже перед собой, её волновал Ксавье, а я была его подругой. Это всё имело связь. — Он приедет завтра днём. И да, вы вроде как уже обсудили это, но поговори с ним о том, что случилось в прошлом году. Он простил, но осадок предательства мучает его и не позволяет вернуться обратно. Если он важен для тебя так же, как для нас всех, докажи ему, что это была лишь ошибка. Уэнсдей молчит, но она смотрит внимательно, словно в саму душу, и я веду плечом, запахивая кардиган плотнее. Благо хоть переоделась после уроков в обычную одежду, иначе уже бы замёрзла. В том числе, и от её взгляда. — Я поговорю с ним, — наконец недовольно говорит она, опуская глаза куда-то вниз. — Я не хотела его обижать, так сложились обстоятельства. — Знаю, — я киваю и стараюсь улыбнуться. Как бы то ни было, я слишком хорошо её понимала. Ей нравился Тайлер, она не замечала внутренней интуиции из-за этого, поэтому руководствовалась уликами, которые указывали на Ксавье. Заметив, что тем больше нет, я решаю продолжить путь, как вдруг Аддам хватает меня за запястье. Её тело вдруг сотрясают конвульсии, голова запрокидывается, а глаза широко распахнуты. Я подхватываю её слабеющее тело, стараясь удержать нас обеих в вертикальном положении, благо, вскоре она моргает и приходит в себя, сразу же отстраняясь. Её чуть качает, но она уже может стоять самостоятельно, и я расслаблено выдыхаю, понимая, что она что-то видела. В школе все знали о её необычных ведениях, об этом знала и я. — Будь осторожнее, Алекс. Ты не в безопасности, — вдруг произносит она, сама себе хмурится и резко развернувшись, уходит. Она никогда не здоровается и никогда не прощается. Что ж, к этому можно привыкнуть. Но её слова настораживают меня. Сны Ксавье, теперь её видения. Они видели что-то, где была я и некая угроза для меня, вот только чего именно мне опасаться? Качнув головой, я направляюсь к одной из арок у выхода из школы. Она металлическая, но мне нужно оживить холодные узоры метала красивыми цветами и лианами, а так же украсить кусты и деревья. Собрав волосы в шишку, я хожу вокруг арки, думая, что подойдёт лучше. Точно не розовые и не жёлтые цветы, думаю, к академии Невермор будет уместен фиолетовый и синий цвет. Выдохнув, я выставляю ладонь, призывая лианы медленно оплетать арку. Мои силы целиком и полностью зависят от природы, от контакта с растениями и землёй. Из воздуха создать я их не могу, поэтому, окажись я, где глухие бетонные стены и пол, я буду бессильна. Мысли об этом почему-то заставляют нервничать. От слов Уэнсдей не удаётся избавиться, сколько я не стараюсь их отбросить. Явное чувство опасности оплетает меня так же, как лианы арку. — Успокойся, Алекс, ты себя накручиваешь. Это самовнушение, — тихо под нос бормочу себе и следом же усмехаюсь. — Ну вот, говорю с растениями, а теперь ещё и сама с собой. Встряхнувшись, я продолжаю, и первые распустившиеся пионы заставляют улыбку появиться на лице. Это красиво, и это успокаивает меня. Время теряется для меня, когда я увлечена, но вскоре, заканчивая, я буквально чувствую острый взгляд в бок. Резко обернувшись, я выставляю ладонь, призывая терновые ветви, но рядом со мной никого нет. Вот только чувство, что я не одна, не отпускает. Дыхание сбивается, а сердце ускоряет ритм. Если ты никого не видишь, не значит, что никто не видит тебя. Как только я чувствую пик опасности, готовая уже бежать, из-за дерева появляется человек в плаще, который в два шага оказывается рядом, взмахивая рукой с ножом. Я успеваю только увернуться в