Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Лифт поднимается на сорок второй этаж «Walsh International Holdings», империи моей семьи. Я прихожу сюда с детства, всегда улыбаясь и изображая идеального наследника. Сегодня я собираюсь разнести все к чертям собачьим. Хеннеман прижат к стене и, вероятно, мечтает оказаться где угодно, только не здесь. Его дешевый темно-синий костюм не скрывает того, как вздрагивают его плечи, как перекатывается горло, когда он сглатывает. Прошлой ночью он снова исчез. Вернулся рано утром с тенями под глазами, достаточно темными, чтобы походить на синяки. Куда бы он, черт возьми, ни уходил, он не спал. По крайней мере, я был продуктивен, установив скрытую камеру в комнате, пока его не было. Не могу допустить еще одного сюрприза, еще одного просчета. Мне нужно знать, с чем я работаю. – У тебя такой вид, будто ты идешь на собственную казнь. – Мой голос звучит ровно, даже скучающе. Он выдыхает. – Похоже на то. – Помни, что мы обсуждали. – Я встаю перед ним и поправляю его галстук. – Улыбайся. Держи меня за руку, когда я потянусь к твоей. Молчи, пока кто-нибудь не задаст тебе прямой вопрос. Его янтарные глаза встречаются с моими. – А если не смогу? – Сможешь. Потому что твое будущее в моих руках. Он кивает. Лифт звенит, и двери открываются. Мы выходим на мраморную лестничную площадку, где я пользуюсь моментом, чтобы оценить свой внешний вид в одном из зеркал, висящих на стене. Темно-серый костюм, белая рубашка, ярко-зеленые носки с крупными зелеными огурцами – молчаливый знак моему отцу «пошел ты». – Готов? – Да. – Голос Хеннемана едва слышен. Мы идем по коридору к одному из больших корпоративных залов заседаний, который используется для сегодняшней пресс-конференции. За подиумом из красного дерева висят баннеры «Walsh International Holdings» и «Callahan Group». Журналисты толпятся вокруг с фотоаппаратами и блокнотами. Они здесь из-за объявления о слиянии, которое, как предполагается, сделает моего отца и Патрика Каллахана королями спортивных СМИ Северной Америки. Они собираются устроить шоу. Только не то, которого они ожидали. Охрана размещена в стратегически важных местах. Некоторые лица я узнаю, большинство – нет. Мой отец обычно увольняет людей за неправильное дыхание, поэтому текучка кадров постоянная. Каллаханы впереди всех. Патрик Каллахан, как и мой отец, доминирует в зале — седые волосы, аккуратно подстриженные, дорогой костюм, сшитый на заказ, манера держаться, которая требует внимания. Рядом с ним стоит его жена. А еще Вероника. Она сногсшибательна в этом небесно-голубом платье, облегающем ее спортивную фигуру, с темными волосами, собранными на затылке в гладкий шиньон. Она выглядит как настоящая корпоративная принцесса. Ее улыбка увядает, когда она видит Хеннемана рядом со мной. Позади нее, почти скрытый в тени, стоит ее младший брат. Бен разговаривает по телефону, переминаясь с ноги на ногу. Он больше похож на бездомного кота, чем на Каллахана. Репортер подходит к Бену слишком близко. Вероника переминается с ноги на ногу, загораживая его всем телом, верхняя губа у нее подергивается. Она всегда чрезмерно опекала своего брата. – Коннор. – Подходит мой отец, его глаза уже сузились. – Привел компанию? Я небрежно пожимаю плечами. – Один из моих товарищей по команде. Плечи Хеннемана напрягаются, но он умудряется кивнуть. Мой отец не отвечает, даже не замедляет шага. – Постарайся не опозорить семью. Когда он проходит мимо нас к подиуму, его взгляд опускается на мои ноги, и мускул возле его челюсти подергивается. Я ухмыляюсь и делаю вид, что почесываю ногу, чтобы приподнять подол брюк. Может быть, мои носки попадут в вечерние новости. – Не могли бы мы занять свои места? – Голос Патрика Каллахана разносится по залу, и толпа начинает рассасываться. Мой отец поднимается на трибуну первым и произносит заранее подготовленную речь о стратегических альянсах и доминировании на рынке. Обычная корпоративная чушь, от которой у акционеров текут слюнки. – Сегодняшний день открывает новую главу как для «Walsh International Holdings», так и для «Callahan Group». Вместе мы изменим мир спортивных СМИ Северной Америки. – Взгляд моего отца встречается с моим. – Но это слияние во многих отношениях. Время игры. Я тянусь к руке Хеннемана. Он вздрагивает, но позволяет мне взять его за руку. Наши пальцы переплетаются, его влажная ладонь прижимается к моей. – Я с огромным удовольствием объявляю о помолвке моего сына Коннора... – Это не помолвка. Мы с Хеннеманом не могли больше ждать. Вы знаете, как это бывает при планировании свадьбы. Я поворачиваюсь к репортерам и подмигиваю. Они хихикают, и вспыхивают вспышки. Хеннеман крепко сжимает мою руку, и я громко выдыхаю каждый вздох, пока веду его к подиуму. – На самом деле мы сбежали на прошлой неделе. – Я поворачиваюсь к Хеннеману. Его глаза широко раскрыты, кожа бледная. Я наклоняюсь, касаясь губами его уха. – Время поцеловаться перед камерами. – Коннор, я... Я прижимаюсь губами