Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

Я останавливаюсь у общежития Илая и Мерси, разбитая губа пульсирует с каждым ударом сердца. Стоило бы отсидеться, но мне нужно было выбраться из той комнаты, пока я не размазал Хеннемана по стене. Он весь день пялился на меня. Таким нежным взглядом. Весь такой осторожный и обеспокоенный. Да пошло оно все на хуй. Этот засранец не давал мне спать всю ночь своими беспокойными метаниями. Каждый раз, когда я засыпал, он снова переворачивался. Снова стонал. Его слишком большое тело производило слишком много гребаного шума. И что это был за жалостливый тон, когда он предположил, что я мог бы предпочесть Бена? Нет, он мне не нравится. Выйдя замуж за любого из Каллаханов, я окажусь запертым в клетке, из которой пытаюсь сбежать. Сделав глубокий вдох, я стучу дважды. Виктор распахивает дверь, держа «Ред Булл» в руке и выставив бедро. – Наш бесстрашный капитан решил почтить нас своим присутствием... Епт, что у тебя с лицом? – Он наклоняется слишком близко. – Неужели Хеннеман отрастил себе яйца и ударил тебя? Как раз вовремя. Я так горжусь им. – Это был не он. – Подожди. Это сделали твои родители? – Не важно. Удивительно, но меня ударил отец. Обычно это территория моей матери. Виктор приподнимает брови. – Ты заставляешь Хеннемана целовать это место? Бек всегда целует мои раны. Ну, те, которые он же и наносит. – Прекрати это дерьмо. – Я проталкиваюсь мимо него, не желая иметь дело с его глупостями. Зак сидит на диване, листает что-то в своем телефоне и едва поднимает взгляд, когда я вхожу. Мерси прислонился к нему, поджав ноги под бедро Зака. Он окидывает меня взглядом, закатывает глаза и возвращается к экрану. Позади них к стене прислонена дверь спальни. Мерси, должно быть, все еще борется со своей клаустрофобией. Илай выходит из своей спальни и резко останавливается, нахмурив брови и раскрасневшись. Его взгляд опускается на мои губы, и он тихо вздыхает, прежде чем, не сказав ни слова, направиться на кухню. – О, время унижений. – Виктор плюхается в кресло напротив дивана, ставя свой энергетик на столик. – Это лучше, чем реалити-шоу. Этот придурок вообще не помогает. Я засовываю руки в карманы и делаю шаг вперед. – Илай, я должен извиниться перед тобой. Он игнорирует меня, хватает коробки с пиццей и стопку бумажных тарелок и ставит их на кофейный столик. Алексей заходит в комнату и садится рядом с Заком, его темные глаза устремлены на меня, верхняя губа подергивается. – Я должен был быть там. Ваша свадьба была важной, а я облажался. – Я перевожу взгляд на Алексея. – Вы оба заслуживали лучшего. – К счастью для вас, у моего Солнышко доброе сердце. – Алексей разминает шею, словно готовясь к драке. – А я? Я хочу разбить тебе морду. Илай вздыхает и кладет ладонь на плечо Алексея. – Не нужно никому бить морду. Особенно нашему другу. Алексей хмыкает, но слегка отстраняется, продолжая сверлить меня взглядом. Илай на мгновение прикусывает нижнюю губу, затем пересекает комнату и обнимает меня. – Мы волновались. Ты не появился, никому не отвечал. Мы подумали, что с тобой случилось что-то плохое. Я обнимаю его в ответ. – Знаю. – О, как мило. – Голос Мерси сочится сарказмом. – Не могу поверить, что ты так легко его прощаешь. – Некоторые из нас не держат зла, – говорит Илай. Мерси фыркает, качая головой. – Некоторые из нас слишком снисходительны. Илай закатывает глаза, затем смотрит мимо меня на дверь. – Где Рей? Мои зубы скрежещут, когда я смотрю на Виктора, который усмехается. Конечно, он всем рассказал. – Он не придет. Илай хмурится. – Почему нет? – Он не один из нас. – На самом деле, Рей милый. В отличие от некоторых. – Мерси пристально смотрит на Зака. – Вы оба зря ведете себя с ним как придурки. Зак протягивает руку, запускает пальцы в волосы Мерси и дергает их достаточно сильно, чтобы тот вскрикнул. – Твой длинный язык снова навлечет на тебя неприятности. Это один из способов держать маленького хулигана в узде. Каштановые волосы Хеннемана слишком короткие, чтобы за них можно было ухватиться… Нет. Ни за что на свете. Я беру со стола бутылку воды, открываю ее и выпиваю половину. Проклятье. Мне нужно поспать. Если Хеннеман не даст мне уснуть сегодня, я задушу его этим дурацким плюшевым мишкой. – Должен согласиться с Мерси. – Виктор снова берет свой энергетик и делает