Безжалостный титан. Титаны Северного побережья №5

На экране моего ноутбука мигает курсор, пока я рассматриваю последнюю задачу из промежуточного задания по бухгалтерскому учету. Я перепроверяю свои расчеты и отправляю их. Закрыв ноутбук, я откидываюсь на спинку своего рабочего кресла — точнее, на новое игровое кресло, которое заказал Виктор, — стараясь не травмировать левое плечо. Повязка чертовски раздражает. Но не так сильно, как мой муж. Я даже поссать не могу, чтобы он не нависал надо мной. Отчасти поэтому я рад, что его сейчас здесь нет. Ему пришлось встретиться со своим дедушкой, который занял пост генерального директора семейной компании. Надеюсь, он не пытается втянуть Коннора в бизнес. Мой муж ясно дал понять, что не хочет иметь с этим ничего общего. К тому же, у Коннора и так хватает забот из-за того, что СМИ травят его, называя убийство его родителей «местью» Джеймса Каллахана, который, очевидно, сорвался, когда неудавшееся слияние обошлось его компании в миллиарды. Не знаю, откуда они это взяли. Возможно, миссис Новотны. Я не задавал вопросов. Коннор ничего не рассказывал. На самом деле, незнание значительно облегчило мне задачу, когда полиция задавала мне вопросы. Я просто хочу, чтобы на данный момент все уладилось. С меня хватит того, что меня накачали наркотиками или похитили. Хотя я уверен, что Новотны вчера дал мне слишком много обезболивающих. У него все время была эта ухмылка, означающая, что он что-то задумал. Наверное, снял на видео, как я лежу в отключке и пускаю слюни. Этот мудак уже снял меня в больнице пять дней назад. Выложил видео в групповой чат — мой больничный халат распахнут на спине, вся задница на виду. Все с ума посходили. Рид и Блэквел поспорили, кто больше раз пересмотрел это видео. Коннор узнал об этом и пригрозил всех поубивать. Я встаю и направляюсь к кровати. Может, стоит вздремнуть. Но я неправильно поворачиваюсь, пытаясь лечь, и острая боль пронзает мою дельтовидную мышцу. Да вашу ж мать. Через несколько минут дверь открывается, и входит Коннор... одетый в одну из своих игровых футболок. Я приподнимаю бровь. – Что-то случилось? – Нет. Не могу вспомнить, когда в последний раз он отвечал мне одним словом. – Я бы скрестил руки на груди, если бы мог, но... ты же знаешь. Он подходит к своей кровати, качая головой. Возможно, я иногда разыгрываю травму, чтобы получить то, что хочу. Почему бы мне не воспользоваться этим, чтобы получить минет, когда мой муж чертовски осторожен со мной. Может, у меня и нет одной руки, но другая все еще есть. И две ноги. – Занимался учебой? Я хмыкаю и достаю свой телефон. – Да, папочка. Секундой позже мне в лицо попадает подушка. Я собираюсь отбросить ее здоровой рукой, но подходит Коннор и забирает ее. – Будь осторожен, черт возьми. Не хочу, чтобы Ларри снова приходил сюда, потому что тебе больно. Я смеюсь, вспоминая, как мой приемный отец вытащил Коннора из моей больничной палаты за ухо. Оба были на взводе, а мой муж – настоящий засранец, когда его переполняют чувства. Но Ларри с этим не мирится. Некоторые медсестры даже аплодировали. – Как все прошло с твоим дедушкой? Коннор садится на край моей кровати, затем бросает подушку обратно на свою. – Бесяче. Он продолжает пытаться убедить меня возглавить компанию. А я продолжаю посылать его на хуй. Я беру его за руку. – Мы можем разобраться с этим. Тебе не обязательно... Он улыбается. – Он меня не принуждает. Просто я – лучший вариант. Но он сосредоточился на моей кузине. Я вздыхаю и откидываюсь на спинку кровати. – Хорошо. – И все акции моего отца в «Уолш Интернэшнл» переходят ко мне. – Его улыбка исчезает, челюсть сжимается, когда он выдыхает. – Откуда ты знаешь Веронику Каллахан? Я хмурю брови и наклоняю голову набок. Он серьезно? – Рей, это важно. Откуда вы двое на самом деле знаете друг друга? Оу. Я потираю затылок. – Это немного неловко... – Рей. – Из консультационного центра. – Я замолкаю, вздергивая подбородок. – Это все, что я скажу, так что не дави на меня. Он пристально смотрит на меня секунду, затем кивает. – Понял. И на том спасибо. Вероника появилась через неделю после того, как я начал