к его губам, заставляя его замолчать. Его губы дрожат рядом с моими, и он издает жалобный стон. Как только камеры фиксируют кадр, я отстраняюсь и улыбаюсь репортерам. – Извините. Мой муж немного застенчив. Хеннеман опускает голову, щеки и уши у него ярко краснеют. Идеально. Лицо моей матери бледнеет. Мой отец вообще ничего не показывает. А Патрик Каллахан, похоже, вот-вот подавится собственным языком. Я улыбаюсь шире. Пошли они все на хуй. Рука Хеннемана дрожит в моей. Я отпускаю ее и кладу свою на его поясницу, уводя его с трибуны, когда пресс-конференция возобновляется. Он выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок, но я ему этого не позволю. Когда конференция заканчивается, мои родители стремительно уходят. Мгновение спустя ко мне подходит охранник, который кивнул мне ранее. – Не могли бы вы пройти со мной, сэр. Хеннеман переминается с ноги на ногу, потирая затылок. – Мне нужно, э–э, в туалет. – Мистер Уолш хочет поговорить только со своим сыном. Вы можете встретиться с ним здесь, когда они закончат, – ровным голосом говорит агент службы безопасности. Мужчина ведет меня по коридору в небольшой конференц-зал с полуприкрытыми жалюзи. Мои родители ждут внутри с убийственным видом. Я вхожу в комнату, держа руки в карманах. – Мистер Блейк, проследите, чтобы нам не мешали, – говорит мой отец. – Да, сэр. Дверь закрывается, и мой отец перестает притворяться. – Какого хуя ты творишь? Я выпрямляюсь в полный рост, встречая его пристальный взгляд. – Беру свою жизнь под контроль. Моя мать усмехается, скрестив руки на груди. – Поэтому ты вышел замуж за этого ничтожество? – Это тебя так сильно беспокоит, мама? Она съеживается, ненавидя этот слово, вот почему я его употребил. – Ты поставил бизнес под угрозу. Из-за чего, из-за глупой истерики? – Голос моего отца гремит. – Ты согласился жениться на Веронике. – Я солгал. У отца дергается мышца возле глаза, затем он сокращает расстояние между нами, тыльной стороной ладони хлещет меня по лицу. Моя голова резко поворачивается в сторону, зубы впиваются в губу. Рот наполняется кровью, острая боль распространяется по щеке и челюсти. Сквозь приоткрытые жалюзи я вижу Хеннемана в коридоре. Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза и рот. Он увидел. Блядь. Он направляется к двери. Но Блейк останавливает его, стоя слишком близко. Слишком близко. Мои ноздри раздуваются, кулаки сжимаются. Этому гребаному охраннику лучше бы подвинуться. Сейчас же. Но Хеннеман спотыкается и медленно отступает, пока не скрывается из виду. Я сплевываю кровь на дорогой ковер и возвращаю свое внимание к отцу. – Хороший удар. Давненько таких не было. Моя мать прищуривает глаза и цокает языком. – Ты позоришь нашу семью. – Может, стоило надеть презерватив. Ее глаза сужаются еще больше. – Поверь мне, это именно то, что я бы предпочла. – Хватит! – Мой отец хлопает ладонью по столу. – Нам нужно решить эту проблему, которая у нас возникла сейчас. Я приподнимаю бровь. – Проблему? Ты имеешь в виду, что я не женился на Веронике. Или что я женился на мужчине? Моя мать закатывает глаза. – Если ты предпочитаешь мужчин, Бенедикт мог бы заменить Веронику. Но ты ничего не сказал. Выставил нас дураками. – Я не ваша гребаная пешка. – Ты тот, за кого мы тебя выдаем, и делаешь все, что мы тебе говорим. – Она тычет в меня пальцем, каждым движением подчеркивая свое обычное презрение к моему существованию. – Итак, немедленно расторгни этот брак. Я смеюсь. – Удачи тебе. – Продолжай настаивать, и ты поймешь, как мало у тебя власти. Я по-прежнему контролирую большую часть твоего имущества, твое будущее, все, чем, как ты думаешь, ты владеешь. – Тон моего отца холодный, расчетливый. Прежде чем я успеваю ответить, дверь открывается, и входит Блейк. – Мистер Уолш, Каллаханы хотят с вами поговорить. Мой отец поправляет галстук и пиджак, и маска спокойствия возвращается на место. – Мы закончим позже. – Буду с нетерпением ждать. У двери я сталкиваюсь лицом к лицу с охранником, пока мы не оказываемся нос к носу. – Еще раз подойдешь слишком близко к моему мужу, и я сломаю тебе пальцы, мать твою. – Коннор, – голос моего отца глубокий, угрожающий. – Просто хочу убедиться, что твои помощники понимают, что нельзя трогать то, что принадлежит мне. Я выхожу в коридор, губа у меня болит, а щека ноет. Но впервые за все время я улыбаюсь по-настоящему. Даже когда свежая кровь стекает мне в рот. Пока перед моим мысленным взором не всплывает лицо Хеннемана — его большие янтарные глаза, смотрящие на меня сквозь жалюзи. Пиздец. Никто и никогда не должен был видеть моей слабости, особенно он. Я тяжело выдыхаю и разминаю шею, затем хрущу костяшками пальцев. Надеюсь, лифт, блядь, уже там. Позади меня в коридоре эхом отдаются приглушенные голоса моих родителей. Скорее всего, пытаются все уладить. Да пошли они к черту. Я снова прижимаю язык к ране, пока не становится больно. Это моя боль. Это моя кровь. Решение разрушить их слияние было моим. Теперь дело за ценой.