Танцуя на мне
14 ноября 2025 г., 00:14
Тэхен возвышается над матерью, сложив руки на груди и недовольно поджав губы. Ханыль вздыхает и поднимает голову на сына, отрываясь от стопки бумаг.
— Этот вопрос закрыт, Тэхен.
— Серьезно? С чего бы ему вообще жить с нами?
— Со мной, — исправляет его Ханыль и хлопает его по ноге, чтобы он отошел и она могла открыть тумбочку. — Ты же не собираешься всю жизнь жить со мной. Я думала, ты поживешь тут, пока не найдешь себе хорошее жилье.
— Ты меня прогоняешь? Из-за той попрошайки?
— Тэхен! Следи за языком!
Ким криво усмехается и начинает расхаживать по кабинету матери. Он бросает взгляд на фотографию в огромной раме за спиной Ханыль. На ней маленький Тэхен и его родители — мать совсем юная, а отец слишком старый.
— Я-то и не планировал всю жизнь жить с тобой, но я также не думал, что ты подберешь какого-нибудь мальчишку и откроешь ему двери нашего дома.
— Почему ты так против него?
— А ты сама не видишь? Он же не любит тебя, ты же годишься ему в матери. Очевидно же, что он использует тебя и хочет от тебя только денег. А что, если после свадьбы он, — Тэхен разводит руки в сторону, активно жестикулируя ими, — не знаю, что-то сделает с тобой.
— Чонгук не такой, — устало вздыхает Ханыль и прикрывает глаза ладонью.
— Ты ничего не знаешь о нем.
— А ты значит знаешь? Прекрати, Тэхен. В кои-то веки я нашла человека, с кем мне хорошо и спокойно. В течении двадцати пяти лет я жила работой и тобой. Делала все, чтобы сохранить бизнес твоего отца и прокормить нас. Ты, кстати, был очень сложным и капризным ребенком, что делало для меня невозможным создать личную жизнь. Неужели ты так и остался маленьким эгоистом? Неужели я не могу пожить наконец для себя?
— Да дело не в том, что я против того, чтобы ты выходила замуж, — раздраженно бросает Тэхен. Он смотрит на мать, замечая, как устало и расстроенно она выглядит, и тихо вздыхает. — Я просто волнуюсь, как бы он тебя не обманул и не обидел.
Он подходит к Ханыль и обнимает ее. Женщина прижимается к его груди лицом. Тэхен мягко проходится по ее волосам и легонько хлопает по спине.
— Не обижайся, мам. Я всего лишь волнуюсь. Он ведь младше меня и, я не говорю, что ты старая, но даже я не стал бы заглядываться на человека твоего возраста. Вот и все. Я не против того, чтобы ты создала новую семью. Напротив, я обрадовался, когда ты сказала, что хочешь познакомить меня с кем-то. Но я предполагал, что этот человек будет твоим ровесником или хотя бы моим, на самый крайний случай. А ты почти побила рекорд отца, — усмехается Тэхен, и Ханыль, негромко смеясь, ударяет его по плечу.
— Ладно, сынок, я услышала тебя. Меня трогает твоя обеспокоенность, но я знаю, что делаю. Я доверяю Чонгуку и верю в его честность.
Ким поджимает губы, чтобы вновь не начать доказывать ей обратное, и кивает. Ханыль гладит его по щекам и целует в плечо.
— Иди, я пока поработаю тут. Скажи Дасом приготовить что-нибудь сладкое на ужин.
— Сладкое? Разве ты не говорила, что ты на диете? Неужели Ким Ханыль стала нарушать правила? — играет бровями Тэхен, смеша мать. Та мотает головой.
— Чонгук любит сладкое.
— Боже мой, — закатывает глаза Ким и направляется к выходу. — Мне лучше уйти сейчас же.
Дверь закрывается с легким хлопком. Тэхен спускается вниз, направляется на кухню, чтобы дать поручения Дасом. Та оказывается на кухне. Она копается в холодильнике, потому не замечает Кима, что садится за ее спиной. Глупая улыбка расползается по лицу, и он считает до трех, прежде чем ущипнуть Дасом за поясницу. Та вскрикивает и бьет его по лицу бутылкой молока.
— Блять, Дасом, — шипит Тэхен, схватившись за челюсть. Дасом смотрит на него большими глазами, рука лежит над сердцем, грудь часто вздымается. — Ты чего такая сильная?
— Вы с ума сошли? Вы ведь напугали меня до смерти.
— Хотел пошутить, да не удалось. Есть лед? Челюсть зудит.
Тэхен садится на барный стул и смиренно ждет Дасом, что принялась искать лед в морозильнике. Она смотрит на него раздраженно, но все же Ким видит, как она силится не улыбнуться ему, потому улыбается первым сам. Прижав лед к челюсти, Тэхен наблюдает за тем, как Дасом очищает картошку.
— Мама просит приготовить пирог, мол, Чонгук любит сладкое.
— Да, помню, — отзывается Дасом. Ее ответ удивляет Кима. Он хмурит брови.
— Он уже бывал у нас?
— Частенько.
— Вот сукин сын, — шепчет Тэхен. Он поддается вперед, чтобы заглянуть в глаза Дасом. — А ты знаешь, как они познакомились? Мама и Чонгук?
— Нет, о таком мне не рассказывают.
— А что ты можешь сказать о Чонгуке? Как думаешь, какой он человек?
— Мы не разговариваем. Он довольно молчаливый.
Тэхен хмыкает. Он смотрит перед собой, чувствует, как из-за льда лицо начинает парализовать. Отложив пакет со льдом в сторону, он подпер голову рукой.
— А он славный, да?
Дасом мельком смотрит на него и пожимает плечами. Включив кран, она моет овощи. Не спешит отвечать на вопрос Тэхена.
— Почему вы не разговаривали? Я думал, ты любишь флиртовать с молодыми парнями.
— Вы не молодой, Тэхен.
— Я не молодой и я гей, но все равно ты долгое время заигрывала со мной. А тут такой молодой красавец. К чему упускать такой шанс?
— Вы хотите, чтобы я увела мужчину вашей матери?
— Какого еще мужчину, Дасом-а? Он же парнишка, мальчик всего лишь.
— И все же, что вы хотите этим сказать?
— Просто выставь его в негативном ключе. Так, чтобы мама разочаровывалась в нем.
— Но тогда и я ее разочарую.
— Будешь работать у меня. Тебе же лучше. Будешь видеть меня голым каждый день. Конечно, влюбить в себя не удастся, но будешь любоваться мной. Ты ведь об этом и мечтаешь, не так ли? — лукаво улыбается Ким и подмигивает ей.
— У меня есть муж.
— У тебя он всегда был, и он никогда не останавливал тебя от флирта со мной. Даже когда я сказал тебе, что я гей, ты продолжала приставать ко мне. — Тэхен усмехается. Дасом начинает краснеть, и ему очень хочется довести ее до грани стыда. — Помнишь, как я пытался донести до тебя, что меня привлекают исключительно мужчины? Я даже гей-порно смотрел по телевизору, чтобы ты услышала. Но ты все не понимала или, не знаю, делала вид, — жмет плечами Ким и отбирает у нее нож, чтобы нарезать себе яблоко. — И ты все же приняла, что у тебя нет шансов, когда я привез домой парня и трахнул его так, что его стоны дошли до твоих ушей. Как хорошо, что тогда мамы не было дома. Было бы стыдно перед ней.
— Сомневаюсь в этом, — бормочет Дасом.
— А это считается за домогательство? — задумчиво тянет Тэхен, глядя на нее с легким прищуром.
— Что вы имеете ввиду?
— Ну, все эти годы ты так старательно заигрывала со мной и…
— Да нет же! И в мыслях не было домогаться вас!
— Да шучу я. Ты сегодня не в духе, да? — усмехается Ким и поднимается с места. Он обходит ее и встает рядом. — У меня были мысли нажаловаться на тебя, но ты очень нравишься маме, потому я добродушно молчал, — они встречаются взглядами, и Тэхен видит на дне ее глаз тревогу. — Это так, к слову.
Он подмигивает ей и, ущипнув за щеку, направляется на выход. У дверей он останавливается.
— Не забудь испечь пирог, но сделай так, чтобы он был немного подгоревший. И не ждите меня, я буду поздно.
В клубе шумно. Тэхена качает из стороны в сторону, и он ударяется об потные тела. Мерцающие блики стробоскопа перекатываются по стенам и потолку. Он прищуривает глаза, толкаясь сквозь толпу. Прозрачная рубашка, мокрая из-за вылитого на нее напитка, неприятно липнет к телу, и Тэхен время от времени оттягивает ткань от себя.
Он падает на диван, раскинув руки в стороны и откинув голову на спинку. Тянется за телефоном в кармане, чтобы проверить время, но с досадой обнаруживает, что батарея села.
— Черт, — хрипит Тэхен и выпрямляется.
Он трет глаза и мотает головой, чтобы прояснить разум, но алкоголь в крови туманит все вокруг. В нос бьет запах табака, и Тэхен прикрывает нос ладонью.