терапию. У нас было одинаковое время приема. Сначала было неловко. Особенно, когда я заметил синяк на ее запястье. Но теперь стало лучше. Иногда она приносит мне «Sour Patch Kids». Мы не говорим о том, почему мы там. В основном, только о спорте. – У меня есть кое-что для тебя. – Коннор лезет в задний карман, достает конверт и протягивает его мне. В верхнем левом углу указан адрес юридической фирмы. Мое сердце колотится о грудную клетку, нижняя губа дрожит. Нет. Нет. Нет. – Рей? Я качаю головой, зажмуривая глаза, чтобы сдержать слезы. – Ты сказал, что любишь меня. Почему ты просишь развода? – Что? – Коннор хватает меня за подбородок. – Малыш, открой глаза и посмотри на меня. Я прерывисто вздыхаю и открываю их. Он мягко улыбается и снова протягивает мне письмо. – Я не собираюсь с тобой разводиться. Черт, это должен был быть приятный сюрприз. Мои руки дрожат, когда я беру конверт и открываю его. Я разворачиваю письмо, пробегая глазами документ. Свидетельство о смене фамилии в Верховном суде округа Саффолк. Данный документ подтверждает, что: Коннор Майкл Уолш официально сменил фамилию на: Коннор Майкл Хеннеман. Слова расплываются. Я сильно моргаю, перечитываю еще раз. Коннор сменил фамилию. На мою. Я с трудом сглатываю, бумага дрожит в моей руке, когда я поднимаю на него взгляд. – Ты... ты взял мою фамилию? – Ты для меня больше семья, чем любой Уолш за всю жизнь. – Он берет меня за подбородок и обхватывает ладонями мое лицо. – Я вижу любовь, которая была в твоей семье, по фотографиям, которые ты хранишь. Вижу ее в тебе и Ларри. Я хочу быть Хеннеманом, хочу, чтобы у меня было имя, которое действительно что-то значит. Слезы текут по моим щекам, дыхание становится прерывистым. – Ты когда-нибудь перестанешь доводить меня до слез или мне следует ждать этого всю оставшуюся жизнь? Он пожимает плечами. Итак, я бью его кулаком в плечо. Снова появляется эта ухмылка, затем он встает и оборачивается. Господи, блядь. Я издаю низкий стон, уже становясь твердым. Впервые в жизни я действительно хочу быть сверху, потому что на Конноре футболка «Титанов» с номером восемьдесят шесть – его номером — и надписью «Хеннеман» на спине. Моя фамилия. Его новое имя. Он мой. Он действительно мой, черт возьми. Я засовываю руку в штаны и начинаю поглаживать свой член, глядя на него в этой футболке. Как бы он выглядел в позе обратной наездницы, его милая попка подпрыгивала бы? Мог бы он вообще принять мой член? – О, черт... Коннор оборачивается. – Серьезно, Рей? – Даже не думай. Ты надел ее не просто так. Засранец ухмыляется. – Жаль, что у тебя постельный ре… – Даже. Не думай. Заканчивать. Это. Предложение. – Я крепче сжимаю свой член и свирепо смотрю на мужа. – Сними с себя все, кроме футболки. – Доктор Франсуа сказала... – Она запретила мне играть в хоккей и заниматься тяжелой атлетикой. – Я ерзаю, одной рукой стаскивая вниз свои джоггеры. Немного неудобно. – Снимай свою гребаную одежду, Коннор. В том числе и эти уродливые носки. Мой муж утверждает, что носит возмутительные носки, чтобы позлить своих родителей, как, например, те, что сейчас у него на ногах — желтые носки с гамбургерами и хот-догами и надписью «Солнышко светит». Пиздеж. Коннору на самом деле нравится носить эти дурацкие носки, иначе они бы уже все были выброшены. Он наблюдает, как я пытаюсь снять штаны, и на его лице появляется ухмылка. Я фыркаю, прищурив глаза. – Поможешь? – О, я думал, ты хочешь, чтобы я разделся. – Но когда я неправильно поворачиваюсь и морщусь, он хватает меня за пояс штанов и сдергивает их. – Я же говорил тебе быть осторожным. – Тогда ты должен был помочь мне сразу. – Моя рука снова обхватывает основание члена, и я медленно поглаживаю себя. – Коннор, снимай одежду. Сейчас же. И, будучи мудаком, он не торопится снимать с себя все, кроме футболки и этих гребаных носков. Но когда он задирает край футболки, обнажая свой член, я не могу думать ни о чем другом, кроме как о желании взять его в рот. Господи, блядь. Он такой чертовски твердый, что вены на нижней стороне выделяются, его яйца тяжелые и полные. Я задираю футболку. Хочу снять ее, но это значит испортить