рукава влажные от слёз

голова Юэхуа, словно в петле нависала над изломанными закорючками на бумаге. время от времени он странно выворачивался, разминая шею и спину с кистями рук, но не отрываясь от записей: его исследование. теория. густые, волнистые волосы были немного растрёпанны. ни при каких обстоятельствах он бы не отвёл взора от нескольких слов на бумаге. за свою недолгую жизнь он уже не раз видел смерть— сыну самурая, воспитанному по всем законам бусидо, это свойственно. но чем вообще была смерть? это просто естественное явление? существо?... . . . в это солнечное, и подозрительно теплое утро Сюань Дан проснулся на удивление, не мёртвым. он чувствовал себя бодрее обычного: всё-таки лекарь не шарлатан. император выскочил из постели и как есть побежал в коридор, словно глупое дитя в ночной рубахе. —приведите господина Хансу! живо!— скомандовал он. но звать его не пришлось. Юэхуа уже ожидал у двери. —что такое? не умерли во сне? какая жалость, Ваше Лентяйшество. —да ты гений!— восторженно воскликнул Сюань Дан, хватая лекаря за плечи.— как? как ты это сделал? —с чего бы мне вам говорить? вы всё видели сами. после этих слов он оттолкнул его от себя и развернулся в сторону своих покоев. от такого поведения император почему-то был... не удивлен, а что-то более интригующее, вроде заинтересованности или вдохновения. строчки складывались сами собой с бешеной скоростью. он сравнивал его с апельсинами— кисло-сладкий вкус был похож на характер Юэхуа, хоть тот не одевался ярко. никогда не знаешь, брызнет он тебе в глаз или ты сам себе прикусишь язык... —молодой Господин, это невыносимо!— возмущался чиновник.— он вообще никого не уважает! —а почему я должен, намыленный ты петух?!— выкрикнул из-за его спины Хансу. Сюань Дан только вздыхал и посмеивался, отказываясь отвечать. он убедился в том, что Юэхуа для местных простолюдин, хоть и хорошо воспитанный... в плане этикета и культуры. он без стеснения улыбался над своими подколами, тыкал пальцем или говорил слишком громко. Сюань в жизни бы не подумал, что будет испытывать нечто подобные чувства к человеку, которого знает от силы два дня. но заморский лекарь снова сидел за столом с бумажками. в его японском почерке угадывалось следующее: "дорогие мои папа и мама! я живу замечательно... даже очень хорошо. покои теплые выделили! всего одна комнатка у кухни. чувствую себя неважно, этот Господин как ребёнок. скучаю по вам. ваш любимый младший сын, Юэ.„ и в чем-то, конкретно про императора, он был прав. Сюань Дана чуть ли не родили взрослым, заранее говоря про его долг перед родиной. сейчас, видимо, закрывает гештальт за детство. заворачивая письмо, начинали скромно выглядывать и другие записи. /Человечек живёт, суетится Смерть непреклонна, но Обратясь к геометрии тьмы, мы Посмотрим под новым углом, но Просто представь: А что, если смерть — существо?/ видимо, после этого он начинал писать быстрее, стараясь не упускать поток неожиданных мыслей. /А жизнь — это язвы на теле её И если умрёт человек, то у смерти затянется рана Вдруг, в самом деле? А что, если смерть— существо?/ если это увидит хоть кто-то, навряд-ли отреагируют достойно для таких глубоких рассуждений. просто в очередной раз хмыкнув, скажут, чтобы возвращался на родину— нам такие не нужны. —ты же вроде синтоист? у вас там всё живое.— вдруг послышался голос за спиной. Юэхуа резко обернулся, по неосторожности задев говорящего волосами. —а какое вам до меня дело, Ваше Лентяйшество?— ответил он.— это же не продается. —из интереса. на лице Сюань Дана расцвела аккуратная, почти девичья улыбка. последние годы он не улыбался вообще. —у вас жар или бред? два в одном? прилягте, ради всего святого что в вас осталось. я прикажу подать холодную воду и тряпку. пусть и находясь здесь второй день, Хансу уже чувствовал себя уверенно, отдавая приказы как военный. —вы имеете такой дерзкий нрав... кто ваша семья?— поинтересовался Сюань, расслабленно смотря на лекаря. —то есть, вы не знаете, кто сейчас перед вами стоит?!— вспыхнул тот в ответ.— семья это не только родители с братьями, но и может, всего один человек. зачем вам это?! я работать приехал, а не рассказывать о себе! поданая мокрая тряпка шлепнулась об лицо юного господина Дана со страшной силой, оставив красный след. —просто отдохните, и не трогайте меня больше без повода.— завершил Юэхуа, укладывая тряпку на лоб Сюаня. письмо было перехвачено.