— Эй, красавчик, — слышит он звонкий женский голос и в следующее мгновение чувствует, как девушка садится на его колени. Она обхватывает его шею и прижимается лбом к его виску. — Ты чего тут один?
Тэхен хлопает глазами и глядит на девушку. Та улыбается ему.
— Слушай, я гей и, — он встряхивает головой и кладет руку на ее локоть, — и не могла бы слезть с меня?
— Конечно-конечно, — щебечет девушка и садится рядом с ним. Она достает бутылку воды из сумки и протягивает ему. — Ты, кажется, сильно пьян.
Ким кивает и берет воду. Под ее любопытный взгляд он опустошает бутылку и кидает ее под ноги. Тэхен переводит взгляд на девушку и протягивает ей руку.
— Тэхен.
— Синтия, — она пожимает его ладонь, и тогда Тэхен преподносит ее руку к губам и целует.
— У тебя отличный корейский, Синтия.
— У меня мама кореянка, так что, — она пожимает плечами.
— Ну, я хотел сделать тебе комплимент, эдакое спасибо за воду.
Синтия отмахивается и откидывается на спинку дивана. Тэхен поворачивается к ней боком. Они оба улыбаются друг другу.
— Так ты гей, Тэхен?
— Самый истинный, но, — он вновь берет ее ладонь и целует, — очень манерный.
— Как досадно, что такие красавцы достаются мужчинам.
Ким смеется и жмет плечами. Он садится плечо об плечо с Синтией.
— А ты почему одна? Такая красивая гетеросексуальная женщина и без спутника?
— Я хотела тебя, как спутника. Не вышло. Но я всегда мечтала о друге-гее.
Тэхен усмехается. В мыслях мелькает, что он должен вернуться домой. Наверняка, скоро наступит рассвет. Ему кажется, что он провел вечность в этом клубе.
— Не подскажешь время? — он поворачивается к Синтие.
Она достает телефон, и резкий свет экрана бьет по глазам, что заставляет Тэхена невольно зажмурится. Когда зрение проясняется, он замечает на обоях знакомое лицо. Он наклоняется к экрану и щурится.
— Эй, это ведь, — он тычет в экран и глядит на Синтию. — Откуда ты его знаешь?
— Вы знакомы? — удивленно спрашивает девушка. — А с которым из? Тут ведь несколько парней.
— Вот с ним. Его зовут Чонгук. Ты знакома с ним?
— Чонгук, — по слогам тянет Синтия. Она некоторое время молчит, прикрыв глаза. — Конкретно о нем многое не помню, но эти парни танцоры.
— Танцоры? Ты имеешь в виду стриптизеры?
— Некоторые из них, да.
— А Чонгук?
Синтия лениво качает головой и прячет телефон под бедром. Тэхен откидывается назад и терпеливо ждет ответа, который Синтия не спешит давать.
— Нет, насколько я помню, он не танцует. Он был… он работал в каком-то клубе, я уже не помню в каком, и там были какие-то странные услуги. Необычные, скорее. И вот Чонгук работал там, как… Как бы это объяснить, — Синтия вздыхает. Она хлопает Тэхена по бедру. — Он позволял другим танцевать на нем. Люди оседлали его и танцевали. Вот кем он работал.
Тэхен кривит губы, не веря в услышанное, и усмехается. Он поднимает брови в немом вопросе, и Синтия утвердительно кивает, на что они оба взрываются смехом.
— Кто-то реально ходил к нему? Кто в своем уме будет танцевать на ком-то, да еще и платить за это деньги?
— У него было очень много клиентов или гостей. Как они там называются? Все же он не стриптизер ведь.
— Он, конечно, привлекательный, но чтобы настолько, — хмыкает Тэхен и машет руками. — Немыслимо. Знаешь, я был во многих странах и жил в Штатах, а там все намного раскрепощенней, чем здесь. Но я не встречал таких.
Синтия фыркает.
— Не верю. Ты, должно быть, очень порядочный человек. Таких, как он, полно. В мире ведь много людей, которые… ну короче, у меня мозг плывет и я не могу мыслить ясно, но ты меня понял. Так?
— Так-так, — кивает Тэхен и поднимает большой палец вверх.
— А ты откуда знаком с ним?
— Хочешь подробный и содержательный ответ или короткий?
— У меня времени полно.
— Ну тогда, — Ким выпрямляется и поднимает руку, чтобы подозвать официанта. Он берет меню и протягивает его Синтии. — Выбирай, угощаю. А хотя нет, — он отбирает меню и поворачивается к официанту, чтобы крикнуть: — Нам дайкири, самый сладкий.
— Дайкири? Любишь сладкое? — Синтия дышит ему в шею, и Тэхен с улыбкой отталкивает ее от себя.
— С недавних пор люблю. Присаживайся поудобнее, сейчас расскажу такую санта барбару.
— Я вся внимание.
— Дело было так. Две недели назад я вернулся из Штатов, я там жил несколько лет и вот решил, что места лучше родины нет. К тому же, мама заявила, что хочет познакомить меня с кем-то, и я подумал, было бы хорошо жить рядом со семьей. По приезде в Корею я тут же пошел в бар тусить с друзьями и напился. Там я встретил Чонгука, и мы переспали.
Официант ставит два бокала дайкири на стул перед ними. Синтия тянется к ним и протягивает один Тэхену.
— И что в этом такого?
— Ничего, — жмет плечами Ким. — Но дело не в том, что я трахнул его. А в том, что этот мальчишка заявился к нам домой на следующий день. Я сначала не понял, что он делает у нас, а потом дошло.
— Неужели он оказался твоим отчимом?
— Бинго, Синти, — Тэхен хлопает в ладони, и Синтия начинает громко смеяться. Она падает на спинку дивана и разливает свой дайкири. — Этот Чонгук оказался парнем моей мамы. И знаешь, что самое интересное? В тот день я ушел в клуб, напился и поздно пришел домой. А этот тип ждал меня и накинулся на меня с поцелуями. И на нем была моя пижама. Вот сукин сын, да?
— Ты серьезно? — глаза Синтии слезятся из-за смеха. Она смахивает слезы и пытается успокоиться.
— Абсолютно. Звучит, конечно, как сюжет дешевой комедии, но такова моя жизнь с тех пор, как я вернулся сюда. И сейчас я всеми силами пытаюсь прогнать его из дома.
— Прогнать? И зачем это тебе?
— Как зачем? Я не позволю маме выйти замуж за этого альфонса. Он же изменил ей со мной. С ее сыном.
— Звучит одновременно мерзко и возбуждающе.
— Это звучит омерзительно.
— Интересная у тебя жизнь, Тэхен.
— Еще бы, — хмыкает Ким и крутит бокалом. Дайкири на вкус не такой же сладкий, каким был Чонгук. Эта мысль рождается в голове так же резко, как угасает. — Меня так раздражает, как он любезно ведет себя. Делает вид, будто заботится о маме. Строит влюбленные глазки и целует так страстно, что тошнит.
— А ты случайно не влюбился в него?
— С чего бы это? Я просто переспал с ним и забыл бы о нем, не окажись он моим будущим отчимом.
Синтия жмет плечами. Ее голова укладывается на его плечо. Тэхен думает какого черта он делает в этом клубе, напивается и жалуется на жизнь незнакомке.
— Веришь в любовь с первого взгляда?
— Ты перебрала, да? Бредишь.
— Да просто ты звучишь, будто ты ревнуешь его.
— Ага, ты еще скажи, что я хочу отобрать его у своей матери.
— Может быть.
— Боже, ушам своим не верю.
Синтия усмехается.
— Почему именно дайкири? Ты не похож на человека, который предпочитает такое.
— Чонгук на вкус как дайкири, — шепчет Тэхен. Синтия его не слышит, а Ким задается вопросом: какого черта?
— Что будешь делать, если он и сегодня будет ждать тебя и накинется с поцелуями?
Синтия звучит весело и пьяно. Она смотрит на Тэхена из-под челки и хлопает глазами. Им обоим пора разойтись по домам.
— Я достаточно много выпил, — Ким жмет плечами и вздыхает. Взгляд направляется на вывеску выхода. — Так что трахну.
— Говорю же, ты хочешь его себе.
— Да какая разница? Он красивый, славный, хорош в постели. Раз ему без разницы с кем спать — со мной или с моей мамой, — я просто поимею его еще раз.
— Ого, звучишь очень убедительно, — смеется Синтия. — Чонгуку повезло. И деньги есть, и такой красавец имеется. А ты похож на свою маму?
Ким мычит и кивает.
— Я ее копия.
Он поднимается с места и поправляет рубашку. Протянув руку Синтии, он помогает ей встать. Та покачивается и сонно смотрит на него.
— Тогда у Чонгука серьезные проблемы с башкой. Ты просто представь, он трахает ее и видит твое лицо перед собой или наоборот. Это же…
— Заткнись, — Тэхен кривит лицо и отталкивает ее, она обратно падает на диван. — Мне пора, Синти. Рад был познакомиться.
— Эй, ты обиделся? — Синтия тянется к нему руками. Тэхен берет ее ладонь в свою и слегка сжимает.
— Все хорошо, просто я уже не могу дышать этим табаком. Тебя не тошнит?