повязку. А если я еще раз вздрогну, Коннор остановится. – Плечо в порядке? – Он уже достает смазку из моего ящика и презерватив из своего. – Прекрати, блядь, со мной нянчиться. – Чтобы люди пилили меня за то, что ты испортил свое выздоровление? – Он забирается обратно на кровать и устраивается у меня между ног, его член тяжело покачивается у него между бедер. – На спину. Иначе еще швы разойдутся. Жар поднимается по моей шее, разгораясь на щеках. Мне нравится ездить на нем верхом, нравится чувствовать его внутри себя. Я раздвигаю ноги шире, моя дырочка уже сжимается, моя задница нуждается в наполнении. Я так рад, что Коннор оседлал меня. Может, если мы возьмем фаллоимитатор, то сначала он засунет его в меня по полной. – О... трахни... меня. Он смеется. – Что, уже? Я хлопаю его по колену здоровой рукой. – Отвали. Просто... подготовь меня. Он открывает баночку со смазкой, затем проводит по ней пальцами, и излишки стекают мне на бедро. – Твоя дырочка уже жаждет меня. Причем так отчаянно. Первый палец обводит мою дырочку, едва надавливая, просто дразня. Когда он, наконец, проникает внутрь, ощущение становится идеальным. Он медленно вынимает его, а затем с силой вводит обратно. Мои бедра изгибаются, и тихий стон вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. – Еще... Коннор... пожалуйста. Он без предупреждения добавляет второй палец. Влажное хлюпанье, когда он двигает им туда-сюда, наполняет комнату. Жжение просто невероятное. Он раздвигает меня, но при каждом толчке промахивается мимо простаты. – Коннор, трахни меня как следует или отойди в сторону, чтобы я мог сделать это сам. Его глаза сужаются, зрачки расширяются так, что цвет почти исчезает. – Следи за своим языком. Каждый вдох вырывается короткими выдохами, пока я извиваюсь, пытаясь попасть его пальцами туда, куда мне нужно. – Моя задница, мои правила. – Твоя задница? Та самая, которая сжимает мои пальцы, словно в отчаянии? Которая собирается выдоить мой член досуха? – Он раздвигает пальцы, в то время как другой рукой обхватывает основание моего члена, сжимая до боли. – Нет, Рей. Это моя задница. Из меня вырывается самый громкий и непристойный стон, моя здоровая рука сжимает простыни, когда он вонзает в меня три пальца. Его взгляд прикован к тому месту, где смазка постепенно стекает на мой живот. – Ты устраиваешь такой гребаный бардак. Я еще даже не успел ввести в тебя свой член, а с тебя уже капает. – Тогда прекрати болтать и… Он внезапно убирает пальцы, и я скулю. – Уже скучаешь по тому, как ты наполнен? – Заткнись и войди в меня. – Моя грудь тяжело вздымается, футболка от пота уже прилипает к коже. Он разрывает презерватив, отодвигает в сторону свою футболку и натягивает его на свой член. От того, как его рука скользит по члену, когда он смазывает себя, у меня слюнки текут. Я обхватываю левой рукой здоровое колено и подтягиваю его к груди, чтобы раскрыться шире. Он наклоняется вперед, опираясь одной рукой о матрас. Другой рукой он придерживает основание своего члена, выпрямляясь. – Ты мой. – Он проталкивается внутрь, его распухшая головка прорывается сквозь кольцо мышц. – Каждый шрам. Каждая слеза. Каждый вдох. Все это мое. Моя голова запрокидывается, глаза наполовину закрываются. – Коннор... Он начинает выходить, затем медленно входит, не отодвигаясь от меня больше чем на сантиметр или два. Я рычу, пытаясь вобрать его в себя еще больше. – Клянусь трахаться... Коннор резко толкается в меня, и яйца ударяются о мою задницу. – Черт, малыш. Ты такой тугой. – О, Боже. – Я сжимаюсь вокруг него, мой член дергается, и из него вытекает еще больше преякулята. – Так... наполнен. – Сделай так еще раз, и все закончится очень быстро. – Тогда трахни меня уже. Коннор склоняется надо мной, упираясь руками в матрас по обе стороны от моих плеч. Я все еще прижимаю левую ногу к груди здоровой рукой, в то время как правой обхватываю его бедро, пытаясь втянуть его глубже. Он вытаскивает член, пока внутри не остается только кончик, а затем входит обратно. – Вот так, малыш? – Сильнее. – Требовательный придурок. – Но он делает именно так, выходя из меня и снова входя с большей