От охотника к герою

На обеде ученики класса 1-А сидели с видом, будто из могилы выползли полчаса назад. Практически так оно и было — полчаса назад закончилось первое занятие у Золдика и Фрикса. Что сказать, их не обманывали, когда обещали ад на земле. Нечеловеческие нагрузки, и физические, и моральные, а ведь учителя, по их словам, ещё даже не взялись серьёзно, это просто основы. Чёрт бы их побрал вместе с Изуку, который единственный из всех выглядел лишь слегка пожёванным, что уже являлось победой. У Кацуки даже не было сил изливать на окружающих свой гнев. В той части столовой, где находились герои-первокурсники, было тихо и мрачно, пока Изуку не открыл рот. — Тодороки-кун, сюда! — позвал он. Проходивший мимо со своим подносом Тодороки моргнул, обрабатывая приглашение медленнее, чем обычно, но двинулся к столику, где сидели Изуку и Кацуки. — Готов поспорить, ты рад, что твоя версия оправдалась, — сказал Изуку, широко улыбаясь, когда тот сел напротив. — Не скажу, что рад этому, — тихо из-за изматывающей усталости ответил Шото. Кацуки фыркнул — на большее его агрессии сейчас не хватало. Удивительно редкое зрелище. — Почему нет? Ты знал некоторые ключевые детали, которые помогли понять, что Золдик-сенсей и Фрикс-сенсей, — Изуку на секунду запнулся, — ну, не рядовые про-герои. — Ты очень круто завуалировал «убийцы», — Кацуки стащил с подноса брата кусок курицы под его возмущённый вскрик. — Пока что эти признаки исходят только от Золдика-сенсея… — пробормотал Тодороки себе под нос, гоняя рис по тарелке. Изуку наклонился, чтобы украсть что-то в отместку у Кацуки, но последний быстро отодвинул свой поднос подальше. В итоге Изуку почти на нём лежал, но всё равно не доставал до еды братца. — Выплюнь, — прошипел Изуку. Кацуки промычал в ответ что-то привычно агрессивное, и Изуку начал его трясти. Тодороки моргал в оцепенении, глядя на этих двоих. — Эм, Тодороки-кун? — Изуку отвлёкся от брата. — Почему ты молчишь? — Не хочу отвлекать от… чем бы это ни было, — в замешательстве пояснил Шото. — Не волнуйся, я внимательно слушаю. И мне очень интересно узнать твои мысли на этот счёт! По мнению Шото, ему было интереснее пытаться придушить крикливого блондина, но сил особо спорить не было. И поделиться догадками, честно говоря, хотелось. — Вы точно родные братья? — спросил внезапно Тодороки. Изуку застыл. — Ты на что, блять, намекаешь?! — раздался крик из-под стола. Изуку очнулся и мотнул головой, глядя на брата. — Да ладно, Каччан, я не думаю, что это было в плохом смысле. Что до твоего вопроса, — Изуку посмотрел на Тодороки. — Меня усыновили в три года. И я ничего не знаю о родной семье. — Ты не думал, что можешь быть сыном Золдика-сенсея и Фрикса-сенсея? На пару секунд повисла неловкая тишина, а потом Кацуки с грохотом свалился на пол кафетерия. — Что за хуйня?! — рявкнул он, вскакивая, но тут же ударился головой об стол. — Блять! — Что? — еле слышно спросил Изуку. — Посуди сам, — Тодороки нахмурился и ткнул палочками в сторону сидящего напротив одноклассника. — Ты похож на них внешне. На них обоих. Твоя Причуда — усиление тела, всех его характеристик. Это то, что они нам показывали в Зоне Ненастоящих Катастроф — сверхскорость, сверхсила, невероятная реакция. И, возможно, один из них благодаря этой Причуде имеет возможность выносить ребёнка, что теоретически делает тебя также способным… Изуку сидел в молчаливом шоке, пытаясь обработать поступающую информацию. Этого было слишком, слишком много. И если до последнего утверждения Изуку ещё был готов рассмотреть этот вариант, то сейчас на него будто ведро холодной воды вылили. — Что за… — начал свой привычный вопрос Кацуки, когда брат его перебил. — Тодороки-кун, я тебя прошу, ответь мне на два вопроса. Первый: является ли земля плоской? Второй: действительно ли на луну высадились первыми американцы? Отвечай серьёзно. Шото приподнял брови: — Земля имеет форму геоида, это подтверждённый