Синтия отрицательно мотает головой. Она кладет голову на ночную подушку и машет Тэхену, губами шепча: до скорой, милашка.
— До скорой, до скорой, — смеется Ким и направляется к выходу. Оказавшись на улице, он прикрывает глаза и прислоняется к стене, вбирая полной грудью резанувший легкие свежий ночной воздух. В ушах гудит, его клонит в сон, а в мыслях слова Синтии: что, если он вновь накинется на тебя?
Закрыв дверь на ключ, Тэхен быстро разувается и спотыкается, в спешке поднимаясь по лестнице. Медленно поднимающееся солнце светит на стену, и Ким скользит по нему взглядом. Стена обвешана его детскими фотографиями, и он невольно задумывается: осматривал ли их Чонгук, останавливался, чтобы полюбоваться им? Ведь глаза Чонгука всегда светились так искренне, когда он смотрел на него. Или пьяный мозг Тэхен все выдумывает. Он усмехается своим мыслям.
Отсутствие Чонгука на пути немного расстраивает его. Он вступает в комнату, не включая свет, и раздевается по пути к гардеробу.
— Тэхен? — слышится сонный голос Чонгука, и Ким поворачивается в сторону голоса. Тот лежит на его кровати и трет глаза. — Ты сегодня совсем поздно.
Тэхен усмехается и направляется к нему. Оставшись в одном белье, он проводит рукой по груди и животу, заставляя Чонгука следить за его движениями.
— Ты что тут забыл, дайкири?
Чонгук сглатывает, когда Тэхен нависает над ним, ставя руки по обе стороны от него и наклоняясь, чтобы кончики их носов слегка соприкасались.
— Греешь мою постель?
Он скользит взглядом по лицу Чонгука, медленно спускаясь к его груди. На дайкири ночная рубашка, которую он не застегнул до конца, и из-под тонкой ткани виднеется теплая кожа, чуть влажная от духоты комнаты.
— Пьян? — хрипит Тэхен. Чонгук отрицательно мотает головой. — Тогда как оказался тут? Опять хотел поговорить со мной?
Ким усмехается и отстраняется от него, идя в сторону гардероба. Он скрывается за дверью. Чонгук слышит, как открываются дверцы шкафа и как Тэхен копошится в нем. Возвращается он одетый в просторные шорты.
— Не молчи.
Он залезает под одеяло и, обняв подушку, смотрит на Чонгука. Дайкири глядит на свои руки и, кажется, старательно игнорирует его вопрос. Тогда Тэхен легонько пинает его.
— Просто захотел увидеться с тобой.
— Ты запал на меня? — губы растягиваются в лукавой улыбке.
— Еще бы, аж передумал жениться на твоей матери.
Ким резко меняется в лице. Он принимает сидячее положение и тянется к Чонгуку, чтобы схватить его за локоть и потянуть к себе.
— Будто я дам этой свадьбе сбыться.
Чонгук криво усмехается. Его ладонь ложится на заднюю часть шеи Тэхена, щекоча затылок. Он смотрит ему прямо в глаза и шепчет в приоткрытые губы:
— Ревнуешь мамочку? У кого-то комплекс эдипа?
— Кто-то перечитала Фрейда? — фыркает Ким. Он не злится, как того предполагал Чонгук, и отталкивается от него. Падает на постель, устремив взор в потолок. — Рано или поздно ты покинешь этот дом. Чем раньше, тем лучше для тебя. Сделаешь это быстро, не дав мне придумать что-то сумасшедшее, сохранишь свой имидж, — Тэхен приподнимает голову, чтобы взглянуть на дайкири. — Имидж стриптизера.
— Что?
— Я узнал, кем ты работаешь.
— Но я не работаю в…
— Точно, ты сидишь на маминой шее, — перебивает его Ким.
Чонгук нависает над ним. В таком положении Тэхен засматривается на его грудь, пробегается глазами по соскам и поднимается вверх по шее к его глазам. В этих глазах он видит легкую злость.
— У меня есть свой источник дохода, ясно?
— Трахать взрослых женщин и отсасывать их сыновьям?
— Да что я тебе сделал? К чему такие колкости? — шепотом спрашивает Чонгук, и его взгляд вмиг смягчается, будто вот-вот заплачет.
Его кудри падают ему на лицо, и Тэхен убирает их за ухо, подушечками пальцев проходясь по его скуле.
— Дело в том, что я не доверяю таким, как ты. Ты ведь не первый мальчик, который захотел поиметь богатую тетеньку и стать мне отцом. До этого мама так далеко не заходила, но, видимо, ты и впрямь особенный.
Его рука скользит по груди Чонгука, пальцы задевают вставшие соски, и дайкири втягивает живот, задерживая дыхание. Он молча наблюдает за ладонью Тэхена, что невесомо ласкает его торс, кружась вокруг пупка.
— Скажи мне, Чонгук, чего ты хочешь?
— Прямо сейчас хочу повторить нашу первую встречу.
Ким неверяще усмехается и качает головой, убрав руки. Он толкает Чонгука, чтобы тот лег на спину, и нависает над ним. Глаза впиваются в его распахнутые губы, дайкири смотрит заплывшим взглядом и нарочно шумно дышит. Тэхен знает, что он не мог завестись так быстро и что Чонгук просто притворяется.
— Ты так соблазняешь богатых дурачков?
Дайкири мотает головой и тянет губы в слабой улыбке. Он надавливает на плечо Тэхена, чтобы тот наклонился ближе к нему.
— Только тебя, — выходит шепотом.
— Ты же сказал, что не пил.
— Да, не пил.
— Тогда что ты сейчас вытворяешь? Я пьян и я могу трахнуть тебя, и завтра даже не вспомню об этом. А ты? Ты ведь трезв.
— Может, я хочу помнить?
— Ты вновь изменяешь ей.
— Да? Хочешь, чтобы я ушел?
— Уходи, если хочешь, я тебя не держу, — шепчет Тэхен и видит, как довольная улыбка Чонгука потухает.
Ким слезает с него и ложится рядом. Их руки соприкасаются, и Тэхен слышит, как досадно вздыхает дайкири. Через пару часов солнце полностью поднимется и они будут сидеть за одним столом, делая вид, будто этого не было. И Тэхена это устраивает, потому он пихает Чонгука в плечо.
— Чего лежишь? Иди к себе.
— Не хочу, — бурчит Чонгук и приподнимается на локтях, заглядывая ему в лицо.
— Не пялься так. Раздражает.
— Ты серьезно не хочешь?
— Не хочу что? Трахнуть тебя?
Чонгук молчит, прикусив щеку изнутри. Тэхен хмыкает, бросив на него короткий взгляд.
— У меня голова гудит, принеси мне воду.
Дайкири садится. Его спина напряжена, это видно сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Чонгук поднимается с места, чтобы прикрыть шторы. Он наливает стакан воды из бутылки, которую утром занесла Дасом, и протягивает его Тэхену.
— Ты серьезно этого хочешь? — спрашивает Ким, опустошив стакан и поставив его на тумбочку. — А что, если нас застанут?
— Ханыль сказала, что сегодня она будет ночевать у своей подруги. Празднуют ее повышение.
— А Дасом не стесняешься?
— Да плевать на нее, — грубо бросает Чонгук и накрывает щеки Тэхена руками, поднимая его голову на себя. — Ты ведь тоже ее не стесняешься.
— Я мало кого стесняюсь, если вдруг не заметил.
Дайкири улыбается и опускается на колени. Он разводит ноги Кима в стороны, устраиваясь между ними. Под пристальным взглядом загоревшихся глаз, Чонгук избавляет Тэхена от лишней одежды. Он шлепает себя по лицу вставшим членом Кима и высовывает язык.
— Да ты настоящий развратник, — довольно улыбается Тэхен.
Ладонью он проходится по волосам Чонгука, мягко поглаживая их, пока тот грязно играется с ним. Тэхен расставляет ноги шире и хлопает бедро.
— Обними меня за ноги и не помогай себе руками, пока сосешь. Двигай головой или просто расслабь горло, и я все сам сделаю.
— Удерживай мою голову, поглаживай, пока трахаешь, — хрипло просит Чонгук. Тэхен легко жмет плечами.
— Как скажешь.
Дайкири целует багровую головку, не отрывая глаз от Кима, чьи зрачки расширяются, когда его берут в рот. Раскрасневшиеся губы обхватывают ствол, языком Чонгук проходится по длине, не заглатывает сразу. Он обнимает колени Тэхена и напрягает спину, чтобы удержаться ровно и продолжать глядеть на Кима: такого возбужденного и возбуждающего.
Тэхен гладит его макушку, спускаясь к щекам и подбородку. Надавив на него, он подается бедрами вперед. Член проскальзывает в глотку, что сдавливает его, не успев расслабиться. Глаза Чонгука наполняются слезами, и они закрываются, когда Тэхен проходится по ним пальцами, смахивая выступившие слезы.
Дайкири причмокивает, начиная двигать головой. Язык скользит по длине, губы плотно обхватывают член. Ким довольно мычит, когда Чонгук заглатывает, крутя языком.
— Бери глубже, — хрипит Тэхен.