силой, каждый толчок толкает меня вверх по кровати. Угол, под которым он наклоняется надо мной, хорош, но не совсем правильный, недостаточно глубокий. – Еще. Мне нужно больше. Коннор тяжело дышит, на лбу у него выступают капельки пота. – Жадный. Такой чертовски жадный. Он сдвигается, слегка меняя угол наклона, его руки все еще сжимают меня. Следующий толчок задевает мою простату. Близко, но недостаточно. – Коннор, пожалуйста… Он перестает двигаться и садится, все еще погруженный в меня. – Закинь обе ноги мне на плечи. Я собираюсь согнуть тебя пополам, пока буду ласкать твою прелестную дырочку. Господи, блядь. Сначала я поднимаю правую ногу и закидываю ее ему на плечо, затем левую – на другое плечо. Руки Коннора остаются по бокам, позволяя мне делать все в моем собственном темпе. Как только я устраиваюсь, он поворачивает голову и прижимается губами к внутренней стороне моего правого колена. Просто нежный поцелуй, едва заметный. У меня перехватывает дыхание. – Снова. Пожалуйста. Он целует то же самое место, на этот раз задерживаясь. Может, когда-нибудь, совсем скоро, я смирюсь с тем, что он прикасается ко мне. Может, когда-нибудь его прикосновения к моим шрамам не заставят меня паниковать. Но не сегодня. И это нормально. – Готов? Я киваю. Коннор снова наклоняется вперед, и я сгибаюсь почти пополам, но его член скользит глубже. – Твое плечо в порядке? – Ради всего святого… Он выходит и резко входит обратно, прерывая меня. – Я женился на таком болтливом говнюке. Каждый толчок вырывает из меня звуки, о которых я и не подозревал. Мой член зажат между нами, трение его футболки и моего живота уже доводит меня до предела. – Положи руку на свой член. – Он смещается, освобождая мне место. – Сейчас. Я просовываю левую руку между нами и сжимаю себя в кулак. – Сильнее. Трахай меня сильнее. – Ты так отчаянно хочешь мой член, да, малыш? – Он начинает входить в меня. – Черт. Твоя дырочка сжимает меня так, будто никогда не захочет отпускать. – Коннор... Срань господня... не останавливайся, блядь. – Моя рука скользит по члену, пытаясь подстроиться под его убойный ритм. Жар скручивает мои внутренности, яйца сжимаются. – Близко. Черт, Коннор, я уже близко. Кровать раскачивается, когда он трахает меня, рыча, как дикое животное. – Кончай. Пропитай, блядь, нас обоих. – Он двигает бедрами, стараясь каждым толчком разрушить мою простату. – Дай мне почувствовать, как эта узкая дырочка выдаивает меня досуха. Я хватаюсь за его бицепс и вскрикиваю, когда меня охватывает оргазм. Мои бедра, прижатые к его плечам, сильно трясутся, мышцы пресса сжимаются так сильно, что причиняют боль. Сперма извергается из моего члена, окрашивая мою шею, грудь и его футболку. Моя дырочка сжимается на его члене, сокращаясь вокруг него. – Господи боже, Рей! – Все тело Коннора напрягается, мышцы дрожат под моей хваткой. Его бедра в последний раз подаются вперед, и он стонет так, словно умирает. Мой муж на мгновение замирает, его руки трясутся, затем он медленно выходит. Я шиплю от ощущения пустоты. Он тянется к моей правой ноге, осторожно снимает ее со своего плеча и опускает на кровать, затем я опускаю левую ногу сам. Он садится на корточки и, тяжело дыша, смотрит на перевязь. – С твоей рукой все в порядке? Я киваю, все еще пытаясь отдышаться. – Черт, малыш. Я могу жить в твоей заднице. – Затем его взгляд опускается на футболку. – Серьезно? Как я объясню, что она вся в сперме? Я смущенно улыбаюсь. – Почему ты не можешь просто поставить мне засос, как все остальные? – Продолжай болтать, и в следующий раз я кончу тебе на лицо. – Мой член дергается. О, Господи, блядь. Следующий раз может быть через пять минут. Он наклоняется и целует меня в лоб, затем в кончик носа и, наконец, в губы. – Я люблю тебя, Рей Хеннеман. – Я тоже люблю тебя, Коннор Хеннеман. Потеряв свою семью, я никогда не думал, что снова стану цельным. Определенно, никогда не думал, что безжалостный титан выберет меня. Или что я стану его щитом. И вот я здесь, с другой семьей, которую нашел сам. У меня все еще есть трещины. У меня все еще есть шрамы. Но Коннор заполняет их, делает терпимыми. Потому что он мой.