Часть тебя

Айзек и Вещь ехали в Тулузу — купить рождественский подарок для Франсуазы. Доставку решили не заказывать, чтобы не испортить сюрприз. По дороге Вещь рассказал, что Фран присмотрела сумку одной модной марки. Он оказался отличным диджеем: переключая радио, создавал причудливый микс из классики и постпанка, но при этом совершенно пренебрегал безопасностью. Айзек пообещал сконструировать для него ремень — специальный, чтобы тот мог пристегиваться в машине. Вещь был слишком полезен в быту, работе и отношениях, чтобы рисковать его здоровьем. Проезжая очередной маленький городок, они остановились выпить кофе. За соседним столиком сидели молодые девушки, которые с любопытством посматривали на Вещь. Тот не растерялся — разговорился с ними при помощи пантомимы, стрельнул сигарету и вскоре вернулся. Айзек нехорошо на него посмотрел, и Вещь виновато затушил окурок. В поисках нужного магазина они случайно наткнулись на ювелирный. Айзек задержался у витрины с украшениями в форме бабочек, и Вещь тут же юркнул внутрь. Бабочки стоили неприлично дорого. Айзек уже собирался уйти, как взгляд зацепился за витрину с помолвочными кольцами. Одно из них — с небольшим бриллиантом, окружённым россыпью мелких камней, словно лепестками вокруг сердцевины, — будто само просилось на пальчик Франсуазы. Хотя он вовсе не планировал ничего подобного, внутри кольнуло ощущение: в нужный момент это будет правильно. Продавщица — милая, с озорными глазами — заметила его интерес и стала показывать кольца, между делом расспрашивая о девушке. Айзек вдруг поймал себя на мысли, что в этой новой жизни у Фран именно такой статус. — Мы живём вместе два года, но я знаю её всю жизнь, — сказал он, не задумываясь. Продавщица мечтательно вздохнула, восхищенная романтичностью любви, уходящей корнями в детство. Она и не подозревала, насколько права. Вещь отстучал пальцами по стеклу: если ты не купишь это кольцо, я его украду. Он же и помог определить размер, и вскоре Айзек вышел из магазина с маленькой коробочкой в кармане пальто и ощутимо похудевшим счётом. Но это не имело значения — он всегда мог починить пару механизмов или, на худой конец, выиграть в казино. Сумка тоже нашлась — в местной «Галерее Лафайет». Помощь Вещи снова оказалась кстати: Айзек с трудом различал модели, кроме цвета и размера. Они купили именно ту, о которой мечтала Фран, и попросили красиво упаковать. Обратная дорога пролетела незаметно — в разговорах о праздниках. Айзек знал, что скоро приедут Тайлер и Уэнсдей, и они все вместе отправятся кататься на лыжах. Он старался сохранить в тайне то, что Вещь получит свой маленький сноуборд и представлял, как Фран обрадуется сумке. Когда настанет момент для кольца, он понятия не имел.