Тугое горло сокращается от частых сглатываний. Головка упирается в заднюю стенку горла. Чонгук выдыхает горячий воздух у основание члена, носом упираясь в выбритый лобок. До слуха доносятся тихие стоны Тэхена.
— Ты так хорош в этом, дайкири, — как в бреду шепчет.
Чонгук улыбнулся бы, если бы мог. Вместо этого он протяжно мычит, пуская вибрацию по всему телу Тэхена. Тот больно сжимает его волосы на затылке и гортанно постанывает. Движения языка и губ на члене ускоряются. Чонгук посасывает головку, языком играясь ею.
Тэхен нетерпеливо толкается в него, надавив на его голову. Натягивает распухшие губы на член и двигает бедрами. Дайкири царапает его ноги, сильно сжимая их.
— Я кончу, — бормочет Ким. Он часто и шумно дышит. — Хочу кончить тебе в рот. Ладно? Если согласен, ударь меня по бедру.
И Чонгук шлепает его по ноге. Тэхена срывает. Он грубо берет его в горло, натягивая его на себя и придерживая его за волосы грубой хваткой. Дайкири старается расслабиться и позволить поступать с собой так, как тому вздумается. Он преданно смотрит на вспотевшее лицо Кима, на его приоткрытые губы и прикрытые глаза. Наблюдает, как стекают капли пота по крепкой груди. Тэхен выглядит как чертов греческий бог, как модель из журнала плэйбой, как актер из высокосортного порно.
Оргазм накрывает ярко и резко. Тэхен кончает, вжимая Чонгука в пах, не дает ему отстраниться, пока сперма выстреливает толчками, стекая в горло. Некоторое время он удерживает голову, тяжело дыша с закрытыми глазами. Он падает на кровать, когда становится трудно удерживать себя.
Чонгук поднимается, нависая над ним. Его губы испачканы чужим семенем, и это семя он сглатывает на глазах Тэхена. Дайкири смотрит ему прямо в глаза, облизывая губы, и расплывается в довольной улыбке.
— Ты просто нечто, — хрипло шепчет Ким и тянет губы в глупой улыбке. Он сонно хлопает глазами.
— Эй, не засыпай. Мы не закончили.
Тэхен тихо смеется, вертя головой. Ему так хорошо и весело. Тело горит, разум затуманен, а перед глазами все плывет. Чонгук тянет его к себе за руки, чтобы Ким сел.
— Любишь наездницу? — дайкири дышит ему в лицо. Тэхен поднимает на него заплывший взгляд.
— Хочешь объездить меня? — он не сдерживает смешка.
— Да.
— Прямо сейчас?
— А что, дяденька уже устал?
Ким фыркает и хватает его за шею. Надавив на нее, он заставляет Чонгука склониться к нему и впивается в его распухшие губы. Руки дайкири блуждают по его телу, задевают мягкий член, что быстро твердеет, и улыбается в поцелуй.
— Сядь у изголовья, а я разденусь и принесу смазку, — шепчет Чонгук.
Тэхен послушно кивает и выполняет его просьбу. Он садится у изголовья, широко расставив ноги и массируя ствол, он наблюдает за Чонгуком, что достает из кармана шорт тюбик смазки и, бросив ее на кровать, срывает с себя одежду. Они улыбаются друг другу, и от этой улыбки Тэхену так хорошо. Он протягивает руку, беря ладонь Чонгука в свою, и помогает ему оседлать себя.
— С той самой ночи я думаю о тебе, — Чонгук обнимает его за шею, горячо выдыхая прямо в губы. Он покачивается, чувствуя большие ладони на пояснице. — Хотел повторить ту ночь. Мне так понравилось, что ты был внимательным.
— Да? — хрипит Тэхен. Он целует его за подбородок, языком проходясь по линии челюсти. — Никто до этого не заботился о сладком дайкири, м? Как досадно, что я кажусь хорошим в твоих глазах.
Тэхен шлепает его по заднице так, что Чонгук вздрагивает. Ким грязно улыбается такой реакции и лезет пальцами между ягодицами. Пальцы натыкаются на нагретую теплом тела пробку. Тэхен удивленно глядит на Чонгука.
— Ты что, готовился? Какого черта?
— Я же говорю, что мечтал еще раз потрахаться с тобой.
Ким неверяще усмехается, надавив на пробку, выгибает Чонгука в пояснице. Он кусает дайкири за мочку уха, чтобы прошептать:
— Какой же ты чертов извращенец.
— Но тебе же нравится.
— Еще бы. Я таких распутных долго искал. Вот только не ожидал, что этим самым мальчиком окажется мой отчим, — Тэхен выкручивает пробку из его тела и мнет половинки. Чонгук шумно вздыхает, когда он проталкивает в него сразу два пальца. — Знаешь, будь я трезв, это осознание, что я собираюсь трахнуть спутника мамы, разозлило бы меня. Но я так пьян, что не терпится грубо поиметь тебя.
— Ты хочешь трахнуть меня, потому что я тебя привлекаю, а не из-за алкоголя в крови.
Чонгук медленно раскачивается, насаживаясь на растягивающие его пальцы. Взглядом он цепляется за крепкую грудь Тэхена. Он бы облизал ее, расцеловал и кончил на нее.
— Может быть, так и есть, — отвечает Ким. Он находит простату и надавливает на нее, выбивая из не ожидавшего этого дайкири звонкий стон. — И я трахну тебя еще раз, но это будет тогда, когда я выпру тебя из этого дома.
Чонгуку кривит губы. Он поджимает ягодицы и улыбается, когда брови Тэхена надламываются. Дайкири сводит с ума от него: такой красивый, выглядит зрело, но не ведет себя занудно, не ставит себя выше Чонгука. Может быть, только иногда, но это мало заботит дайкири.
— Не хочу спорить с тобой прямо сейчас, — шепчет он, глубоко насаживаясь на двигающиеся в нем пальцы. — Давай просто потрахаемся, м?
— Ну тогда натягивай на меня презерватив и поскачи на мне, пока не отключишься.
Ким шлепает его по заднице, вынув пальцы из него, и откидывается на мягкое изголовье кровати. Руки ложатся на бедра Чонгука, и он терпеливо ожидает, пока дайкири смотрит на него, поджав губы. Тэхен вскидывает бедрами.
— Чего молчишь? Передумал?
— Я хочу без презерватива, — бурчит он, и прежде, чем Ким успевает что-нибудь ответить, заявляет: — Я чист, Тэхен. Абсолютно.
Тот как-то устало вздыхает, скользит взглядом по его телу и постукивает по бедру. Чонгук готов начать умолять, доказывать, что он не заразен. А Тэхену так и хочется съязвить ему, обидеть, потому что его присутствие в их доме и его намерение жениться на матери жутко злят Кима. Но он смотрит в блестящие глаза дайкири и не может выговорить ни одно из слов, что приходят на ум. Потому он просто жмет плечами и кивает.
— Только осторожно. Узнаю, что соврал, придушу.
Чонгук довольно лыбится и кивает.
— Но ты знай, что у меня кинк на удушье.
Он размазывает смазку, смотря Тэхену прямо в глаза и видя в них такое же нетерпение, как у самого. Одним сильным толчком он садится на член до звучного шлепка бедер о бедра. Губы открываются в полустоне, сам он выгибается в пояснице. Глаза закрыты, внутри все горит. Чонгук чувствует теплые руки Тэхена на бедрах. Ким не торопит его, дает время привыкнуть, успокаивающе поглаживает. И дайкири хочется расплакаться от всех этих ощущений.
— Недостаточно растянут?
— Нет-нет, — Чонгук мотает головой и открывает глаза, которые наполнились слезами.
— Тебе больно? — Тэхен хватает его за талию и тянет вверх, но дайкири отмахивается от его руки.
— Все нормально, просто, — он вздыхает, — просто мне кажется, я тогда недооценил твой размер.
Ким усмехается и надавливает на его плечи. Чонгук начинает медленно раскачиваться. Он весь сжимается, чем делает безумно приятно Тэхену. Тот, откинувшись назад, любуется им.
— Ну же, дайкири, ты почему такой нежный, а? Когда начнешь скакать?
— Заткнись и поцелуй меня, — шипит Чонгук.
Тэхену не надо повторять дважды. Он тут же впивается в его губы, целует глубоко и жадно. Хочет оторвать эти мягкие губы. Он улыбается, когда Чонгук начинает резво скакать на нем. Все еще неряшливо, но как же до дури приятно.
Чонгук стонет в поцелуй, хватает его за плечи и больно сжимает их. Изгибается, старательно прыгая. Тэхену кажется, что дайкири задыхается, но тот не отрывается от него, лишь углубляя поцелуй.
В их первую ночь Ким даже не заметил, какой Чонгук жадный.
Он подбрасывает бедра навстречу движениям дайкири, шлепает по половинкам и кусает губы. Оторвавшись от него, Тэхен томно дышит.
— Как же хорошо.
Чонгук выглядит безобразно: волосы мокрые от пота прилипли ко лбу и щекам, губы и подбородок испачканы в слюнях. Тэхен думает, как же вкусно он выглядит.
— Знаешь, я познакомился с девушкой в клубе. Она рассказала мне, что ты работал в клубе и позволял людям танцевать на себе. Это правда?