факт. Насчёт высадки американцев на луну уже не всё так однозначно… — Спасибо, я понял, тут мы закончим, — остановил его Изуку. — Было очень смешно, Тодороки-кун, но… — Слышь, ледышка, — Кацуки наклонился над столом и схватил одноклассника за грудки, — ещё одно слово, которое отрезает Изуку от нашей семьи, и я тобой здесь полы вытру, понял? — Ты скажешь то же самое, если за Изуку придут его родные родители? Кем бы они ни были? — холодно спросил Шото. — До сих пор они так и не сподобились! Либо им плевать, либо они сдохли! Так почему… — Кацуки осёкся, когда Изуку с пустым выражением лица встал из-за стола. — Я отойду, — пробормотал он, быстро отдаляясь. — Блять! Изуку, стой! — Бакуго отпустил Тодороки и дёрнулся в ту сторону, куда ушёл брат, но его и след простыл. Этот упрямый ублюдок умел бесшумно ускользать и прятаться так, что не найдёшь. Шото внимательно следил за Изуку, но так и не смог понять, каким образом он растворился в толпе. Это только подкрепило уверенность Тодороки в своей теории — слишком, слишком похоже на этих пугающих учителей. Зачем они тут вообще?.. — Нахуй ты рот открыл?! — вызверился Кацуки на Шото снова. — Ты бы сам следил за своими словами, — Тодороки равнодушно пожал плечами и снова посмотрел на свой остывший рис. — Он спросил меня о моих мыслях, я ответил. — О, хочешь сказать, я виноват?! Это ты решил сунуть нос в дела чужой семьи! — рявкнул Кацуки. — Кровь иногда значит больше, чем нам хочется. Я знаю это по себе, — глухо ответил Шото. Бакуго рыкнул и отправился искать брата. Этот придурок с каменным лицом только бесит его всё сильнее! К счастью, Изуку редко изменял привычкам. Кацуки нашёл его сидящим на подоконнике у широко открытого окна в туалете на этом этаже. Изуку прижимал колени к груди и смотрел вниз, что немного пугало. — Только вздумай оттуда свалиться, — хрипло предупредил его Кацуки, застыв у входа. — Каччан, — Изуку поднял взгляд. — Да ладно, я не упаду. И даже если бы вдруг, уверен, я бы не сильно пострадал. — Это не повод просто так выделывать опасные трюки! — Ну, тут ты прав. Наверное, — Изуку снова отвёл взгляд. Кацуки сжал кулаки. — Извини. Я сказанул лишнего там. Я… — Каччан, тебе не стоит. Ты должен быть прав, — Изуку вздохнул и прикрыл глаза. — Прошло столько лет, и если честно, то я не хотел вообще об этом всём думать. Мне нравится моя жизнь. Я люблю тебя, маму и отца. Я не тоскую по тем, кого даже не знаю. Кацуки сглотнул. Он понимал, что чувствует его брат. Всё сознательное время они проводили вместе, и Кацуки почти не вспоминал, что они не являются родными. Он злился каждый раз, когда кто-то это упоминал, просто потому что ему казалось, что у него хотят отобрать его брата. Кому бы он позволил?! — Я не хочу об этом думать, — повторил Изуку, пристально глядя в глаза Кацуки. — Но ты знаешь нашу общую проблему. Моя гиперактивность в основном сосредоточена в мыслях, и даже если я не хочу, я всё равно иногда прихожу к мыслям о родной семье. Если они просто бросили меня, то к чёрту их. Но недавно… — он замялся, нервно закусывая губу. — Что случилось? — Кацуки прищурился. — Я кое-что вспомнил, — признался Изуку. — Это был сон, но очень похоже на воспоминания. Шум моря, скалистый берег, много зелени… — глаза парня затуманились. — Там было красиво, мне нравилось, но меня всё равно хотели забрать оттуда. Ото-сан не позволил. — Ото-сан? Изуку моргнул. Обращение всплыло в голове само по себе вместе с воспоминаниями о крепких объятиях, тихом смехе и лёгком запахе озона. — Да… Да, ото-сан. Кто бы это ни был, я не думаю, что ему было всё равно, понимаешь? Я боюсь, случилось что-то плохое, действительно плохое. — Но у тебя всё ещё есть мы, — буркнул Кацуки, отводя взгляд. Изуку ухмыльнулся и спрыгнул с подоконника. — У меня всегда будете вы, Каччан, — пообещал он, подходя к брату и обнимая его. — Что бы ни случилось. И я у вас. Обещаю. Кацуки зажмурился, нерешительно обнимая его в ответ.