***

Американская привычка со всеми разговаривать, умноженная на стремление совершенствовать французский, сыграла с Франсуазой злую шутку. Клиенты салона нередко пытались с ней заигрывать, но настоящие неудобства доставлял офицер национальной жандармерии Бертран. Они познакомились в кафе, куда она вышла на обед. Фран не могла не обратить внимание на его схожесть с молодым Донованом, а также на бокал вина, выпитый им будучи при исполнении обязанностей. Конечно, она сказала ему, что несвободна, но каждый раз цепенела при его виде: документы им нарисовал знакомый Гомеса, и многие другие вопросы приходилось решать через местных сирен. Бертран же принимал ее панику за подавляемый любовный интерес и продолжал оказывать ей знаки внимания, –видимо, ожидая, что скоро ее отношения дадут трещину. Вот и сегодня, когда Фран покупала багет с ветчиной и сыром, чтобы пообедать вместе с Айзеком, он слишком задержался в приветственном поцелуе, одновременно притягивая ее за талию. Она едва вывернулась и, поспешно попрощавшись, поехала в лабораторию. — Ты какая-то взволнованная сегодня, –заметил Айзек. — Что тебя беспокоит? — Хорошо, я расскажу. Только не подумай лишнего, пожалуйста. Мне кажется, меня преследует Бертран, полицейский. Я не давала ему никакого повода и сразу сказала о тебе. Но я как-то глупо веду себя в его присутствии — из-за документов и всех наших…нарушений. — Фран… — Айзек улыбнулся от всей души. — Я не могу поверить. Ты сама мне сказала. Не стала дожидаться, пока я узнаю или пока дело примет плохой оборот. Я так рад, что ты мне доверяешь и делишься такими вещами. Я позабочусь о нем. — Только не надо его убивать, пожалуйста! И калечить тоже, ладно? — Франсуазе нравилась их жизнь, и не хотелось снова убегать. — Не буду. Айзек не собирался пачкать руки. Новые карточные друзья задолжали ему пару услуг и тоже не питали любви к жандармерии. Айзек притянул Фран к себе. — Я правда очень рад, что ты мне все рассказала. Это очень взрослый поступок. — Ты иногда забываешь, что я и есть взрослая женщина, а ты — зомби тридцатилетней выдержки, — засмеялась Франсуаза. Айзек взмахнул рукой и призвал маленькую коробочку с самой верхней полки, где он спрятал кольцо, не предполагая, что оно так скоро пригодится. Франсуаза завороженно наблюдала за ней. Коробочка открылась в воздухе. — Ты выйдешь замуж за зомби тридцатилетней выдержки? — спросил он, внезапно волнуясь. — Я такое всегда хотела! — Фран с восторгом протянула руку, и Айзек надел кольцо на ее палец с недоумением на лице. — Это значит «да»? — Конечно! — Она обвила его шею и поцеловала. Потом отстранилась, серьёзно добавив: — Только я хочу сделать это после того, как ты уберёшь Хайда, а ты все тянешь. — Не тяну, видишь, сделал стол, и даже заказал тебе обезболивающее. Его счастье померкло — будто солнце зашло за тучу в летний день. Айзек не хотел этого делать. Шансы на неудачу были ничтожно малы, но они пытались уже два раза и каждый из них случалось что-то плохое. Его мучило почти суеверное дурное предчувствие, и чем больше расчеты подтверждали положительный исход, тем больше ему хотелось отложить эксперимент. — Айзек, — мягко сказала Фран, — ты обещал. Страх нерационален, помнишь? Я тебе доверяю. Никто нам не помешает. Мы успеем до Рождества — Тайлер и Уэнсдей приедут, может, и его уговорю. У Айзека похолодел затылок. Только не так скоро. — Фран, пожалуйста, не будем спешить. Ты больше не умираешь. Мне нужно провести еще опыты на живых объектах… — он выдумывал на ходу. — Чего ты боишься? — спросила она прямо. — Потерять тебя, — тихо ответил он. — Я сойду с ума, если с тобой что-то случится по моей вине, — его глаза наполнились слезами. Она обняла его. — Делай свои опыты, но не затягивай. В ответ Айзек поцеловал ее, не собираясь останавливаться на этом. — У меня запись через час, — прошептала Фран, сверкнув глазами в сторону нового лабораторного стола. Айзека не пришлось просить дважды, и он мягко переместил Фран на стол телекинезом. Он не спешил, раздевая её без прикосновений — с той внимательностью, с какой разбирают сложный механизм, восхищаясь каждым его элементом. Фран откинулась на локти, ее глаза блестели.Смотреть на неё с небольшого расстояния было отдельным удовольствием. Её обнажённая кожа покрылась мурашками, маленькие соски сжались от прохладного воздуха. «Стол наверняка тоже холодный», — подумал Айзек, — «но она не жалуется». Скоро он ее согреет. Айзек отправил халат в полет на вешалку и направился к ней, на ходу расстегивая рубашку. Взобрался на стол и стал покрывать ее лицо и шею поцелуями, пока Фран пыталась тереться о его колено. — Ты такая нетерпеливая! — прошептал он ей на ухо. Точное движение руки — и ремни застегнулись на ее запястьях. Фран улыбнулась и приняла правила игры. Ее белая майка накрыла глаза. Айзек сполз ниже и раскрыл ее своим аномально длинным языком. Звуки стонов Франсуазы наполнили лабораторию, язык погружался и выходил из неё почти полностью, пока указательный палец ласкал ее клитор с идеальной точностью, Вещь немного дернулся, выпрашивая свободу действий. «Не сегодня», — решил Айзек. Сейчас он хочет быть целым и прикасаться к Франсуазе обеими руками. Воздух вокруг них, казалось, искрил от напряжения, мелкие предметы подрагивали, угрожая взлететь в воздух. Он продолжал ласкать ее, то погружая язык полностью, то дразня у самого входа. Когда ее накрыл оргазм, его имя вылетело с пересохших губ и дрожащие коленки сжались вокруг его головы, Айзек подумал, что хотел бы измерить это каким-то прибором. «Сделаю позже», — решил он и вернулся к ее губам с поцелуем. — Нечестно, — пожаловалась Фран, стараясь целовать все, до чего могла дотянутся.– Я не могу тебя трогать. — Потерпи, скоро тебе будет не до этого, –обещал Айзек, расстегивая брюки. О защите волноваться не приходилось. Он не спеша вошел в неё, растягивая удовольствие и наблюдая, как реагирует ее тело, забросил ноги себе на плечи, меняя угол проникновения, прислушиваясь, как изменяется высота ее вскриков. Так хорошо. Горячо, тесно и идеально правильно, словно они были созданы друг для друга. Руки сами легли на ее грудь, лаская, сжимая и пощипывая. Если бы он только мог вытрахать из ее головы желание избавиться от Хайда. От этой мысли он ускорился, обхватил ее за талию и позволил своей безумной и безудержной страсти взять верх. Огненный шторм поднимался под его кожей. Он слегка прижал ее горло телекинезом, обостряя все ее ощущения, пока звуки их тяжелого дыхания и влажных шлепков отзывались эхом в лаборатории. Айзек знал Фран так хорошо, что видел все признаки того, что она на грани la petite mort. Он отпустил ее шею и ювелирным движением создал всасывающее движение воздуха вокруг клитора, подталкивая ее к разрядке. Второй оргазм выжал ее полностью, оставляя ее тело ватным до кончиков пальцев ног. Айзек отпустил остатки контроля, позволяя себе кончить внутрь. Когда-нибудь она забудет выпить таблетки. Фран приводила себя в порядок, довольно поглядывая на кольцо. Айзек тихо рассмеялся, представляя перекошенное лицо Тайлера за рождественским столом.