бок, избегая прямого удара в грудь, но острое лезвие всё равно задевает плечо, рассекая руку до самого локтя. Это происходит так быстро и неожиданно, что я даже не ощущаю боли от пореза, когда бью человека ногой, отталкивая от себя, но он не пытается нанести повторный удар, лишь срывается на бег, пытаясь скрыться в подступающей темноте леса. Зажмурившись от резкой боли, которая наконец простреливает всю руку, заставляя ноги подкоситься, я вижу, как человек останавливается. Он смотрит на меня, я ощущаю его взгляд всем телом, которое прошивает дрожью боли и ужаса. Он скидывает капюшон, и я чётко вижу очертания кудрявых волос, но лицо всё ещё скрыто в тени, а вскоре, он уже исчезает в лесу. Заставив себя сцепить зубы от боли, я зажимаю руку и срываюсь на бег, оставляя за собой дорожку из крови. Но бегу не в сторону академии, а в сторону лаборатории. Мне жизненно необходимо увидеть Айзека. Прямо, мать его, сейчас. Всё внутри меня кричит, отрицая, но разум вопит сильнее. Эти движения, когда человек скинул капюшон, как он двигался, его волосы, рост — я не могу не думать о том, что его силуэт, его движения — так напомнили мне моего… Друга. Моего Айзека, чёрт подери. Вот только лаборатория оказывается пустой, на стуле у стола скинут халат, а самого Найта здесь нет. Схватив ближайшее полотенце, я зажимаю рану, и из последних сил снова бегу, только уже в академию, чувствуя, как меня мутит всё больше. Рана может и не достаточно глубокая, но крови я теряю прилично, и осознаю это, когда вхожу в академию и падаю. Сознание ещё со мной, но я больше не пытаюсь встать, потому что слышу на фоне крики и шум. Они словно не рядом, сторонние, далёкие, будто нереальные, но я знаю, что теперь обо мне позаботятся. Словно осознав это, я перестаю бороться и теряю сознание.

****

Прихожу я в себя, по своим ощущениям, достаточно скоро, но стоит мне открыть глаза через головную боль, я понимаю, что нахожусь в лазарете, а рука от самого плеча до локтя была перемотана бинтом. — У нас куча вопросов, Вейс, — недовольно вещает Аякс, стоя у окна и скрестив руки на груди. Если меня зовут по фамилии, то дело явно плохо. На стуле рядом с кроватью сидит Бьянка, Йоко подпирает спиной дверь, а в самом углу, словно скрываясь в тени, я замечаю Айзека: локти упирались в колени, а пальцы рук, сцепленные в замок, касаются подбородка. Он почти сливается с полутемнотой комнаты, но его взгляд неотрывно следит за мной. — Сколько я провалялась в отключке? — тихо бормочу я, приподнимаясь, чтобы облокотиться спиной на стену. Лежать, когда вокруг тебя хмурые друзья, не особо комфортно, словно так я ещё больше уязвима. — Около трёх часов. Ты чертовски напугала всех, Алекс. И не говори, что не знала, что тебе грозит. Вы с Аяксом два придурка, которые решили, что первое покушение было шуткой, — Бьянка говорит спокойно, но от её взгляда мурашки по коже. Она умеет пугать, даже когда просто смотрит. От её взгляда не скрывается и Аякс, который, видимо, думал скинуть всю вину на меня, но не вышло, поэтому он тоже тушуется и вздыхает. — Мы не думали, что это важно. — Уэнсдей сказала, что накануне предупреждала тебя быть осторожнее, — я лишь согласно мычу, радуясь, что о предупреждениях Ксавье промолчала. Боюсь, тогда точно бы попала под раздачу. — Мы тоже виноваты, отпустили тебя одну. Я удивляюсь резкой смене атмосферы в комнате, и теперь, вместо обвинений, вижу искреннее раскаяние и переживание друзей. — Эй, вы но виноваты в том, что меня караулил один психопат, — я пытаюсь