рукава влажные от слёз

Цин Исянь никак не переносил компании других подданных. совсем молодой, сутуловатый, худой, со строго убранными в пучок волосами, одетый в самые простые одежды— его было тяжело считать важнейшей деталью механизма. он громким голосом отдавал приказы и передавал письма, вечно был на нервах. Исянь не терпел неуважения, и ему нравилось считать себя главным. неотъемлемой частью внешности этого юноши был еле заметный красный браслет. однажды высказываясь при всех о том, что украшения— это глупость для мужчины, придворные заметили скромную аленькую нить на его правой руке, и долго смеялись от такого противоречия. ну не мог же Цин Исянь сказать, что браслет ему подарила невеста? —господин император, ужин подан!— с вежливой улыбкой сообщил он. —Цин, составь мне компанию. поговорим, о чём ты хотел.— не поднимая взгляда от портрета Юэхуа прошептал Сюань Дан. он только поклонился и вышел, направляясь на кухню. а единственное его желание было до смеха простым. даже такой двуличный и меркантильный человек как Исянь, имел самые обычные людские чувства и ничем не отличающееся, живое сердце. он всего лишь хотел жениться. —какие люди, А-Исянь, ты ли это?— прозвучал старый, насмешливый голос. —господин Сянь? господин Дан? как я рад слышать, что вы живы. — вздохнул старший слуга. — император пока свободен. идите к нему лично и не трогайте меня. с этими словами он бросил в них свой занудный взгляд и удалился как можно быстрее, желая успеть написать письмо к ужину. и Сянь направился к своему воспитаннику, вместе с его дядей. из покоев был слышен то ли плач, то ли смех. а может, всё вместе. —А-Сюань, помнишь, я говорил, что тебе бы пора обзавестись наследниками?— ворвался дядюшка. но увидев находящихся в покоях императора, было достаточно выражения лица Юэхуа, чтобы понять что была нарушена очень интимная атмосфера. —и что с того?— говор Сюань Дана резко стал более серьезным. —с того, что этим стоит заняться раньше! учитывая твой страшный недуг... но Дан-старший не успел договорить. ржач упавшего на пол лекаря Хансу наверняка было слышно на его родине. —это какие у него-то проблемы?!— вытирая слезы от смеха спросил Юэхуа.— будто я не лучше знаю. —да я просто с женщинами...— лицо Сюань Дана стало красным, словно его окунули в краску.— не могу и всё! вообще никак! в том нет моей вины, я был таким рождён! —все ты можешь! просто невесты не было, а теперь есть!— возразил господин Сянь.— вот женишься, и всё будет как по маслу. в один момент лицо Юэхуа стало каменным. —господа, выйдите отсюда.— твердо приказал он, при том сохраняя подозрительную улыбку на лице. Сянь хотел поговорить с ними ещё, но дядя Дан вытолкнул его из помещения. Хансу проводил из взглядом, дожидаясь того, что дверь будет закрыта. —ты ведь не женишься, м?— настороженно спросил лекарь, поворачивая к нему голову. —откуда бы мне знать? —ты император! ты можешь решать сам, нагло бросать меня на произвол судьбы, и жениться на ком-то, или поступить правильно. — начал раздражённо повышать тон Юэхуа. — почему ты так не уверен? власть тебе дороже любви, или ты собираешься искать третий выход в комнате без дверей? —Юэ, перестань. я дам тебе всё, чего захочешь, только... —я хочу быть с тобой. это был первый и последний раз, когда его Юэ еле сдерживал наворачивающиеся слёзы. гробовая тишина порезала комнату на два больших куска. Сюань впервые не мог найти подходящих слов, чтобы переубедить его. вместо всего этого, он ласково взял возлюбленного за руку и робко поцеловал в лоб. Иудин поцелуй. хотя, навряд-ли они знали, кто такой Иуда... неважно кто твой Бог— важны твои поступки перед ним. он видит правду., и примет тебя любым, если ты это признаешь. умалчивайте это от коррупционеров до самой их смерти. —титул князя устроит? дам людей, свои земли.— император прервал молчание первым. но Хансу промолчал, медленно поднимаясь и покидая комнату. на долю секунды Сюань Дан разглядел его лик— он искривился от гнева. стук его обуви было слышно по всему дворцу ровно до того, как он с силой захлопнул дверь в свои покои. . . . ужин был слишком холодным. —это всё потому, что я ждал вас полчаса! — тихо возмущался Цин.— у меня очень важный вопрос... —быстрее. я не в настроении. о своих чувствах Сюань Дан всегда говорил мало. вот почему сейчас это так сильно напрягло Цин Исяня, и без того переживающего. —я хочу жениться. —выпалил он.— мой отец умер, и... я хочу попросить благословение у вас. —ну, благословляю. можешь заниматься своими делами, Цин. выйди. главный слуга поклонился и ушёл, оставляя его наедине с собой. аппетита не было совсем. стыд съел его полностью. за весь вечер Сюань так и не притронулся к еде, сказав, что сразу пойдёт спать. но и уснуть не не мог. в голове вертелась всего одна мысль: почему я не могу сделать так, как хочу сам? я чем-то хуже людей, или такова вторая сторона медали? жуткие, но их называли "материальные" ценности с самого рождения преследовали Сюань Дана. о боги, как ругалась его мать, когда он в четыре года разбил дорогую вазу! тогда было совсем не до того, что маленький ребёнок наступил на осколки. удушье денег и власти наступает медленно. ты и сам не сразу осознаешь это, пока будешь считать, что налоги надо повысить и забрать всех мужчин в армию. а потом резко понимаешь, что у твоего горла уже настоящий нож— народ терпеть вечно не станет. будучи в отрочестве с позором вышвырнутым за шкирку во двор из-за своего непослушания, юный Сюань сразу осознал, что систему крушить надо изнутри. но в итоге снова наступил в осколки. уже в следующий день Юэхуа был назначен князем Хансу, и получил свои земли. его раздражению не было предела... "милая моя, Хао Вэньци! спешу сообщить тебе, что ужасно скучаю. император дал своё благословение, и теперь мы можем быть вместе. свадьбу устроим скоро, обещаю. как твоё здоровье? хорошо ли ты спишь? пиши поскорее. твой Цин Исянь."