Дайкири кивает. Сглотнув, подается вперед, прижимаясь лбом об его.
— Да, правда. Ты тоже можешь как-нибудь станцевать на мне.
— Нет уж, — ухмыляется Тэхен. Он убирает волосы с его лица, нежно пройдясь по щекам. — Лучше ты станцуй на моем члене. Сможешь тверкать, пока я буду трахать тебя?
— Сумасшедший, — усмехается Чонгук и обнимает его. — Выеби меня. У меня нет сил скакать.
— Как скажешь, сладенький.
Ким целует его за ухо. Схватив его за бока, он начинает быстро и грубо толкаться в него. Чонгук вскрикивает и затыкает себя, уткнувшись в его шею. Тэхен задумывается, слышит ли их Дасом, расскажет ли она об этом маме, догадается ли, что он не привез никого домой и что это Чонгук.
Если все же догадается и расскажет все Ханыль, Тэхену не придется придумывать план по истреблению Чонгука. После такого мать сама выгонит его, но также она разочаруется в сыне, а Ким этого не хочет.
Потому он отмахивается от этих мыслей и грубо берет Чонгука, что постанывает ему в ухо, опаляя горячим дыханием. Дайкири пропускает между пальцами чужие волнистые волосы, гладит затылок и вдыхает запах мятного шампуня.
— Мне так неудобно, — уведомляет Тэхен и опрокидывает его на спину.
Он глубоко толкается в него, выбивая протяжный стон. Чонгук царапает его спину, и от этого Киму только хорошо. Он хочет, чтобы дайкири расцарапал его всего, чтобы наутро эти царапины зудели, напоминая об этой ночи.
Чонгуку безумно приятно. Он проводит рукой по позвонку Тэхена, сжимает задницу и шлепает по ней. Его грубо трахают и он чувствует, что он вот-вот кончит. От мысли, что его наполнит спермой Тэхена, он сжимается и оргазм накрывает его с тихим вскриком.
— Блять, ты испачкал меня, — хрипит Ким, чувствуя, как по животу стекает чужое семя.
Он кончает следом, вбиваясь в его тело и сжимая его бедра. Тэхен гортанно простанывает, вызывая табун мурашек по спине Чонгука. Тот довольно улыбается, когда сперма брызгается в него толчками. Он обнимает Кима и прикрывает глаза, отдаваясь этому моменту всем нутром.
Но Тэхен слезает с него и падает рядом. Он шумно и быстро дышит, не в силах даже взглянуть на дайкири, а Чонгук смотрит на него, и ему хочется дотянуться до его лица, чтобы погладить.
— Слушай, — сбито начинает Ким. Его глаза закрыты. — Я скоро переезжаю, чтобы к тому моменту исчез из нашей жизни, понял?
— Да пошел ты, — в ответ хрипит Чонгук.
Они замолкают и лежат в тишине до полного выхода солнца.
***
Чонгук сидит на другом конце дивана, обнявшись с Ханыль. Он время от времени бросает взгляд на Тэхена, лежавшего на полу с огромной миской, полной чипсами. За эти два часа, что они провели за просмотром любимого сериала Кимов, Тэхен ни разу не взглянул на него. Прошла целая неделя с той ночи. Никто никого не избегал, и ни Тэхен, ни Чонгук не делают вид, что между ними ничего не случилось, но Ким относится к этому значительно легче, чем Чонгук. Тэхен спокойно здоровается с ним по утрам, помогает, когда тому нужна помощь, любезно указывает что где стоит. И дайкири все это нервирует. Тэхен перестал обидно шутить над ним, глупо угрожать и твердить, чтобы он ушел. Его спокойствие больше напоминает Чонгуку безразличие, и это задевает его. Он неотрывно смотрит на макушку Кима и молится, чтобы он лишь единожды повернулся к нему. Ханыль целует его ладонь и встает, и только тогда Тэхен устремляет взгляд на них. — Ты куда? — Мне пора. Меня клонит в сон, а завтра рано вставать, — объясняется Ханыль. Она ерошит волосы сына. — А ты когда собираешься выйти на работу? Твой пост уже готов. — Ну дай мне немного отдохнуть, — жалобно мычит Тэхен. — Вот перееду, обустроюсь и выйду. Но, если честно, проработав в Штатах, сейчас я вообще не хочу работать. — И что же ты хочешь? Валяться дома без дела? — по-доброму усмехается Ханыль, скрестив руки на груди. Тэхен жмет плечами. — И ходить по клубам, цеплять там красавчиков и наслаждаться ими, — полушепотом отвечает он и довольно улыбается. Мать толкает его в плечо, смеясь. — Просто отвратно, Тэхен. Бездельничать никому не к лицу. — Слышишь, Чонгук? Нельзя бездельничать. — Тэхен, — вздыхает Ханыль. — Перестань, он тоже скоро выйдет на работу. Будет работать с нами. — Ты хочешь сказать на нас. — Все, хватит, заткнись и досматривай молча. Тэхен хмыкает и машет матери, пока та не исчезает за поворотом. Он бросает мимолетный взгляд на Чонгука и поворачивается к телевизору. — Не пялься так, прожжешь дыру, — парирует Ким, обернувшись к дайкири. — Обиделся? — Да, я же почти отвык. Долго же ты продержался. Я уже успел подумать, что превратился в невидимку. Тэхен усмехается и пересаживается ближе к нему, у его ног. Он обнимает себя за колени и смотрит на него, прижавшись щекой к плечу. — А может, я привык к твоему присутствию? — Поэтому делаешь вид, будто мы хорошие знакомые? — Чонгук и сам не знает что несет. Он должен радоваться, что Тэхен наконец отстал от него и перестал доставать. У него даже нет причин выдвигать какие-то претензии. — А что ты хочешь от меня? — Ким пускает смешок. Он вздыхает и коротко зевает. — Можешь помочь мне с переездом? Как мой будущий отчим, ты должен выручить меня. — Когда ты переезжаешь? — Через неделю, может, две. Пока надо повозиться с документами, потом можно заезжать. — И ты так просто отстанешь от меня? — Наверное, — Тэхен жмет плечами и падает на пол. Смотрит в потолок и продолжает: — Я пока думаю, как бы тебя выставить в плохом свете, но не могу придумать что-то действительно хорошее. Есть идеи? — Я так и скажу тебе. — Ну тогда наслаждайся, пока можешь. Ким выпрямляется и встает. Поднимает полупустую миску и направляется в коридор. Чонгук подскакивает, чтобы догнать его. — Не досмотришь? — Не, мне давно наскучило. Сидел, чтобы не обидеть маму. Выключи телик, если не хочешь смотреть. Быстро выключив телевизор, Чонгук следует за ним на кухню. Дасом ушла пораньше, потому гору посуды, грязную после ужина, моет Тэхен. Он тихо поет знакомую песню, только дайкири не может вспомнить какую. Встает рядом с ним и наблюдает за ловкими движениями рук. Чонгук вспоминает, как эти руки крепко держали его за бедра, пока в него вбивались со всей дурью. Он поднимает глаза на лицо Тэхена. — Планируешь спать? — Даже не смей, — отрезает Ким. Он отключает кран и вытирает руки о футболку. Обходит Чонгука, даже не взглянув на него. — Что «не смей»? — Не строй из себя глупышку, Чонгук. — Тэхён вздыхает и, налив себе воды, поворачивается к нему. — Больше мы не будем заниматься сексом. — Я не это хотел сказать, — дайкири скрещивает руки на груди. — Ты вообще какого обо мне мнения? — Самого низкого, разумеется. Тэхен ставит стакан на место и выходит из кухни. Слышит шаги позади себя и тянет губы в слабой улыбке. Они молча поднимаются на второй этаж в комнату Кима. Оказавшись в двери, Тэхен поворачивается к нему, опираясь на стену. — Я серьезно, Чонгук. Я не собираюсь трахаться с тобой. — Можем просто полежать и поболтать. — О чем? О том, как ты трахал мою мать? Ты в курсе, что вас было слышно? И это, между прочим, омерзительно. Я не мог спать эти два дня. — Да откуда мне было знать, что ты не спишь? Тэхен неверяще усмехается. Он запускает пальцы в волосы и сжимает их у корней. — И как ты только смеешь стоять тут передо мной? Отсосешь мне и что потом? Побежишь делать то же самое и ей? Отлижешь то место, из которой я вышел? — он подходит к Чонгуку и стучит по его голове. — Да ты вообще умеешь мыслить? Он бежит глазами по его лицу. Чонгук смотрит в сторону, не смеет ответить ни на его вопрос, ни на его взгляд. — Я вообще не понимаю тебя, Чонгук. Иногда ты кажешься мне славным парнем, что мне не хочется обижать тебя или грубить. А иногда, — Тэхен вздыхает и отходит от него. Он открывает дверь и, прежде чем скрыться в комнате, бросает: — иногда ты такой, как сейчас: жалкий и омерзительный. Дверь с хлопком закрывается. Лунный свет падает ему на лицо, и Чонгук стоит в коридоре, прикусив губы изнутри. Он долго смотрит на дверь и уходит. В комнате его ждала Ханыль, уже уснувшая. Чонгук лег на край кровати, устремив взгляд в окно.***