***

— Я договорился с парой Бакуго о предварительной встрече, — сообщил Айзава по телефону.— Первым пойду я и проясню некоторые вещи, чтобы вы их не так сильно ошарашили с порога и у них было время обдумать сложившуюся ситуацию. Его собеседник, Фрикс, был более чем счастлив это слышать. — Огромное спасибо! Когда это будет? Киллуа, стоявший рядом с мужем и наблюдавший за тем, как Шинсо выполняет упражнения, кинул взгляд на Гона, а после снова вернулся к внеурочному ученику. — Хорошо, теперь с другой ноги, — скомандовал он. — Завтра утром, — ответил Сотриголова, — поэтому мне нужна замена на классном часе. Ничего особенного, просто напомните паршивцам, что близится Спортивный фестиваль, а потом вы свободны. Можете их ещё погонять, если хотите. Было ли нечестно свалить этот классный час на Золдика и Фрикса? Да. Жалел ли об этом Айзава? Нет. Он не любил возиться с шумными подростками, у которых в голове сплошной ветер. Но он подозревал, что чем больше времени они проведут возле этих двух монстров в человеческом обличье, тем быстрее испарится их легкомысленность. — Без проблем! — И да, по поводу Бакуго. Я думаю, будет уместно сделать тест ДНК, чтобы успокоить и вас, и их всех. Один из вас ведь является биологическим отцом ребёнка, так? — Да, вообще-то мы… — Дальше я, — Киллуа забрал у супруга мобильник. — Проследи за Шинсо. — Ой, — Гон прикусил язык и отошёл, оставив Золдика продолжать разговор. Он уже давно не ребёнок, а взрослый, но всё ещё может проболтаться о чём-то важном и даже не заметить этого. Хитоши дураком не был и понимал, что происходило что-то очень важное для его учителей. — Что-то случилось? — спросил он, не отвлекаясь от выполнения связки ударов. — Скажем так, близится семейное воссоединение, и мы немного нервничаем, — Фрикс неловко улыбнулся. Его глаза стали немного темнее, что выдавало внутреннее напряжение, как бы он ни пытался делать вид, что всё под контролем. — Семейное? — Шинсо немного удивился. Не заметить, что эти двое учителей слишком близки, было бы сложно. Особенно в положении Хитоши — его индивидуальные занятия длились дольше, чем обычные сдвоенные уроки самозащиты, и перемежались небольшими перерывами. Паузы были нужны, чтобы не загнать Шинсо до смерти случайно, и нередко они втроём также что-то обсуждали, чтобы убить время. Не было каких-то особых обращений или прозвищ, свойственных парочкам, и они не выставляли свои отношения напоказ, но Хитоши подмечал мелочи. Взгляды, полные сложных чувств и сильной привязанности, прикосновения — когда изредка Фрикс поправляет Золдику волосы или берёт его за руку, — и даже то, как они произносят имена друг друга. Для Шинсо, которому было важно оттачивать навыки наблюдения и понимания людей, за это короткое время стало ясно, что они друг друга любят и осознают взаимность. Вопрос был лишь в том, официально всё оформлено или нет. Видимо, да. — А, думаю, тебе не стоит знать подробности. Всё очень сложно, — Гон замахал руками. Хитоши кивнул. — Надеюсь, всё закончится хорошо. Киллуа на вопрос о тесте ДНК ответил спокойно: — Да, конечно. Гон будет готов в любое время. Можно сделать несколько в разных лабораториях. — Хорошо. Я скажу, что вы старше чем выглядите, но ещё не знаю, насколько они будут склонны поверить в вашу историю. Даже в эпоху Причуд звучит диковато, а они к тому же из простых обывателей. Золдик вздохнул, потирая лоб: — Вы уж с ними поговорите вначале о главном, потом решим. Если честно, мы понятия не имеем, что нам делать дальше. Если… Если у них всё хорошо, если Изуку их любит? Зачем ему мы? Пальцы Киллуа вцепились в смартфон так сильно, что тот пошёл трещинами. — Успокойтесь, — устало ответил Сотриголова. — Всё будет зависеть от желаний ребёнка. Вначале, скорее всего, вы будете воскресными родителями, а уж как дальше пойдёт, решать Изуку. — Верно. Золдик закусил губу до крови. Сейчас он прекрасно понимал помешавшегося на контроле Иллуми — жить в неизвестности с полным осознанием того, что ты ни на что не влияешь, ужасно. Особенно если дело касается твоего ребёнка. — Хорошо, — он усилием заставил себя вернуться к разговору. — Спасибо. Мы будем ждать от вас известий завтра. Айзава попрощался, и Киллуа сбросил звонок, а потом окончательно доломал мобильник, согнув его, словно это не смартфон, а раскладушка. Хитоши смотрел на это и думал, что пойти в герои было прекрасным решением, пока на злодеев охотится Золдик. — Мы заканчиваем на сегодня, да? — спросил Шинсо, наблюдая, как обломки невинного гаджета в сжатом кулаке учителя превращаются в труху. — Эй, Киллуа? — Гон позвал мужа. — Всё в порядке, — отмахнулся Золдик. — Просто перенервничал. Мы продолжаем. В итоге Хитоши снова пообещал себе не сворачивать на тёмную дорожку. А ещё не попадаться на глаза этим двоим, когда они не в духе.