глоток. – Найт слишком давит, хотя парень работает не покладая рук и никогда не жалуется. Даже убедился, что Илай и Мерси благополучно добрались домой после провала на вечеринке братства в прошлом семестре. Мерси моргает, как будто у него сбой в работе. – Прости, что? Ты только что согласился со мной? Виктор закатывает глаза и фыркает. – Бек постоянно говорит «будь добр к людям». Чертовски раздражает, как много смысла он иногда вкладывает в свои слова. И мы договорились о перемирии. Я не успеваю сдержать смех — первый за несколько недель. Я скучал по этому. Скучал по ним. Алексей пристально смотрит на меня, барабаня пальцами по бедрам. – Ты должен был сказать нам. – Алексей... – Нет. – Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. – Разве ты не научился у Зака? Больше никаких секретов. Пора с ними завязывать. – Я могу справиться с... – Чушь собачья. – Он скрещивает руки на груди, мышцы на шее напрягаются. – И не имеет значения, с чем ты можешь справиться. Мы – семья. – Знаю. – Знаешь? – Его глаза сужаются. – Потому что с того места, где я сижу, кажется, что ты забыл. Я хмыкаю, глядя на него сверху вниз. Виктор хлопает в ладоши. – Отлично, теперь, когда мы разобрались в своих чувствах, может, поедим? Умираю с голоду. Илай выдыхает. – Да, пожалуй. Я достаю свой телефон, пока они рассаживаются, и поворачиваю экран подальше от любопытной задницы Виктора. Пора посмотреть, что задумал Хеннеман. На видео он сидит за своим столом, ноутбук открыт, глупый медведь в стороне. Но каждые тридцать секунд его взгляд устремляется на дверь. На мою кровать. Снова на дверь. Смотреть на это чертовски утомительно. В общем, я закрываю приложение и блокирую экран, а затем засовываю телефон обратно в карман. На журнальном столике лежат открытые коробки с пиццей. На полу рядом с ними стоят бутылки с водой и банки с газировкой. Все уже принялись за еду, Виктор даже пожаловался, что нигде нет ананасов. Мерси берет две дольки оливок и продолжает есть, прислонившись к Заку. Я беру кусочек пепперони и сажусь на пол рядом с Алексеем. – Как дела в «НХЛ»? Свирепая ухмылка расползается по его лицу. – Это прекрасный хаос. Все происходит быстрее и интенсивнее. Словно контролируемое насилие каждую ночь. Хотя обязательства перед СМИ... – Он издает звук отвращения. – Эти репортеры, они задают глупые вопросы. «Что вы чувствуете по поводу победы?» Естественно, мне хочется разбить побольше черепов. Но я не могу так сказать. Я фыркаю. Предоставляю, как тяжело моему другу давать политкорректные ответы репортерам, фантазируя о насилии. Его улыбка исчезает. – График – дерьмо собачье. Иногда мы проводим в разъездах по три недели подряд. Так долго быть вдали от моего Солнышко – это настоящая пытка. Илай смотрит в сторону, уголки его губ поджаты, когда он ковыряет коржик на своем куске пиццы. Таким же взглядом я смотрел в зеркало в детстве, когда мои родители исчезали на несколько месяцев. Алексей сажает Илая к себе на колени и целует его в висок. – Знаю, Солнышко. Я тоже ненавижу разлуку. Илай тает на груди Алексея. Мои родители никогда не прикасались друг к другу с нежностью. Только не друг к другу. Только не ко мне. И похуй. Мне не нужно это дерьмо. Мерси ставит пустую тарелку на стол, прежде чем плюхнуться Заку на колени. Зак кряхтит, разбрызгивая воду, потому что поперхнулся. Его руки сжимают бедра Мерси, бедра напрягаются. Я откусываю кусочек пиццы, глядя на своего друга, затем проглатываю. – Я думал, ты не чувствуешь боли. – О, он чувствует боль в определенных местах. – Мерси лукаво улыбается. – Он был так уверен, что Виктор будет хорошо себя вести на свадьбе. Илай закатывает глаза, между его бровями пролегает легкая складка. – Да, спасибо вам двоим за то, что испортили торт. Еще до того, как кто-то успел его попробовать. Виктор переминается с ноги на ногу и вскидывает руку, как будто пытается снять с себя вину. – Это была не моя вина. Мерси бросает на него сердитый взгляд. – Ладно. Вини в этом свою сестру. – Он поворачивается к остальным. – В любом случае, Зак сказал, что даст мне все, что я захочу, за победу в нашем пари. – И что ты попросил? Зак барабанит пальцами по подлокотнику. – Сделал мне татуировку на члене. – Срань господня. – Виктор наклоняется вперед на кресле, ухмыляясь и подмигивая Заку. – Давай, покажи нам. Держу пари, это