Тэхен пыхтит, следуя за Чонгуком, который первым доходит до дверей его квартиры. Ким передает ему ключ, и тот быстро открывает дверь, пропуская хозяина внутрь. Квартира Тэхена просторная, даже слишком для одного него. Так думает Чонгук, а сын с матерью считают, что это отлично подходит Киму. Чонгук перетаскивает все пакеты на кухню, пока Тэхен возится с электричеством. Дайкири слышит, как тот матерится и шипит, и решает помочь ему. — Тебе просто надо… Не успевает он закончить, как во всей квартире включаются лампы. Тэхен победно улыбается и обходит его, тихо хмыкнув. Они молча разбирают пакеты. Ким скрылся в спальне, оставив Чонгука на кухне расставлять купленные продукты по местам. Ханыль пообещала присоединиться к ним сразу после работы, тогда же она заберет Чонгука. Чонгук чувствует себя глупым кроликом. До знакомства с Тэхеном ему было хорошо с Ханыль, он не ощущал неловкость или давление — женщина никогда не давила на него, напротив, она всегда была добра к нему. Однако мысли об ее сыне мешают Чонгуку вновь почувствовать себя счастливым рядом с ней. Он и сам не понимает, почему постоянно напряжен и взволнован. Сначала он думал, что это из-за того, что он переспал с ее сыном. Но этот вариант быстро отпал, когда Чонгук понял, что хочет оказаться в постели Тэхена. Теперь же его мало волнует, узнает ли об этом Ханыль или нет. Отчасти потому, что Тэхен не даст этому случиться. — Что закажем? Есть идеи? — в кухню влетает Ким и тут же оказывается рядом. Их руки касаются друг друга, и если Тэхен не обращает на это внимания, Чонгук чуть ли не прекращает дышать. Он смотрит на его мускулистые, крепкие руки, которыми Тэхен обнимал, держал, ласкал его. И Чонгук честно не знает, почему думает об этом. Слишком часто вспоминает о тех ночах, что они провели вместе. — Что любит твоя мама, то и закажем. — Не перестаешь стелиться под нее? — слабо усмехается Тэхен. Он упирается в столешницу и скрещивает руки на груди. — Ты серьезно собираешься идти до конца? — Что ты имеешь в виду? — устало выдыхает Чонгук. Он целыми днями таскался с Тэхеном по магазинам. Это было просьбой Ханыль, потому отказать он не мог. Да и не хотел. — Создашь семью с ней? — Ты все еще хочешь, чтобы я исчез? — Разумеется. Какой парень в своем уме поженится с женщиной, годящейся ему в матери? Я, конечно, не говорю, что моя мама старая и страшная, но для тебя она такой и должна быть. Даже я не стал бы связываться с мужчиной старше меня на десять лет, а тут у вас разница больше двадцати лет. И я просто уверен, что ты замышляешь что-то недоброе. — Что, например? — А мне откуда знать, какие черты водятся в этой голове? — Тэхен щелкает его по лбу и ладонью проходится по волосам, грубо поглаживая. — Ты подумай, Чонгук. Если хочешь, я заплачу. Тебе ведь нужны деньги, да? Чонгук промалчивает. Тэхен некоторое время смотрит на него и, тихо вздохнув, хлопает по щеке. Налив себе апельсиновый сок, он обходит его, чтобы вновь скрыться в своей комнате. Тогда Чонгук поворачивается к нему. — Тэхен, — тихо зовет. И в голосе звучит что-то такое, что заставляет сердце Кима сжаться, потому что дайкири звучит грустно, обиженно и униженно. Он останавливается у дверей, но не оборачивается. Чонгук подходит к нему сзади и дышит прямо в шею. — Почему ты так груб со мной? Я знаю, что тебе неприятно, что такой молодой парнишка встречается с твоей матерью. Ты считаешь, что это из-за ее денег, и ты прав, но… тебе ведь не понять меня. Ты ведь рос в достатке и, наверное, никогда не боялся за свое будущее. Но я… Тэхен резко оборачивается и, схватив его за плечи, вжимает в стену, грубо ударяя его лопатками об кирпич. Чонгук смотрит на него в растерянности, бежит глазами по его зрачкам. — Я таких, как ты, везде встречаю, и ни разу вы не вызывали у меня жалости. Прекрати ныть, Чонгук. У тебя нет права обижаться на меня. Поверь, я мог бы быть куда грубее. Но я не хочу, и это так глупо. Ведь у меня нет причины жалеть тебя, но я всегда подбираю слова, чтобы они не прозвучали слишком жестоко. Так что не надо падать еще ниже, пока ты имеешь хоть какую-то честь в моих глазах. — Ты меня ненавидишь? — шепотом спрашивает Чонгук. Тэхен неверяще усмехается и отпускает его, отходя назад. Он трет переносицу. — Ты меня раздражаешь, только и всего. Говорю же, ты славный, только не отстаешь от матери. А ты ей, уж поверь мне, точно не пара. — И что ты собираешься делать? — Прямо сейчас собираюсь поваляться на кровати до прихода мамы. — А со мной что? — Ты сейчас серьезно? — Тэхену хочется рассмеяться. Чонгук на полном серьезе задал этот вопрос? — Могу выгнать тебя, если хочешь. Чонгук молча смотрит на него. На Киме легкая футболка, широкие джинсы, и в них он выглядит таким домашним. — Ты вспоминаешь о той ночи? — Ты, наверное, спятил. Зачем мне думать о том, как я трахнул тебя? Ты что, часто вспоминаешь об этом? — с издевкой спрашивает Тэхен. — Что ты хочешь услышать от меня, Чонгук? Что ты просто нереальный партнер для секса, м? К чему такие вопросы, скажи мне? — Не знаю, — шепчет Чонгук. — Я и сам запутался. Не знаю, поступаю ли я правильно или нет. Ты все изменил. Твое появление испортило все мои планы, и теперь я не понимаю в каком направлении двигаться. Я хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое. — Понятия не имею, схожи ли наши чувства или нет, но да, знакомство с тобой тоже перевернуло мою жизнь. Я… мне было так легко на душе той ночью, когда мы впервые встретились. Тогда я думал, как бы было хорошо встретить тебя вновь где-нибудь и нормально познакомиться. Но ты ведь пришел, заявился ко мне домой, как спутник моей матери. Я был так растерян. Потом ты стал приставать ко мне, и я не буду оправдывать себя алкоголем, потому что я тоже хотел тебя. Но, будь я трезв, ничего бы между нами не произошло. А сейчас мне стыдно смотреть на свою же мать. Ты прав, Чонгук, я никогда не пойму тебя, никогда не пойму всех тех, кто делает все ради денег. И это ее заслуга, потому я желаю ей всего наилучшего, и я вижу, что ты не самый наилучший для нее и что я тоже не такой, — Тэхен вздыхает. Его голос звучит сипло. — Я не знаю, что тобой движет, когда ты вновь и вновь пытаешься затащить меня в свою постель, но немедленно прекрати это, если все же не собираешься уходить от нее. Ты можешь не любить ее, пользоваться ею и всеми благами, что она тебе дарует, но уважай ее и не смей обижать. Тэхен делает глубокий вздох, закончив свою речь. Он смотрит на Чонгука в ожидании ответа, но тот молчит, устремив взгляд за его спину. Ким кивает ему и направляется к выходу. Его вновь останавливает Чонгук. — Тэхен, можно попросить тебя об одном одолжении? — Попробуй. — Можешь выслушать меня? Попытаться понять меня? — Сейчас? Чонгук кивает. Тэхен поджимает губы, обдумывая его просьбу, и машет рукой, без слов прося проследовать за ним. Они садятся на диван. Ким глядит на ночной город сквозь панорамные окна. Чонгук же смотрит на него. — Начинай, Чонгук, — хрипит Тэхен. Чонгук дожидается, пока он повернется к нему, и только тогда начинает с шумным вздохом. — Я рос в семье с достатком ниже среднего. Мои родители работали во многих местах, но даже так они не могли прокормить пятерых детей. Я так ненавидел свою жизнь, мечтал уехать из дома и поступить в хороший университет, чтобы стать состоятельным человеком. Но я не смог. Я никуда не поступил, но все же желание покинуть родительский дом вынудило меня действовать. Я родом из Уиджонбу, это городок рядом с… — Я знаю, — отрезает Тэхен. — Зачем мне твоя биография? Чонгук проглатывает обиду. Он и сам не понимает, почему слова Кима воспринимаются им слишком серьезно, что задевают его. — Приехал сюда, в Сеул, и сначала работал в кафе и ресторанах. Затем как-то оказался в баре и работал там барменом. Время шло, и я стал тем, кто развлекает богатых людей. Ты прав, я танцевал для них. Благодаря подработке в автосвалке у меня было крепкое, спортивное телосложение. В Сеуле я сбросил вес, но так стало даже лучше. Тело выглядело по-прежнему крепким, но уже подтянутым. И это многим нравилось. Я раздевался для них, танцевал и смешил их. Они платили хорошо и в основном все были порядочными, и никто не приставал ко