***

Расставание с Киллуа далось Гону тяжелее, чем он думал — это дошло на него на Мировом дереве во время разговора с Джином. Он так долго искал отца и наконец его нашёл. Гон его не любил, но и не ненавидел: этот человек подарил ему жизнь, и даже если вообще о нём не заботился, то что с того? Обижаться было не на что: жизнь на Китовом острове с Мито и бабушкой была беззаботной, пусть он и чувствовал себя иногда одиноко. Слушать о приключениях Джина было увлекательно до того момента, пока Гона не пронзило понимание: его собственная цель выполнена, и он понятия не имеет, что делать дальше, потому что вот-вот развалится на части. — Эй, Джин, — глухо позвал он, вглядываясь в далёкий горизонт во тьме. Джин замолчал. Он понимал, что сейчас последует действительно серьёзный вопрос, и как же ему не хотелось ввязываться в подобные разговоры. Но сбегать было бы очень глупо, так что оставалось задать ожидаемый вопрос: — Что такое? — Как мне решить, что делать дальше? Как поставить новую цель? Я ведь даже не могу сказать, что знаю себя самого, — мальчик нахмурился, сжимая кулаки. — За последние полтора года я часто находился в замешательстве, потому что не мог понять, что движет некоторыми людьми, совершающими плохие поступки. Но после всего, что было, я чувствую, что должен наконец понимать. Потому что я не лучше их. Я жадный, эгоистичный и даже лицемерный, ровно как и они. Я не могу кого-то осуждать за то же самое, не так ли? Что с этим всем делать? Джин тяжело вздохнул. Хорошо, Гон не обвинял и не осуждал его, он просил совета, но это всё ещё тяготило. Джин не умел справляться с эмоциями, ни со своими, ни тем более с чужими, но что-то надо было ответить. К счастью, Гон пока продолжал: — Пока Киллуа был рядом, я не думал об этом. Может, потому что он всё ещё оставался, даже если я оказался таким… Но потом он ушёл с Аллукой и Наникой, и я понял, что у него были причины уйти. Мы могли путешествовать втроём, знаешь. Но я причинил ему столько боли, что он не мог оставаться рядом, — мальчик зябко сжался, хотя не чувствовал холода. — И это беспокоит меня. Это не первый раз, когда кто-то из друзей уходит по своим причинам, но я чувствую, что на этот раз причина тесно связана со мной. Его нет рядом всего ничего, а я готов сходить с ума. Я хочу вернуть его, но какой смысл, если я чудовище, которое причиняет боль тем, кого любит? — Ты… любишь его? — нерешительно спросил Джин. На самом деле, это было видно по тому, как восторженно Гон улыбался и как теплел его взгляд, когда он говорил о Киллуа, и даже Джин смог понять природу его чувств. Но в то же время он был уверен, что сам Гон не понимает. Что Гон сейчас скажет, что это просто дружба, но сын умудрился его удивить. — Я люблю его, — мрачно сказал Гон, не смея отводить взгляд от горизонта. — Поэтому сейчас ненавижу себя. Как можно любить, но причинять боль? Джин вздохнул: — Это то, что люди делают постоянно. Хотим или нет, мы всегда причиняем друг другу боль. Вопрос лишь в том, что мы делаем после этого. Гон повернулся к нему, напряжённо поджав губы и впитывая каждое слово. — То, что ты перечислил — жадность, эгоизм, лицемерие… Это наша природа. Это надо принять, в себе и других. А потом научиться это использовать. — Использовать? — Гон удивлённо поднял брови. — Всё не так просто, как тебе кажется. Ты делишь чувства на хорошие и плохие, правильные и неправильные, и не понимаешь, почему хорошие приводят к плохим последствиям или наоборот. Но так происходит, потому что они не хорошие и не плохие, они просто есть. Как и люди — поодиночке и в целом, мы просто существуем, это ни плохо, ни хорошо. Гон нахмурился, и его лицо покраснело. Вот-вот пар из ушей повалит. Значит, надо попроще. — Смотри. Моё желание исследовать руины было исключительно эгоистично, но моя работа в итоге открыла доступ к редким артефактам и важнейшей информации очень многим людям. По твоей логике, эгоизм — это плохо, но он привёл к чему-то хорошему для некоторых, так? Мальчик медленно кивнул, в глубине его зрачков зажёгся огонь. — Если ты любишь кого-то и осознаёшь, что способен на ужасные вещи, делай эти вещи для того человека. Раз не хочешь причинять боль, не повторяй тех же ошибок. Будь честен прежде всего перед собой. А стоит тебе понять, чем или кем ты являешься, цель появится, поверь. — Я понял, — лицо Гона просветлело. — Спасибо. Скорее всего, монстр родился в тот момент.