улыбнуться, то и дело смотря на Айзека. Больше всего на свете мне хочется остаться с ним наедине, извиниться, хотя он и знать не знает, о чём речь. Мне безумно жаль, что моё помутненное сознание решило, что это мог быть он. Сейчас я так не думала, хотя бы потому что у Айзека была куча времени причинить мне вред, когда я спала у него под боком или когда мы бродили по лесу, но кроме этого, он не тот, кто способен на это. Вероятно, за меня и говорит влюблённая девушка, но думаю, повтор истории Уэнсдей не случится. Не с нами. Айзек — не Тайлер, а я — не Уэнсдей. — Уимс была на панике, когда они с Айзеком увидели тебя. Голос Йоко спокойный, холодный, а за очками непонятно, куда она смотрит, но вот её слова заставляют меня выдохнуть. Айзек был в академии, а значит, он точно не мог напасть на меня. Это заставляет меня улыбнуться, осознавая, что я не ошиблась в нём. Он не причинил бы вреда мне или кому-то ещё. — Он тебя ещё по голове что ли удалил? Тебя пытались убить, а ты улыбаешься, — закатывает глаза Бьянка, но я лишь тихо смеюсь, качая головой. — Если бы хотел, то убил бы. Я оказалась лёгкой жертвой, вот только он сам решил уйти, так что, вероятно это просто попытка напугать, причинить вред, — на самом деле я умалчиваю о том, что изначально он целился в сердце, и если бы я вовремя не увернулась, то сейчас бы здесь не лежала. Но знать им об этом вовсе необязательно. — Надеюсь, это не испортит праздник всем завтра. И не знаю, насколько разумно не говорить об этом Ксавье. Я буквально ощущаю, как недовольно смотрит на меня Аякс и Бьянка. И на самом деле понимаю их, потому что окажись на моём месте любой из них, я бы уже подняла на панику всех знакомых. — Ты не хочешь беспокоить его, но врать ему я не стану, Алекс. Ты моя подруга, конечно, но он мой близкий друг и он беспокоится о тебе так же, как и все мы. — Согласна со змееголовым, — на слова Бьянки Аякс лишь кривится, фыркая. — Врать ему — это не выход. Тем более, как ты собираешься объяснить ему свою руку? В их словах слишком много правды, и я вздыхаю, принимая их слова и соглашаясь. Глупо будет пытаться скрыть ранение или сам факт нападения. — Мы не станем ему врать. Просто не хочу, чтобы он оставался, потому что боится за меня или нас всех. Я хочу, чтобы он остался в академии ради себя самого. Чтобы выбрал то, что ему ближе, — я веду здоровым плечом, и снова поднимаю глаза на Айзека. Он не сказал и слова с момента, как я очнулась, лишь сидит молча в темноте, словно не желает нам мешать, но и уйти не может. Боюсь, что про него даже забыли остальные, но уж точно не я. Мне удаётся ненадолго отводить глаза, но каждый раз я снова ищу его, и сердце приятно замирает, встречая ответный взгляд. И кажется, наши переглядки не остаются незамеченными, потому что Йоко первая крутит головой, смотря на нас по очереди, и её бровь выгибается поверх очков, а губ касается хитрая ухмылка. Она отталкивается лопатками от двери и хлопает в ладони, привлекая всеобщее внимание. — Что ж, отчитали и хватит. Давайте оставим Алекс в покое хотя бы до утра. Решим всё завтра, к тому же, гости появятся только в обед, и будет время подготовиться. Друзья согласно мычат, и лишь Айзек молчит, хотя кажется, он прекрасно понимает, что его это не касается. Он не собирается уходить. — Давай, колючка, восстанавливайся скорее, а потом найдём виновника и засунем ему терновую ветвь прямо в… — Господи, да заткнись ты, — Бьянка бьёт друга по плечу, и ободряюще улыбается мне. — Всё будет хорошо. — Конечно, — улыбаясь, я