мне. Бывали, конечно, неприятные случаи, но они быстро разрешались. Чонгук глядит на Тэхена, что внимательно слушает. Он пересаживается ближе к нему. — Я там и познакомился с твоей матерью. Она, кажется, была гостем какого-то мужчины. Я привлек ее, и мы как-то разговорились, обменялись контактами. Позже мы начали встречаться, она звала меня на ужин, возила по разным местам. В итоге я ей понравился, и она мне тоже. Знаешь, твоя мать очень хорошая женщина, и с ней я почувствовал стабильность. Я подумал, почему бы и нет? И все стало налаживаться. Я уволился и записался на курсы португальского. Помнишь, ты спрашивал меня, на каком языке я говорю? Это был португальский. Когда-то я увлекался футболом и мне нравился Неймар, поэтому уже тогда я учил португальский самостоятельно. Потом забросил, и сейчас вновь учу. — Скажи что-нибудь на португальском, — тихо просит Тэхен. Он больше не выглядит раздраженным. На его лице безмятежность. — Sinto-me desconfortável. — И что это значит? Чонгук пожимает плечами и тянет губы в слабой улыбке. Тэхен отзеркаливает его улыбку. В квартире очень тихо и темно, лишь их голоса и уличный свет. — Но появился ты, и теперь я потерян. Потерян, не потому, что ты так отчаянно пытаешься выставить меня за дверь, я был готов к этому еще тогда, когда Ханыль заявила, что у нее есть сын и что ты старше меня. Я растерян, потому что не могу перестать думать о тебе. Понятия не имею, почему ты так запал мне в душу. Сначала думал, что меня к тебе просто влечет, потому что ты красивый, сексуальный и просто великолепный. Но меня влекло к тебе не только в сексуальном плане, у меня появилось желание чаще видеться с тобой, слышать твой голос, особенно когда ты обращался ко мне, хоть и с издевкой. Тогда я подумал, что, может быть, меня зацепило, что ты был внимателен по отношению ко мне, когда мы занимались сексом. Ведь до этого никого не заботило, готов ли я, больно ли мне, делают ли они мне приятно. А тебя, казалось, волновали эти вещи. — И к какому выводу ты пришел? Почему думаешь обо мне? Они встречаются взглядами. Чонгук хочет, чтобы Тэхен всегда смотрел на него так — без злобы, раздражения и жалости. — Не знаю. Сейчас я ничего не понимаю. — Запал на меня, да? — по-доброму усмехается Ким и хлопает его по спине. — Не надо играть в такие игры, Чонгук. Это закончится очень плохо. Для нас обоих. Он поднимается с дивана и, взяв телефон в руки, набирает мать. Чонгук смотрит перед собой, даже не вслушиваясь в чужой разговор. Когда Ким бросает трубку, Чонгук встает и подходит к нему, касаясь его ладони. — Можешь выполнить еще одну просьбу? Последнюю на сегодня. — Говори. — Отпразднуем мой день рождения вместе? Тэхен долго молчит, что пугает Чонгука, успевшего пожалеть. Он кусает щеки изнутри, наблюдая за Кимом, который даже не смотрит на него. И все же тот кивает. — Ладно, а он когда? — В следующий четверг. — Хорошо, договорились. И Чонгук расплывается в довольной улыбке. Он провожает Тэхена взглядом и падает на диван. Сердце бьется в тревоге и радости.***
Чонгук взволнованно улыбается себе под нос, стоя у двери квартиры Тэхена. Слышит приближающиеся шаги и мат Кима — видимо, тот ударился о что-то, раз так громко ругается. Он держит в руках торт и светится от радости, когда дверь открывается. — О, ты один, что ли? — Тэхен осматривает его. На Чонгуке свитер и широкие джинсы. В такой одежде он выглядит совсем юным. — Мама позже прибудет? Чонгук качает головой, проходя внутрь. Он вручает Киму торт и разувается. — Она не придет? — удивляется Тэхен. Они проходят в гостиную, где хозяин квартиры накрыл на стол. — Она не знает, что у меня сегодня день рождения. — Как это не знает? Вы же встречаетесь второй год. — Я как-то растерялся и соврал ей о дате рождения, с тех пор вот так. — Позвони ей и пригласи. Тэхен достает торт из коробки и разрезает его на куски, перекладывая их на тарелки. Он кивает Чонгуку на стул. — Садись. Позвони маме. — Я хочу тебе кое-что сказать, — Чонгук мнется, присаживаясь напротив Тэхена. Тот наливает ему красного вина. — Слушаю. — Но сначала я… даже не знаю как начать, — вздыхает дайкири. Тэхен легонько пинает его под столом. — Скажи, как есть. — Просто мое решение также зависит от твоего ответа. — Не говори, что опять собираешься меня соблазнить, — по-доброму усмехается Ким. Чонгук мотает головой. — Не совсем. Я много думал с тех пор, как рассказал тебе о себе и своих чувствах. Вчера пришел к выводу, что мне бы не хотелось жить в метании. — Звучишь, как героини из книг сестер Бронте, — весело подмечает Тэхен. Бросив в рот кусок сыра, обмазанный медом, он запивает его вином. Чонгук фыркает и не сдерживает смешка. А ведь правда он так и звучит. — И к какому выводу вы, мисс, пришли? Дайкири не разделяет его веселья и кидает ему в лицо виноград, попадая под глаз. Тэхен наигранно морщится и жалобно мычит. — Вы не в настроении, мисс? — Прекрати, — цокает Чонгук, закатывая глаза. — Я ведь серьезно говорю, а ты издеваешься. — Ладно-ладно, простите, можете продолжать. Я вас слушаю. Дайкири вздыхает и поддается вперед. — И я пришел к выводу, что не хочу жить вечно волнуясь и не зная, что я делаю и что я вообще хочу. Кажется, впервые за долгое время я понял чего хочу, — он сглатывает. Тэхен смотрит ему прямо в глаза, наверное, даже не догадывается, как сильно бьется сердце Чонгука. — Понял, что искренне заинтересован тобой. Но не уверен, что интересен тебе. Хотел спросить об этом прямо, без драмы и недосказанности. — А что это поменяет? Что, если я тоже нахожу тебя привлекательным? Это ведь не отменяет факта, что у тебя есть планы на мою мать. — Отменяет. Если и я тебе нравлюсь, и ты готов попробовать построить что-то… просто попробовать со мной, я расстанусь с ней. Придумаю что-нибудь, скажу, что не готов, что я ей не подхожу. Чонгук замолкает и смотрит на Тэхена с надеждой. Наверняка он и выглядит, и звучит глупо в его глазах. С Ханыль он тоже чувствовал себя совсем юным и неопытным, но это не вызывало волнения, потому что Чонгук не страшился ее слов. А с Тэхеном все по-другому. Дайкири волнуется перед ним, потому что его слова имеют силу над ним и могут задеть чувства. — Обещаешь? — Что? — не понимает Чонгук. — Обещаешь расстаться с ней? Ты ведь не обманываешь меня? — Тэхен звучит строго. И от такого тона дайкири становится жарко. — Нет, я говорю честно. Не вру, Тэхен. Ким кивает. Он протягивает ему тарелку сыра с плесенью. — Тогда ешь. Это все я подготовил для тебя. Обычно я столько не ем, — Тэхен указывает на разные десерты и закуски. Он и вправду постарался. — Я даже подарок прикупил. Чонгук слабо улыбается, утыкаясь в бокал вина. Отхлебнув немного, он принимается есть все, что Тэхен накладывает ему на тарелку. Атмосфера становится все больше легкой, как их разговор — непринужденным. Щеки и кончики ушей покраснели. Чонгук бросает взгляд на две пустые бутылки вина и усмехается. Он встает на ноги, когда Тэхен берет его за руку и тянет за собой. Они падают на диван, смеются и раскидывают конечности в стороны. — Мы опять напились, — икает дайкири. — И это всегда заканчивается одинаково. Они поворачиваются друг на друга. Первым тянется Тэхен. Он хватает Чонгука за ворот свитера и притягивает к себе, накрывая его губы своими. Толкается языком, целует жадно, покусывая. Чонгук блаженно улыбается, прикрыв глаза. Он обнимает Тэхена, поглаживает по спине и обхватывает его талию ногами. — Секс на день рождения?