рукава влажные от слёз

игривые, как котята, лучи света пробрались в покои императора. зря же он вчера столько пил с дядей, милый Юэ ведь говорил что-то про больную печень... Сюань Дан стал медленно подниматься на кровати, напоминая воскресший труп. все перед глазами плыло, голова кружилась, и вдруг его рука легла на чьи-то волосы. —ай, придурок, руки свои грязные убери!— прошипел от боли подозрительно знакомый голос. Юэхуа лежал рядом. волосы черными, почти синими волнами лежали на подушках, а лицо было привычно-нахальным. благо, он хотя-бы в своей противной одежде... —что... какого, извини, чёрта тут происходит?...— сонно ворчал Сюань. —ты вчера сам это начал! как и ожидалось, ночь была нереально интересной. всё, что на гудящую голову понял Сюань Дан из его рассказа, так это то, что сам затащил Юэхуа в кровать, клялся в каком-то бреде вроде любви и обнимал как подушку. —ты так глуп, Дан!— смеялся лекарь, откидываясь назад.— мне понравилось. ты похож на глупую девчушку, когда пытаешься выглядеть пафосным. лишь Сюань Дан прикрыл глаза, так тут же почувствовал на губах поцелуй. такой резкий, почти неприятный— Юэхуа покусывал его губы, словно стараясь оттолкнуть от себя. руки лекаря, насквозь пропахшие тушью и мятой, взяв императора за щёки, притягивали его лик к себе. из вежливости, поцелованный человек положил свою длань на спину Хансу, на секунду приняв его за девицу. —это, кажется, неправильно...— хотел возразить молодой господин. —какая тебе разница? ты всегда можешь казнить меня, или приказать сделать ритуальное самоубийство за позор. я ведь не женат, что мне терять? —ритуальное самоубийство— это как?... хочешь любить— значит, хоти и страдать. их крайне романтичный разговор о суициде длился бы вечность в объятиях, и полчаса в поцелуях, если бы "голубков" не прервал истеричный голос слуги: —господин Сюань Дан, господин Хансу! господин Цин мёртв! . . . /А что, если смерть — существо? А жизнь для неё как рубец И я двину теорию — мы не живем, а как бы заживаем И коль упереться, поставим вопрос: А что, если смерть существо? А жизнь — это просто болячка? Жизнь — заусеница, жизнь — это просто волдырь или прыщ, папиллома, плевать что Но вообрази: то, что смерть — существо? И каждая рана болит?/ тело мужчины лет сорока лежало совершенно спокойно в своей кровати. если сказать, что он спит, можно было и поверить. его двадцатилетний сын Цин Исянь стоял над ним, прикрывая свое лицо веером: оно было бледнее, чем снег зимой. Юэхуа смотрел на труп фанатично затаив дыхание. что стало причиной смерти? о болезнях Цина-старшего он не был наслышан, и о травмах ни слова ему не молвили. смерть пришла сама? бред. люди его возраста и дохнут пачками, но Цина он точно видел абсолютно здоровым прямо перед тем, как император по пьяни потащил Юэхуа к себе в покои. —когда вам сказали, что я ставлю на ноги отпетых, вам нагло солгали, неуважаемые господа. хороните, и дело с концом.— рассердившись заключил лекарь, покидая комнату покойника. Цин Исянь выдохнул, выходя сразу после Сюань Дана. титул отца достаётся ему. каким бы бесстрастным он не казался, многие отзывались о нём как о копии своего отца. ответственный, собранный и считающий расписания лучшим изобретением человечества— другие технологии его просто не интересовали. его смело можно отнести к категории молодых людей, которые ведут себя как старички в футляре: ничего не хотят менять и драться готовы за соблюдение старых порядков. —ох, господин Хансу!— Исянь подбежал к названному.— вам пришло личное письмо со странными каракулями. лекарь замер, но поблагодарив и забрав письмо тут же пошел к себе. —до свидания!— прокричал Исянь. — упади на лестнице и сломай себе нос, дорогой. — прошептал он напоследок. "дорогой Юэ, то, что твоя служба идёт хорошо это прекрасно. твой старший брат вчера женился. обстановка в деревне волнительная, а его жене нельзя переживать. если что-то случится я напишу. будь вежлив и не отвлекайся от работы! твоя матушка, Изуми.„— писал приятный глазу женский почерк. это все, конечно, очень хорошо! но что там в их взаимоотношениях с императором? он не умел любить совсем. его вопрос— сколько стоит твоё счастье? что мне нужно тебе дать, чтобы ты был доволен? это так выводило из себя Юэхуа, который и сам не имел опыта в подобного рода делах. любовь чувство сильное. причина бессонных ночей, непристойностей, смерти и жизни. это не выбор ленты для волос, а то, от чего зависит твоё ментальное здоровье. свеча почти догорела. —будь добр, сиди смирно, Юэ.— зазвучал ровный голос Сюань Дана в тишине маленького помещения. —зачем? подняв голову от своих записей, он обнаружил императора с бумагой на коленях и красками сбоку. —мне нравится твой лик. я хочу смотреть на него постоянно. —скажите, ваше Лентяйшество, вам выбить зубы? только притронься к бумаге, я тебе ноги переломаю! Сюань мягко улыбнулся, начиная писать портрет. анфас, тонкие черты лица, аккуратная внешность и взор темных очей, который ненавидел весь императорский двор. —разве я так выгляжу?! я не такой серьезный и злой! — вспылил Хансу. вместо ответа Сюань приобнял его, притягивая к себе, и неожиданно нежно поцеловал. Юэхуа вздохнул, слегка улыбаясь и углубляя поцелуй. но не может ведь всё быть так смазливо и нежно, так?