круто. – Черт возьми, нет! – Мерси бросается на Виктора, как бешеная росомаха, и они падают. – Он мой! Тебе нельзя на него смотреть. Виктор хихикает, когда Мерси осыпает его пощечинами. – Ой! Ебать! Оно того стоило. ОУ! Только ради того, чтобы увидеть, как ты… Черт! Сходишь с ума! – Я прикончу тебя, грибок. – Мерси хватает Виктора за волосы и сильно дергает. – Обещания, обещания. – Виктор хрипит от смеха. – Ты говоришь такие милые вещи, когда ревнуешь. – Я не ревную! Алексей похлопывает Илая по бедру и кивает подбородком в сторону хаоса. – Иди, солнышко. Покажи им, чему ты научился за лето. Глаза Илая загораются, и он слезает с коленей Алексея, подкрадывается к Мерси сзади и обнимает его за шею. Мерси вскрикивает. – Что за черт! Илай слишком сильно смеется, чтобы правильно провести удушающий прием сзади, а Мерси, размахивая руками, тянет их обоих на Виктора. Виктор хихикает снизу. – Илай, у тебя ужасная техника. Нам нужно немедленно назначить дополнительные занятия по борьбе. Илай выдыхает в перерывах между смешками. – Я... стараюсь... как могу! – Отвали от меня! – Голос Мерси звучит приглушенно. – Это нападение. Зак. Держи своего гребаного друга под контролем. Уголок рта Зака дергается, когда он приподнимает бровь. – Которого из них? – Надоедливого блондина. – Это не сужает круг поисков. – Я хихикаю, не понимая, зачем тычу пальцем в маленького дьявола. Виктор выбирается из кучи, его волосы совершенно растрепаны, и посылает Мерси воздушный поцелуй. – Я тоже люблю тебя, приятель. – МЫ НЕ ДРУЗЬЯ! Когда Мерси снова делает выпад, Зак обхватывает его рукой за талию и отрывает от земли. – Хватит. – Отрицание – это только первый шаг к принятию, – говорит Виктор, усаживаясь обратно в кресло. – Однажды ты признаешь, что я тебе действительно нравлюсь. – Однажды я убью тебя. – Мерси все еще извивается в объятиях Зака. – Я говорил своей матери, что бесполезно учить его самообороне. – Алексей качает головой, криво ухмыляясь, наблюдая, как Илай растянулся на полу, хватая ртом воздух в промежутках между смешками. – Он слишком мягок для насилия. Вот почему у него есть я. Илай приподнимается на локтях. – Эй, я держался по крайней мере пять секунд. Это прогресс, верно? Алексей кивает. – Да, солнышко. Это прогресс. Но любому, кто попытается причинить тебе боль, я скормлю их собственные гребаные зубы. Напряжение, которое я испытывал, спадает, и впервые за несколько недель я могу дышать. Алексей берет еще один кусок пиццы, затем откидывается на спинку стула и смотрит на меня, не мигая. – Ты планируешь остаться в браке навсегда? Или хочешь, чтобы мы убили твоих родителей? Это быстро решило бы проблему. Если бы все было так просто. – Я и сам об этом думал. К сожалению, мои родители не могут исчезнуть так, чтобы это не попало в заголовки газет по всей стране. Вот почему я женился на Хеннемане. – Я беру еще один кусок пиццы и откусываю большой кусок, медленно пережевывая, прежде чем проглотить. – Просто жду, когда уляжется вся эта хрень со слиянием, тогда и разведусь. Зак сгибает покрытую татуировками руку, разглядывая свои пальцы. – Твои родители так просто все это спустят на тормозах? – Они уже требуют, чтобы я расторг брак. – Я смотрю на недоеденную пиццу в своей руке. – Что они могут сделать? Мое обучение уже оплачено, и в прошлом году я получил первую треть из своего трастового фонда. Мне не нужна их гребаная помощь, чтобы закончить этот год. Тогда, когда я закончу колледж, я буду в «Кэпиталз». Моя грудь сжимается от знакомой боли. Той, которая возникает у меня всякий раз, когда я не уверен, где заканчиваются амбиции моего отца и начинаются мои собственные. Переезд в Вашингтон позволит мне обеспечить себя. Но если это не моя мечта, то буду ли я действительно свободен? Или я окажусь там, где мои родители хотели видеть меня с самого начала? Я бросаю недоеденный кусочек обратно в коробку, аппетит пропал. Виктор прочищает горло. Когда я оборачиваюсь, на его лице застыла самодовольная ухмылка. – Кстати, о браке, планируешь как-нибудь развлечься со своим мужем в это время? – Отвали. Мерси фыркает, открывая банку содовой. – Что, Рей не расширил твой кругозор? Слышал, ты был в восторге от минета. – Брось это. Серьезно. Я так сильно скрежещу зубами, что они могут треснуть. С Хеннеманом ничего подобного не случится. Никогда.