— шепчет Ким, тяжело дыша. Чонгук расплывается в пьяной улыбке и радостно кивает. Тэхен укладывает его на диван поудобнее, разводит его ноги в стороны и усаживается между ними. Дайкири выглядит таким вкусным: весь покрасневший, милый в этом свитшоте и смотрит с неприкрытым желанием. — Сладенький дайкири. Тэхен раздевается, оставаясь в одних трусах. Чонгук тянется к его груди, и Тэхён наклоняется, нависая над ним. Прижимается лбом ко лбу дайкири и делит один воздух с ним. Рука Чонгука скользит по его потному телу. Киму так жарко. — Раздень меня, Тэхен, — сипит Чонгук. — Тогда подними руки, — хриплым голосом командует Тэхён. Он быстро избавляет дайкири от всей одежды. Раздев его, он идет в свою комнату за смазкой. Чонгук же неловко лежит с раскрытыми ногами и смотрит на свой возбужденный член. Он вздрагивает, когда на его живот падает дилдо. Тэхен садится у его ног и кивает на резиновый член. — Растяни себя им. Чонгук удивленно округляет глаза и выпрямляется. Ким берет дилдо и его ладонь, вручая игрушку. Тэхен хлопает его по щеке. — Ну же, дайкири. Он же небольшой. Уж точно не больше моего члена, а ты уже два раза принял меня. — Да, но... — мямлит Чонгук, крутя дилдо. — Только не говори, что ты ни разу не игрался с собой, — усмехается Тэхен и, не получив ответа, смеется. — Серьезно, Чонгук? Ты, оказывается, совсем невинный. — Да не, у меня просто не было своего пространства, чтобы пробовать такие штуки. — Ну пробуй сейчас. Я буду подсказывать. Чонгук смотрит то на него, то на дилдо. Тэхен поглаживает его по бедру. — Ладно, — соглашается дайкири. — И что мне делать? — Растяни себя пальцами. Вон лежит смазка. Когда будешь достаточно растянут, вставь эту резинку в себя и, — он разводит руки в сторону, пожимая плечи, — трахай себя. Легко. Чонгук кусает губы и укладывается на большую диванную подушку. Он выдавливает много смазки на промежность и ладонь. Под пристальным взглядом Тэхена массирует себя вокруг дырки. Несмело он проталкивает два пальца и тихо вскрикивает. Ким поглаживает его голень. — Не спеши так. Но Чонгук грубо растягивает себя. Ему так хочется впечатлить Тэхена. Неожиданно он вспоминает, что тот старше него и, дайкири уверен, гораздо опытнее. — Передай дилдо, — хрипло просит Чонгук. — Сейчас? Ты там хорошо растянут? — Да-да, — нетерпеливо кивает дайкири и, взяв резиновый член в руки, скользит головкой и толкает дилдо в себя. Он весь сжимается, глаза закрываются, рот открывается в полукрике. — Эй, все хорошо? — Тэхен нависает над ним. Убирает волосы с его лица и нежно поглаживает. — Чонгук? Если больно, давай я… Но его затыкают поцелуем. Чонгук впивается в его губы и начинает делать первые толчки, мыча в поцелуй. Дырка растягивается вокруг ширины. Он погружает резиновый член до середины и вынимает, чтобы следом ввести глубже. Он отталкивает Тэхена, чтобы тот сел и наблюдал за ним. Ким усаживается напротив него. Стягивает с себя трусы и массирует вставший член. Чонгук смотрит на него, прижавшись щекой к плечу. Протолкнув игрушку в себя, он подается назад, стараясь насадиться до основания. Вскидывает бедрами, сжимается, шумно дышит. Весь в поту, мокрый и красный. Тэхен вторит его толчкам, дрочит медленно, старается не торопиться. — Нравится? — хрипит Ким. Он касается чужого бедра, чтобы несильно ущипнуть. — Ускорься немного. Чонгук кивает. Подозрительно податливый. Тэхен думает, что таким дайкири нравится больше. Чонгук постанывает, вгоняя дилдо. Его движения становятся быстрыми и хаотичными, и Ким видит, как же ему от этого хорошо. От резких толчков с искусанных губ Чонгука слетают стоны, всхлипы, имя Тэхена. И Ким не выдерживает. Он возвышается над ним. Убирает руку с игрушки и вынимает ее. Тянет Чонгука к себе за руки, чтобы тот выпрямился. Глаза напротив поплыли, на губах глупая улыбка. Дайкири не настолько пьян, но настолько возбужден, что выглядит просто безобразно. — Помнишь, мы говорили о тверке, пока мой член будет в тебе? — выдыхает Тэхен. Чонгук кивает, улыбаясь. Он целует Кима за уголок губ. — А говорил, что не запомнишь ту ночь, — шепчет. — Как я мог забыть? Раз такой случай, признаюсь, что секс с тобой — это просто нечто. Такие вещи не забываются. Никогда. — Тогда создадим еще одно вечное воспоминание? — Чонгук прижимается к его уху, лижет мочку и грязно хрипит: — Трахни меня. Тэхен звонко шлепает его по заднице и поднимает с места, переворачивая его к себе спиной. Тянется за смазкой и быстро размазывает ее по своему стволу. Чонгук смотрит на него через плечо и еле держит себя на дрожащих от желания ног. Ким вгоняет в него член. Схватив за талию, он усаживает Чонгука на себя и двигает бедрами так, что квартиру заполняют звуки шлепков и хлюпанья. Он кусает плечо дайкири, прижимается щекой к его лопатке, вздыхает его запах, пробует на вкус его соленый пот. Полное извращение. — Двигайся, — шепчет Тэхен. Больно сжимает половинку, на что Чонгук морщится. — Давай, попробуй станцевать на мне. Дайкири мнется. Он чувствует мягкие поглаживания и нежные поцелуи. Ким бормочет, как ему хорошо. Чонгук растворяется в этом моменте. Он начинает трясти задом, и это выходит очень нелепо, потому что ему неудобно — ноги затекают. Но Тэхен восторженно мычит. Он откидывается на спинку и любуется его неуклюжими движениями. — Вот так, Чонгук, да. У тебя получается, — хвалит он. Чонгук же старается изо всех сил. Его половинки трясутся, Тэхен мнет их и довольно постанывает. Когда дайкири уже не держат ноги, он полностью садится на колени Кима и вздрагивает, ощущая член в полную длину. — Устал? — спрашивает Тэхен, и он слабо кивает. — Хочешь передохнуть? — Нет-нет, просто возьми меня раком. — Раком? Хорошо, ладно, — Ким целует его в щеку и, не выходя из него, ставит его на четвереньки. — Ты так хорош, Чонгук. А Чонгук мысленно не здесь. Он чувствует, как в него глубоко вбиваются, как горячие ладони обжигают талию и бедра, слышит стоны Тэхена и наслаждается ими. Он тянется к своему члену и надрачивает в такт толчкам. Их стоны превращаются в один. Ким кончает в него, наполняя нутро спермой. Чонгук же пачкает его диван. Тэхен не дает ему обессилено упасть. Обнимает за живот и укладывает на себе. Носом утыкается в его шею. — С днем рождения, Чонгук, — горячо выдыхает. По позвонку пробегает табун мурашек. Чонгук улыбается. — Что думаешь насчет второго раунда? Тэхен удивляется. — Не устал? — Нет, напротив, не успел сполна насладиться тобой. — Вот как? — лениво усмехается Ким и усаживает его рядышком. — Я выпью воды и вернусь, ладно? Тебе принести? — Я с тобой, — и удерживает его, схватив за руку. Тэхен смеется и ложится на диван, укладывая голову на его колени. Чонгук гладит его по голове, любуется умиротворением на лице Кима. Он красивый, как и его мать. Но если красота Ханыль вызывала лишь уважение и восхищение, красота ее сына заставляет сердце Чонгук сжаться, смотреть на него беспрерывно и желать, чтобы таким открытым и бесподобным Тэхен показывался лишь ему одному. — У меня горло пересохло. А я стонал меньше тебя, — с улыбкой весело подмечает Ким. Чонгук хмыкает и щипает его за щеку. — А как мне не кричать? Ты так ахуенно трахаешь, просто с ума сойти. — Поцелуй меня, — просит Тэхен, надавив на его шею. Их губы прижимаются. Поцелуй не страстный, не жадный, каким он бывает во время секса. Чонгук наслаждается нежностью, что дарят ему. Тэхен отстраняется от него и с улыбкой осматривает его лицо. Подушечки пальцев проходятся по бровям, скулам и губам. — Мне срочно нужно смочить горло, — сипит Ким и смеется, когда Чонгук разочарованно откидывается на спинку дивана. — Идем, поднимайся. Надо подготовиться ко второму раунду. Они вместе поднимаются и идут в сторону кухни. Выйдя в коридор, они застывают, услышав стук в дверь. Тэхен хмурится, обменявшись взглядом с Чонгуком. Накидывает банный халат по пути и открывает дверь. — Мама? Ханыль улыбается ему. — Ты чего в таком виде? Я думала, ты уже спишь. Не берешь трубку. Собиралась уже уходить, но… Чонгук? Тэхен оборачивается назад и видит Чонгука, застывшего увидев его мать. Опомнившись, он прикрывает член руками. Ким переводит взгляд на маму и тянется к ней, но та отталкивается от них и пятится назад. — Мама, стой. Я… блять, — он смотрит на Чонгука, — блять, ты чего вышел? Он быстро обходит застывшего Чонгука и натягивает штаны и кофту, разбросанные на полу. Проходит мимо дайкири и быстро обувается. Взгляд падает на бедра Чонгука, по которым течет его сперма. — Оденься и… блять, — вздыхает Тэхен. Он не знает что сказать, что делать, как быть. — Я, наверное, вернусь с мамой, так что одевайся и уходи, хорошо? — Может, мне с тобой пойти? — Издеваешься? — Но… — Заткнись и одевайся, — рявкает Тэхен и вылетает из квартиры. Чонгук закрывает за ним дверь и сползает по ней, обхватив голову, тихо ругается.