киваю и машу им рукой, пока они выходят. И когда дверь за ними закрывается, Айзек делает несколько шагов ко мне. Он словно выглядит ещё бледнее, чем обычно, и я просто молча тяну руку к нему, которую он тут же принимает, двигая стул ещё ближе к кровати, и садится на него, крепче сжимая мои пальцы. Наши температуры тела всегда были разными и создавали приятный контраст: я всегда была холодной, особенно руки, но Айзек был таким тёплым, что с ним я забывала про холод. — Ты чертовски перепугала нас, появившись на пороге вся в крови. Когда ты упала, потеряв сознание, я словно оказался в самом худшем кошмаре, — его голос тихий, хриплый, а взгляд бегает по моему лицу, словно пытаясь поверить, что я в порядке. Даже не помню, чувствовала ли когда-нибудь такое сильное беспокойство за себя. Мы с Айзеком друзья, но я уже не отрицаю того, что он значит для меня гораздо больше. Я никогда не влюблялась ранее, боялась не понять, не узнать это чувство, но вот теперь, когда это случилось, я понимаю, что никогда не смогла бы ошибиться. И Айзек самый правильный человек из всех, кого только могло выбрать моё сердце. Он само воплощение ума, доброты и тепла. — Я искал тебя. Мне надоело сидеть одному в лаборатории, без тебя там последнее время чертовски пусто, хотя раньше я обожал одиночество. С твоим появлением словно ожила не только лаборатория, но и я сам. Поэтому, думал помочь тебе с декорациями, хотя бы просто постоять рядом, наблюдая, но твои друзья сказали, что ты уже ушла. Посоветовали зайти в комнату, куда я и пошёл, вот только тебя там не было. Я думал пойти искать тебя по территории, когда директриса Уимс встретила меня. Мы говорили о моих экспериментах, когда вышли на балкон, где вскоре увидели… — он говорит без остановки, запинаясь только в конце, прикрывая глаза. — Ужасы Невермора никогда не закончатся. — Прости меня, — шепчу я, и встретив недоумевающий взгляд, ежусь, упираясь глазами в наши руки. Поразительный контраст кожи и температур тел. Моя кожа выглядит теплее, но на деле — словно лёд, он же бледный, «холодный», но по факту само тепло. — Тот, кто напал на меня, он… Я виню себя за те мысли, но его движения, его силуэт — всё напомнило мне тебя. Мне жаль, Айзек. Я бросилась в лабораторию, но тебя там не было и я… — Подожди, то есть, ты думала, что на тебя напал я? — с замиранием сердца я киваю, пытаясь понять по голосу, что именно он чувствует. — И всё равно пошла в лабораторию, раненная, вместо того, чтобы бежать за помощью? Я поднимаю взгляд, надеясь понять, что он пытается донести, и Айзек не выглядит злым, скорее удивлённым. — Да. Прости меня. Он качает головой, и я перестаю дышать, боясь, что моё недоверие к нему сейчас всё разрушит, но вскоре его голова опускается на наши сцепленные руки. — Ты удивительная девушка, Алекс. И меня, может быть, должны задеть твои мысли обо мне, вот только твоё доверие ко мне сильнее. И это в корне всё меняет, — тихо шепчет он, поднимая голову обратно. Тёмные кудри растрепались и лезут ему в глаза, но это кажется до одури милым, и я расцепляю наши руки лишь для того, чтобы поправить его волосы, мягко скользнуть по острой скуле, и снова переплести с ним пальцы. — Ты на миг решила, что это мог быть я, но всё равно пошла ко мне. Даже сомневаясь, ты всё равно шла ко мне. Ведь если бы это и в самом деле был я, я бы мог уже быть там или бы вернулся, пока ты находишься внутри. Это стало бы твоей ловушкой, Алекс. Он, как всегда, прав. Вот только я не думала об этом, когда