рукава влажные от слёз

вот бы не знать, какого это— лежать глубокой осенней ночью в дорогих покоях с мыслями о том, что рано или поздно твоё отсутствующее счастье закончится, как пересохнет горький родник в пустыне. вокруг были разбросаны свитки, исписанные иероглифами стихов, и сделанные вручную, лучшими мастерами, кисти ныне полностью измазанные в чернилах. слуги только и вздыхали, смотря на комнату императора: сложно, когда твой Господин творческая личность, или просто лентяй. —Господин Сюань Дан, просыпайтесь, пожалуйста! столы накрыты! —выкрикнул слуга у дверей. названный ранее человек лениво потянулся и медленно встал. нельзя сказать, что он глупый, али капризный, там, вредный, но во многослойные императорские одеяния заворачивали его подданные, провожали до завтрака чиновники, а ел он в полном одиночестве. аккуратные жесты рук, спокойный, твердый, хоть и немного тихий голос, в балансе со строгим выражением лица заставляли людей доверять ему. но и этот же молодой Господин вяло плёлся по коридорам, шутил с министрами и вытворял общепринятые глупости вроде уборки в кабинете, но ни в коем случае не в спальне! небо темнело раньше обычного, предвещая темную полосу ночи. ожидались гости из далёкой Японии, с новыми рабочими руками да технологиями: запланирован обмен опытом и возможно, парой человек. не слишком давно "птица" напела на ушко Сюань Дану о том, что где-то там, за морями и океанами, есть врачи искуснее китайских. от скуки, что изматывала его ночами, молодой правитель (всего двадцати шести лет от роду!) позвал лишь одного лекаря из страны восходящего солнца в Поднебесную. и тот прибыл тогда, когда ему вздумалось. с гордым скрипом дверь распахнулась. первоначально вошла тень— от одного только силуэта человека уже веяло недобрым. постукивание каблуков обуви раздавалось эхом, будто паренёк делал это намеренно, чтобы выглядеть старше. —здравствуй, Господин император!— как на рынке крикнул молодой человек, чуть поклоняясь. —и вам хорошего полудня...— задумчиво протянул Сюань Дан, подходя к гостям с видом зверя, рассматривающего добычу. —Юэхуа Хансу, так? в ответ он лишь кивнул. на разодетого в странные японские одежды юношу императору было больно смотреть. дружба с Японией была выгодна, и некоторые вещи они переняли у Китая, но Господи, в какие тряпки они одевались... —до меня дошли слухи о том, что ты можешь поднять на ноги тех, кого уже отпели... —вашего отца из могилы я не достану.— перебил его Юэхуа.— я вам не маг, а лекарь из трущоб. министр, стоявший рядом с Сюань Даном, охнул от такой наглости и неуважения. —пойди.. переоденься. тебе выделят покои. Юэхуа увели слуги, пока он показывал пальцем то на то, то на это, а к молодому Господину в то же обратился министр: —это же простолюдин. и вы позволите вот этому касаться вас?— с отвращением на лице шепнул он. —а какое вам дело? это ведь талант. посмотрим, как карта ляжет. . . . Хансу расположили в покоях подальше ото всех— кому он сдался? и расположился он быстро, вывешивая на стены сушёные букетики трав и рассматривая к китайские одеяния. не то, что он не разбирался в моде, но синее ланьпао (прим. автора: учёные и благородные мужи носили разновидность юаньлинпао — ланьпао. этот халат имел узкие рукава, запахивался направо, длина доходила до голени) и красный халат под ним ему пришлись по нраву. первая ночь во дворце была неспокойной. на улице шумели ветра и лил дождь, от чего у метеозависимого Сюань Дана болела голова. иероглифы на бумагах водили хоровод, а лица прислуг искажались. —Господин Сюань Дан, ваша печень сейчас выйдет наружу. эй, ты!— начал командовать Юэхуа, проснувшийся посреди ночи.— натри имбирь и оберни в ткань. выйдите все к чертям собачьим, или я вам ноги переломаю! лекарь Хансу стал хозяйничать, измеряя пульс своими методами со внутренней стороны, начал тереть что-то. Сюань Дан не разглядел резких движений своего спасителя, но убедился— он остаётся. дерзкие речи, осуждение всех в мире одним лишь взглядом, черные, почти синие волосы, и шаги, которые услышишь раз и запомнишь на всю жизнь: это был тот образ, который цеплял Сюань Дана, и грел где-то во внутренней стороне предплечья компрессом. —вам стоит больше отдыхать. если вы будете сидеть над всем этим допоздна, то с таким же лицом буду сидеть я над вашей могилой.— завершил Юэхуа.— спите спокойно, император.