бежала к нему. Если бы он был тем, кто пытался, и даже причинил мне вред, вероятно, я бы и правда сама загнала бы себя в ловушку. Но несмотря на подозрения, моё притяжение к нему оказалось сильнее. — Это вообще было глупо, думать про тебя. Ты тысячу раз мог убить меня, если бы пожелал, у тебя телекинез и ум, тебе незачем гоняться за мной с ножом, — произношу я, и губ Айзека касается лёгкая улыбка. — Ну что ты, Алекс, я всегда так дружу: бегаю по лесу и пытыюсь убить своих друзей. Это же весело. Мы оба смеёмся над абсурдностью слов и самой ситуации. И мне становится легче, теперь, когда он всё знает. И мне становится лучше, когда он просто рядом. Мы разговариваем ещё четверть часа, пока я не осознаю, что меня медленно клонит в сон. Зевнув, кажется, пятнадцатый раз за две минуты, я потягиваюсь, и Айзек улыбается, вставая. — Тебе нужно поспать. Увидимся завтра, я зайду за тобой, — он на секунду о чём-то задумывается и вдруг хмыкает. — Ну или пока твои друзья не украдут тебя. Мне кажется, с твоим талантом заводить друзей, мне скоро придётся составлять график посещений. Я смеюсь, тут же морщась, когда чувствую ноющую боль в руке. И Айзек замечает это, недовольно хмурясь вслед за мной. — Они просто хорошие друзья. Ты мог бы тоже подружиться с ними. Айзек лишь ухмыляется, жмёт плечами, но я уже осознаю, что ответ скорее всего «нет». Он считает, что ему не о чём говорить с ними, и не потому что они недостаточно умны, а потому что он недостаточно общителен. Но я знала, что это ложь, мы с Айзеком могли говорить на многие темы, могли и молчать. Просто он почему-то создал максимально узкий круг вокруг себя, в котором только он и… я. Безусловно, это льстит, что самый отстранённый из всех, не считая Аддамс, у которой тоже теперь есть друзья, выбрал своего единственного друга в школе — меня, но это всё ещё казалось мне странным. Словно Айзек боится чего-то, что узнают остальные. Но думать об этом прямо сейчас мне не хотелось. Скоро приедет Ксавье и, может быть, им удастся подружиться. — А как же ты? — всё же тихо интересуюсь, понимая, что вряд ли он уснёт так просто. Хотя не скрою, что мне и самой без него будет ужасно одиноко. Я слишком привыкла и слишком, кажется, влюблена. — Алекс, я жил без тебя несколько лет. Сумею пережить и несколько ночей, пока ты не почувствуешь себя лучше. Я морщу нос, слыша про множественное число, но не могу отрицать того, что он прав. С рукой мне придётся пару дней помучиться от боли и одиночества, пока мы будем спать отдельно. По многим причинам я осознавала, насколько странная наша дружба, похожая уже на созависимость, но менять что-то не собиралась, пока нас обоих устраивало то, что происходит. — Доброй ночи, — в итоге сдаюсь я, подтягивая одеяло выше, на что Айзек лишь кивает, кажется, снова думая о чём-то своём, недоступном мне. Но вскоре он качает головой, мягко улыбается мне и, перед тем, как уйти, наклоняется, прижимаясь губами к моей макушке. Замерев, я на миг забываю как дышать, но втянув в себя воздух, лишь ощущаю его аромат, окутывающий меня, словно густой туман. Славно в мире больше ничего нет, кроме него. Он плавно отстраняется, аккуратно убирая прядь моей чёлки с лица, что упала на глаза, и щёлкнув меня по носу, уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Выдохнув, я качаю головой, сбрасывая с себя наваждение. Раньше он так никогда не делал, и это безусловно грело, вот только его резкая отстранённость не давала мне покоя. Но, вероятно, узнать об этом мне предстоит позже.